Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Кошачий мяук

Известно, что там, где встретились два еврея, там по любому вопросу гремит три мнения. А у Веры в семье даже правило двух евреев переплюнули.
У них на четырех семейных членов аж тринадцать мнений. По поводу того, в какие же все-таки цвета они в итоге выкрасили стены своей новой квартиры.
А начиналось все непредвещательно. С четырех мнений.

Collapse )

У меня у самого такая дома

- А вот эта-то штукобячина как раз и не продается, - говорю.
- Как же так? – удивляется дамочка. – Здесь у вас распродажа домашних поломок или куда? Это рухлядь или теорема Пуанкаре? Я даю за ваш старый компьютер десять долларов!
- Я даю вам двадцать,  - вытаскиваю деньгу. – Только отойдите, не будоражьте ноосферу! Академик Вернадский уже переворачивается, косточками гневно гремит.
- Пятьдесят долларов! – не унимается дама. – Говорю же, при виде вашего мусора я чувствительное чувство зачувствовала! Столько воспоминаний! У меня такой был дома!
Вот из-за этой фразенции я старый комп продавать и заартачился.
Вы наверняка замечали.

Collapse )

Покахонтас и бозон Хиггса

- Все-таки лучше бы мы осветили жизнь Марии Кюри,  пусть и излучающей радиево-полонивое сияние,  - безутешничала Метида. - Да хоть бы и даже трудовой танцующей девушке леди Гага посвятили опус. Все приличнее, чем эта простидушка.
- Ана пвинцесса! – твердо стояла на своем выборе соратницы по принцессиному делу Принцесса Обезъянок. – Хачу пва Пававонтаз!
- И чего ты к исконно-американской девушке из племени ценакоммаках имеешь сказать? – удивился я.
- С Джоном Смитом путалась? Раз. К колонистам бегала? Два. В плену у них проживала и обратно не хотела? Три. За Джоном Рольфом была замужем? Четыре. И, кстати, как насчет Кокума?
- Какого еще Кокума?- растерялся  я. – Еще и Кокум присутствовал?
Collapse ).

Наследяж ящеров


IMAG1359

В массачусеттской тьмутаракании, в окрестностях деревни Холиоки, есть странная точка вселенной под названием Динозавровы Следы.

Там, на склонном камнеполе у дороги, отчетливо видны и правда они – следы динозавров. Сто тридцать отпечатков около двадцати особей. Пре-Т-Рексов длиной до шести метров. Как будто вчера протопали, а не 200 миллионов лет назад.

Площадку, промятую динозавриковой семейкой, обнаружили при строительстве дороги – и оставили для всеобщего удивления.

Зрелище бесплатное, предваряемое съездом с дороги на полдюжины машин и разъяснительной табличкой, с учетом окресного населения, на двух языках – английском и испанском.

Collapse )

О пользе научных изысканий

Получив грант от одного из частных российских банков, Ольга поехала учиться в Лондонскую Школу Экономики. Тема диссертации ей досталась серьезная, пришлось записаться в Британскую Национальную Библиотеку.

А там оказалась – чистое кино «Москва слезам не верит» в той части, где героиня Ирины Муравьевой искала женихов в Ленинской библиотеке.

Дело было в том, что еще в 2006 году в национальную исследовательскую библиотеку Великобритании, оплот незыблемых традиций и источник глубоких научных познаний, начали пускать студентов обычных четырехгодичных колледжей.

И библиотека превратилась в главный лондонский клуб молодежных знакомств. Во время сессий толпы детей младшего институтского возраста толпились в кафетериях и холлах книгосвятилища, галдели-флиртовали, а в тишайших читальных залах строчили друг другу записочки, точно Ленин соратникам в Смольном.

В британской прессе даже развернулась кампания жалобщиков – исследователи в один голос ворчали на шумную молодежь и требовали не пускать ее в храм высокой науки.

И правда, исследовать, как закон 1809 года британского короля Джорджа Третьего о снижении акцизов на кофе в Африке повлиял на развитие мировой экономики, Ольге было порой сложновато.

Работать Ольга записывалась в один и тот же, тишайших, зал, в один и тот же, тишайший, угол. Но и там панковидный вьюноша изо дня в день вздыхал по блондинке, читавшей первоиздания Шарлотты Бронте рядом с Ольгой. Когда юноше становилось особенно тоскливо, он томно кашлял.

Однажды Ольга не выдержала, и, едва вьюноша отлучился, положила на его книгу об истории рок-н-ролла возмущенную записку с просьбой хотя бы прикрывать раскатанный губищи при кашле не по-старому и негигиенично, ладошкой, а по-новому, в сгиб локтя.

Увидев записку, юноша просиял. Счастливо заулыбался ничего не понимавшей блондинке. Кажется, даже тихо запел. Потом, подержав у сердца, прочитал послание. И – в ужасе уставился на предмет своей страсти.

Пожалев юношу, Ольга уточнила авторство записки красноречивым покашляливанием в локоть.

Вот так и получилось, что никакой диссертации она так и не написала, звания доктора философии не получила, и грант российского банка пропал понапрасну. Потому что вьюноша подошел к Ольге, стоявшей в очереди за чашкой джамайского кофе «Голубые горы» в  Эспресоо-баре библиотеки, извинился, и они разговорились.

А вскоре Ольга вопреки плану жизни вышла замуж.

Так что в целом от работы в Национальной Британской Библиотеке у Ольги осталось очень хорошее впечатление. И у нее к библиотеке лишь одно пожелание.  Ольге и ее мужу очень хочется показать их сынишке Джонатану стол, за которым они познакомились - да только дошкольных малышей в читальные залы Британской Национальной Библиотеки пока все еще не пускают...


В логове глухого кудесника - 2


Время вообще однажды побежало вперед очень быстро, и глухой изобретатель уже поспевал за ним с трудом.

В 1930-м году его заводики все еще производили звукозаписывающие устройства и аккумуляторы, да былой славы и денег уже не наскребалось.

В некогда самой знаменитой и желанной лаборатории мира трудилось лишь семеро помощников.

Но дом его продолжал оставаться интеллектуальным центром страны, здесь гостили, согласно обычаям того времени, непременно не меньше 2-3 недель, американские президенты, промышленники, изобретатели.

 

Женился Эдисон в 28 лет на 16-летней подчиненной, далеко бегать в поисках невесты у него, ясный перец, времени особо не было.

Collapse )

 


Героиновый бейгал

Навстречу мне мчался бородатый афрооборванец. К кадыку он прижимал черный пластиковый пакет, колыхавшийся, словно вторая борода. Ступни обманывали беглеца, подламывались и чуть ушатывали в стороны, как бы предлагая иную тему текущей минуты.

Однако иной темы, кроме бегства, быть уже не могло. Сзади, настигая, напрыгивал яростный Бычок.

Я как раз шел к нему в магазин за героиновым бейгалом. Магазин открылся не так давно на главной улице любавичских хасидов Бруклина и мира  - Кингстон Авеню. Плавно перерос из пасхального склада, товары в котором были одобрены правилами кашрута, еврейских законов питания. лишь для двух недель весеннего праздника, в обычный хасидский гастроном.

Ничего обычного для пожевать в душном лабиринте Бычка, впрочем, не таилось. Только глат-кошерное. Продуктовые лавки карибских обитателей бруклинского района Краун Хайтс, с рядами карбонатной «соды», мусороперекусонов и обрубками ямса, создавали щемящее чувство островной заброшенности. Однако соседние кошерные универсамы тоже не радовали раблезианским изобилием. А рождали дикое подозрение, что невидимая гастро-нейтронная бомба повымела жизнь в прежнем качестве и оставила для пропитания лишь невнятные коробки для зубохруста, безжильных кур и соевое печенье, всесторонне одобренные раввинами.   

Меня, впрочем, в науке вкусной и кошерной пищи интересовало лишь одно – кошерен ли героин. 

Collapse )

 
 

Неисповедимые пути

Пациентка Метиды, из любавичских хасидов, рассказывала:

Очень хочется девочку. А никак. Пошла к врачу на обследование.

Очень сожалею, говорит врач, собрав анализы. У меня плохая новость. У вас генетическое заболевание. Вы в принципе не можете иметь детей. Надо было вам раньше провериться. У хасидов ведь даже есть специальная служба генетического анализа для тех, кто собирается вступить в брак. Неужели вы о ней раньше не слышали?

Очень доктор расстроен, на лице сплошное сочувствие.

Ага, говорю. Спасибо большое, доктор. Наука, она конечно. Против нее не попишешь. Но вы так уж сильно не переживайте. Мойше, крошка, зайди-ка сюда!

Заходит в кабинет мой Мойше.

Докто бледнеет, вновь изучает анализы, листает книги, даже с палмтопом сверяется. Видимо, самые последние данные там у него спрятаны.

Наверное, бывают редкие, счастливые исключения, бормочет недоверчиво. Хотя таковых в научных источниках, вроде бы, не запротоколировано.

Ага, говорю, конечо. Мендель, сладость моя, иди сдюда!

Заходит мой Мендель.

Этого не может быть! В принципе,  твердо заявляет доктор. Но почему-то книгу откладывает в сторону. Разве что, уникальная погрешность ошибки случилась...

Ага, говорю. Конечно. Менахем, счастье мое, иди сюда!

Заходит мой Менахем.

Ну, это тогда вам Бог помогал, боромочет доктор и разводит руками.

Так ведь это я и сама знаю, вздохнула пациентка. Я только ума не приложу, что Бог себе дальше думает? Очень хочется девочку...
 

Журнальная теория относительности

То ли главный редактор модного журнала Дэвид Ремник, специалист по Раше, нас доконал своими познаниями в этнополитике, то ли еще что – но перестали мы выписывать The New Yorker.

Расписались, так сказать, в интеллектуальной несостоятельности.

И, будучи уже интеллектуально налегке, если не навеселе, выписали взамен еженедельник Life & Style.

Целый год были в курсе динамики жировых накоплении на бедрах Джессики Симпсон, непрерывного одинокого счастья Дженифер Анистон и фасонных революций в мире обтягивающих джинсов.

Пришло время обновлять подписку.

Может, чего другого выпишем, взмолился я.

В гостях у тещи Метида кивнула мне на тома журнала Vogue (Мода), явно с прицелом на подписочный перемет. Поизучай, мол, может, еще дальше скатимся по крутому склону интеллектуальной деградации.

Девушки, крику нет, конечно, в журнале оказались гладкие.

Но в какую космическую даль смотрели эти надменные марсианки? С какого Млечного Пути их приземлили? В чем, кроме позы, они достигли совершенства? В каком эфемерном мире соблазняли нас жить, одновременно подчеркивая наше ничтожество?

И, главное, о чем стоял щебет на страницах, полных даже не пустых слов, а просто полиграфического шума?

Я в ужасе выравнял столбики томов Vogue под журнальным столиком тещи – и бросился к Метиде с воплями:

- Я был ужасно неправ! Ничего не понимал! Но теперь прозрел! Оказывается, Life & Style – это  серьезный, полный философской глубины журнал! Высокоинтеллектуальное издание о драмах бытия, сознания и одинокого человеческого сердца! Там бывают фотографии живых людей! С настоящими младенцами! Я даже согласен и дальше следить за трудным женскимм счастьем Дженифер Анистон! Так что - выписываем Life & Style снова, без разговоров!

Метида, протягивая мне квадратик утешительного шоколада, удовлетворенно улыбнулась.
 

Продавец фонариков

Изучая социальные науки, Маг никак не мог взять в толк, что такое Верховный Суд США, и почто он сдался.

- Это дяди и тети, у которых лучшая работа на свете! – попытался объяснить я. – Они натягивают через голову черные балахоны и высказывают свое мнение, о чем их ни спросят. И получают за это деньги! И их нельзя уволить!

- Папа, ты дурацкий! – подумав, возразил Маг. – Все на свете знают, что лучшая работа в мире - другая!

- Какая же?

Маг мечтательно зарделся, с сомнением посмотрел на нас с Метидой – и выпалил:

- Продавец фонариков!

 

Collapse )