Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Судьба узбека

В классе Принцессы Обезъянок, как обычно – столы на четверых. И деток для привыкания к жизненным переменам время от времени пересаживают.

- А можно, я останусь? – попросила консервативная Принцесса.

Учительница с Принцессой спели песенку. Во время вокального таймаута учительница оценила педагогические плюсы и минусы вариантов - и разрешила.

- Я тоже хочу остаться! – твердо заявил сосед Принцессы Дэвид.

Но Дэвида почему-то быстренько пересадили, без песни.

- А мы елочку сегодня будем наряжать, - попыталась утешить мигранта Принцесса.

Реакция была неожиданной. Дэвид впервые уставился на Принцессу с ужасом.

- Так вы – крисчианс? – не поверил он своим ушам и глазам. – Гои?

Collapse )

Первый снег в Колорадо

Я позвонил по служебной связи и уточнил:
- Маделин, ты правда видишь мертвых людей?
Маделин задумчиво посопела и воскликнула:
- Да! Я их прекрасно вижу!  Вот один из них, прямо сейчас отмучился и уже передо мной.  И почему-то с крестиком впереди. А ты?
Я посопел в ответ и признался:
- Увы, никак не получается...
- Ты старайся. И все прозрится, - снисходительно хохотнула Маделин.
 Collapse )

Узри и услышь

- Работала я как-то в офисе хасидского окулиста мистера Голдстайна в бруклинском районе смешанных вер и рас Краун Хайтс, - рассказывала знакомая Ольга. - Хозяин мой был очень набожный, мягкий человек, прилежный семьянин, всегда гордился тем, что делает важное дело, помогает людям яснее разглядеть божьи деяния. И вот однажды звонок - нужно срочно на прием! Ну, бывает, пациент на очки наступил, дальше шага сделать не может. А у женщины еще акцент тяжелый, как упавшая штанга, трудно что-то понять. Особенно если учесть, что люди часто путают - есть optician, optometrist и ophthalmologist. Первый - техник, лишь винты на очках подкручивает, второй с образованием колледжа, выписывает очки, а третий - целый врач по глазам. Так вот, мистер Голдстайн - оптометрит, но и за оптишэна может сработать, потому что никаким долларом не брезгует в условиях засушливого бизнеса, а дама как раз и вопит - Оптишен! Оптишэн! Видно, очки совсем набекрень.

Прибегает через полчаса не дама - гора афропроисхождения, карибских корней.

Collapse )


Вечер русского ренессанса с любимым художником генсека Андропова

Художник Юрий Селиверстов вошел в Черное море и умер от разрыва сердца в возрасте сорока девяти лет.

Он был, без сомнения, ренессансным гением, только без возрождения вокруг. Рядом с ним, правда, завихривалось, не могло не торнадить крошечное русское возрождение. Но дальше нескольких метров по радиусу оно, увы, не пробивалось.

В этом возрождении я оказался предпасхальными сумерками тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, приведенный в православную богему писателем Николаем Дорошенко.

Если рухнуть до личного, Селиверстов оказался единственным гением, с которым я выпивал в сквере на лавочке из горла. Ни до, ни после я из горла не употреблял. Тем более в сквере. Тем паче с гениями. Тот вечер не мог не запомниться.

 

Collapse )


Изнанка праведника

Перед началом занятий в юридической школе декан проводил экскурсию по окрестностям. Показал местный музей изящных искусств, станцию трамвайчика, недорогие рестораны.

Народ, впрочем, волновал главный вопрос – где выпить?

У декана спросить не решились, но после экскурсии с энтузиазмом делились пока еще скудным опытом.

Лишь Метида да положительный дядечка из графства Вестчестер отмалчивались.

- Ты чего? – изумились на дядечку мужички. – Пошли, опробуем ближайший бар!

- Не могу, - твердо объяснил дядечка. – Я спешу на поезд, и так семью почти не буду видеть. А переехать ближе к колледжу мы не можем. Жена ждет повышения на работе, а работа у нее в пяти минутах от дома. Да и ее мама рядом, помогает с детьми.

- Все понятно! – сочувственно закивали мужички.

- Вот, какой у нас есть положительный дядечка! – с одобрением рассказала мне Метида.

Через месяц я спросил у Метиды:

- А как положительный дядечка из Весчестера? Ездит?

Метида молча налила чай.

- Дядечка такой у вас был... – занастойничал я. – Непьющий... примерный семьянин... Жизнь у него сложилась до того правильно, что он даже выпить в баре не может, бегом к семье...

- Вот еще у нас есть одна девочка, - вдруг как бы невпопад пробормотала Метида, откусив конфету «Ромашка». - Она в прошлом году пыталась учиться в мормонской юридической школе в родном штате Юта. Нет, сама она не мормонка, и никто ее там в моромонки не закомиссаривал. Любую религию там уважают согласно закону. Только настойчиво напоминают, чтобы ты в выходной обязательно посещала храм своей любой, повторяю, веры. Ну, и никаких там юбок выше колен и прочих порнографий. Так вот, эта девочка ходит теперь чуть ли не с голой грудью, не говоря уже о ногах, с наслаждением ругается английским матом – и вообще не может нарадоваться свободе...

- Какое это имеет отношени к дядечке? – не унимался я.

- А такое, что никогда я не верила праведникам. Грешники всегда убедительнее, правдивее, - пристально поглядела на меня Метида. - А поскреби образцового праведника – и наверняка увидишь лицемерного грешника. Возможно, я и не права, и все бывает наоборот, не знаю. А положительный дядечка после дня учебы поговорил по душам со своей женой. И она, чтобы ему было легче учиться, с детьми переехала к маме. А он поселился в общежитии на кампусе. И теперь он напропалую пьет, гуляет и живет с немормонской девушкой из штата Юта!
 

Работа полковника

С пионерского детства я почему-то боялся церквей.

Особенный ужас внушали толпы, часто выплескивавшиеся на улицу из Тринитарского костела на Краковской улице родного Львова.

Даже если в церквях не воровали детей, как порой рассказывали нам в школе, фигуры прибитого к доскам дядьки не сулили особой радости.

Работая в Нью-Йорке на любавичских хасидов, я из старой, необъяснимой опаски дугой обходил знаменитую синагогу на Ист Парквее 770, штаб-квартиру любавичского движения.

Хотя было жутко интересно заглянуть внутрь.

Наконец Джава-программист Ицхак из Боро Парка, не хасид, а простой веселый ортодксальный еврей, меня уболтал.


 

Collapse )

Новый крем

Вечером я наслаждался очередным диалогом косы с камнем.

- Не буду! А-а! – отбивался Маг от Метиды.

- Чешешься! – неумолимила Метида. – Сухой, как игуана! Все равно намажу!

- Мама новый крем купила! – ООН-овским миротворцем встрял я. - Сказка, а не крем!

- Покажите! – не совладал с любопытством Маг.  

Collapse )

 

Цена молитвы

 

В нашем районе нет хорошей общественной средней школы. Семьи, едва дети дорастают до шестого класса, переезжают в пригороды

- Не переехали? Отдали дочь в госшколу? – удивилась Метида, встретив Полину. – Ну, да, там же специально для нормальных деток сделали класс для одаренных...

            - У нас знакомая в таком классе, - сухо сообщила Полина. – Ее недавно столкнули с лестницы. И все, что она услышала, когда лежала переломанная –  всеобщий хохот...

            - Значит, в ешиву записали дочь? – предположила Метида.

            - У соседей дети в ешиве. Сын и дочка. Он курит марихуану в отсеке для мальчиков. Она – для девочек.

            - Выходит, на частную школу разорились?

            - Вы разве не слыхали, что там недавно арестовали учителя математики – педофила? Рассылал детям порнографию в электронном чате...

            - Тогда куда же?

            Полина многозначительно вздохнула.

            - Нам раввин посоветовал пойти в католическую школу. Всего три тысячи долларов в год, а не восемнадцать, как в частной. Мы очень довольны!

            - Много молятся? – насторожилась Метида.

            - В школе – каждое утро. Но дома дочь за целый год помолилась всего два раза! Да и то – ничего серьезного! Не какому-нибудь там отцу и сыну. А так, всего-навсего Деве Марии...

            - Ага, - подытожила Метида. – Ребенка не столкнули с лестницы, он не курит марихуану и не получает порнуху по интернету. И всего-то – за две молитвы в год. Ваш раввин, пожалуй, неглупый человек!

            Поглядев на меня Метида, со вздохом добавила:
            - Надо бы и нам подумать...

Нью-йоркская святая



К инакомыслию в Америке притерпелись не сразу. До того, как в Новый Свет хлынули ирландцы и итальянцы, жить католиком в протестантской стране было вызовом и диссидентством.
А уж переметнуться в католичество - и подавно.
В этом нью-йоркском доме, у самого начала Бродвея, выросла первая рожденная в Америке святая Элизабет Энн Ситон.


 
После поездки в Рим и смерти мужа мать пятерых детей приняла католичество.
Возглавив первую американскую религиозную организацию Сестры Святого Иосифа, она основала несколько школ для дочерей бедняков, которые стали прообразом системы католических школ в Америке.
Святой объявлена в 1975 году.
Большинство из своих 47 лет мать Ситон прилежно вела дневник. То есть, говоря современным языком, была блогисткой.