Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

Седьмой километр

Новенькая вдруг осела лицом и негромко проскрежетела:

- Ой, грабастнули!

Два навстречных ряда продавцов равнодушно покосились в ее сторону.

- Ой, да как же этось? – без надежды заметалась, выскочив из-за столика с изделиями моды, новенькая. – Три мохера купил! Якобы для мамы, невесты и сестры, вот гниденыш! Я пересчитала – двести девяносто, как же так? Он взял свои баксы обратно пересчитывать. И правда, двести девяносто, признался, моя ошибка. Извинюленьки. И еще десять добавил. А мохер-то у него уже в сумке! Вернул якобы триста. Теперь глядите на их!

Новенькая разлохматила только что возвращенную покупателем пачечонку.

- Сто!  Он, когда пересчитывал, двести баксов загнул надвое - и в рукав! А я второй раз взяла деньги, уже не пересчитывая. Держите! Милиция!

Никто не шелохнулся, только течение покупателей чуть убыстрилось.

- Девка еще рядом терлась, глазастая! – рванулась к Судоводу новенькая. – Наверняка с этим, шухерила от ментов. Возле тебя помидорами в джинсах езлозила. Ты ее знаешь!

- Ум растрескался, мадама? - спокойно обиделся Судовод. – Мало ли кто и вообще. Не знаю я никаких томатов в джинсах, не задерживайте бизниса. Ментов пригласите в утешительных целях, а сами лучше раззявистость сократите.

- А это что? – новенькая едко кивнула на его ящик.

Только теперь Судовод заметил, что из горы лифчиков трепыхалась на ветру сложенная вдвое тетрадная бумажка.

- Прейскурант, - пробурчал он, быстро выдернув листок.

Сердце его подпрыгнуло к глотке и перекрыло дыхание.

Когда новенькая, сложив товар, ушла бурчать на милицейский пост, он украдкой развернул бумажку.

На ней был накорявлен помадой номер телефона и имя – Яна.

Collapse )


Нервный индус и старушка в норковой шубе

Это сермяжное Нью-Джерзи, где между стоянкой школьных автобусов и автодилерской площадкой приютилась пекарня Балтазар, поставляющая хлеба и выпечки во многие модные рестораны Манхэттена.
До Рождества осталось два дня.
Длинная очередь в крошечный магазин пекарни тянется от тесного коридора. Я на обеденном перерыве, у меня мало времени. Индийский мужичонка в костюме и шапочке-гондонке передо мной тоже, видимо, не ожидал столпотворения, и теперь нервничает, поглядывает на часы.
- Да выбери ты уже что-нибудь наконец, старая карга, - не выдерживает он.
Старушка в норковой шубище перед ним продолжает громко бубнить:
- Все никак не решу, что лучше взять – вишневую фокаччу или пейн о левен? Может быть, обойтись лишь парочкой багетов, и дело с концом? Ну, и полдюжиной шоссонов, конечно... И еще взять клюквенных канелей да шнекенов... Но сколько? Надо крепко подумать...
Мне не видно, что приклипсено к ее уху под завитушным париком - трансмиттер сотового телефона или слуховой аппарат. А значит, не ясно, говорит ли она с кем-то, или просто сама с собой.
Collapse )

Журнальная теория относительности

То ли главный редактор модного журнала Дэвид Ремник, специалист по Раше, нас доконал своими познаниями в этнополитике, то ли еще что – но перестали мы выписывать The New Yorker.

Расписались, так сказать, в интеллектуальной несостоятельности.

И, будучи уже интеллектуально налегке, если не навеселе, выписали взамен еженедельник Life & Style.

Целый год были в курсе динамики жировых накоплении на бедрах Джессики Симпсон, непрерывного одинокого счастья Дженифер Анистон и фасонных революций в мире обтягивающих джинсов.

Пришло время обновлять подписку.

Может, чего другого выпишем, взмолился я.

В гостях у тещи Метида кивнула мне на тома журнала Vogue (Мода), явно с прицелом на подписочный перемет. Поизучай, мол, может, еще дальше скатимся по крутому склону интеллектуальной деградации.

Девушки, крику нет, конечно, в журнале оказались гладкие.

Но в какую космическую даль смотрели эти надменные марсианки? С какого Млечного Пути их приземлили? В чем, кроме позы, они достигли совершенства? В каком эфемерном мире соблазняли нас жить, одновременно подчеркивая наше ничтожество?

И, главное, о чем стоял щебет на страницах, полных даже не пустых слов, а просто полиграфического шума?

Я в ужасе выравнял столбики томов Vogue под журнальным столиком тещи – и бросился к Метиде с воплями:

- Я был ужасно неправ! Ничего не понимал! Но теперь прозрел! Оказывается, Life & Style – это  серьезный, полный философской глубины журнал! Высокоинтеллектуальное издание о драмах бытия, сознания и одинокого человеческого сердца! Там бывают фотографии живых людей! С настоящими младенцами! Я даже согласен и дальше следить за трудным женскимм счастьем Дженифер Анистон! Так что - выписываем Life & Style снова, без разговоров!

Метида, протягивая мне квадратик утешительного шоколада, удовлетворенно улыбнулась.