Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Ограбление по-американски

Оказалось, что я уже опоздал. У кассы только что открывшегося поутру магазина компьютерных игр кренделила упругим джинсозадом ядреная афрокрасотка. Она пыталась купить игровую систему за триста баксов.

Зачем в воскресенье в десять утра красотке понадобилось игрочудо, предположить было затруднительно. Возможно, ей как и мне, нужен был деньрожденческий подарок для подростка.

Collapse )

Америка и Шестой Этаж (2)


Из трех запретов, внятно изложенных на двери в музей Шестого этажа, я нарушил два. Только вот домашнее животное не пронес в музей. А фотографировать пытался вопреки запрету. И, главное, – пронес в пистолет, хотя на двери в музей, как и на дверях во многие техасские офисы и рестораны, было ясно написано – пронос в здание огнестрельного оружия нежелателен и противоречит закону.

Но что поделать, если я уже заразился нежно-любовным отношением техасчан к пистолетам...

 

Collapse )

Без штанов

Cветлая и правильная девушка Лида Киселева очень любила фильмы о маньяках.

Однако друзья, подозревавшие, что на плато лидиной души после череды обманщиков-бойфрендов скопились черные и мрачные осадки, ошибались. Фильмы про маньяков Лида жаловала лишь потому, что маньяки, как правило, оказывались чистенькими, приятным аккуратистами, поддерживавшими идеальный порядок что на полочках в ванной, что в истязательных казематах. На такого мужчину было любо-дорого смотреть. Почему супер-порядочность маньяка подавалось как отрицательная черта, Лида не понимала. С точки зрения здравого смысла он и был идеальный принц, конечно, если бы без ножа в трусах.

 

Collapse )

За кустами георгинов

Родителей нашего начальника ограбили.

Они гостили у нача всю праздничную неделю, а когда вернулись домой – их жилище стояло выпотрошенным.

В наволочках вынесли, например, коллекцию квотеров для внуков, собирая которую старики регулярно мотались в банк. Монетки в четверть доллара были посвящены штатам Америки. Пятьдесят штатов, ролики по десять долларов на штат, четыре внука – одного номинала на две тысячи. Ну, и нажитого добра поэкспрориировали, конечно.

Преступники, как выяснилось, резали по ночам телефонные кабели, выходившие из домов. И ждали. Если на вторые сутки не приезжали починщики – значит, никто не пожаловался, дом стоял пустой. И в него залезали.

Дело это для местной полиции оказалось плевым. И все благодаря бдительной старушке-соседке, неутомимой выщивательнице георгинов. Город маленький, улочка глухая, чужая припаркованная машина на ней, да еще и в течение нескольких дней – событие. Вот старушка, когда полиция начала опрос жителей, и с загадочной улыбкой порылась в закромах-шкатулках. И - выдала полицейским бумажку с аккуратно записанным номером незнакомого автомобиля, который парковался на улице во время праздников.

Номер пробили по компьютеру, авто принадлежало умнику из соседнего города, недавно освободившемуся после отсидки за вооруженное ограбление.

Другой сосед, мельком видевший возле ограбленного дома незнакомую рожу, опознал умника по фотографиям из прошлого уголовного дела.

Спешить не стали.

Отследили поездки умника к барыге в мидвестовский штат, где он сбывал краденое. Подождали, когда он с друганом опять займется перерезкой телефонных кабелей. Залезет в пустующий дом. Вернется с награбленным, усталый и счастливый, к себе домой.

И там-то его, среди вещдоков, уже и повязали.

Оказался, кстати, сын федерального судьи, позор и несчастье благополучной семьи.

Коллекцию квотеров родителям нашего начальника вернули.

Старушку-героя отчествовали полицейской грамотой и праздничным обедом. На радостях, окрыленная всеобщим почетом-восхищением, она расчувствовалась и разоткровенничалась.

- Вот вы думаете, что это вы дибиэи, что это у вас базы данных, - хмыкал начальник. – А вы - пацаны. Истинной дибиэйшей оказалась соседка моих стариков, любительница георгинов! Вот у нее велась настоящая база данных – кто, куда, когда, с кем, номера, даты, на протяжении всех трех десятилетий, которые она жила на этой улице!

 Родители нашего начальника были очень благодарны соседке и довольны работой полиции.

Но как-то после ограбления стало им неуютно, не по себе в родном доме. Хотя прожили они в нем почти тридцать лет, только недавно выплатили наконец моргидж.

Старики какое-то время помаялись – и вдруг уехали во Флориду. А дом продали.

- Конечно, - закивали мы, когда нач упомянул об их переезде. - После того, как к тебе залезают в дом и грабят, вокруг уже все не то, и даже ходить по комнатам как-то страшно...

- Да они вовсе не из-за грабителей уехали, - отмахнулся нач. – Грабители, если вдуматься, не так уж страшны. На грабителей есть полиция, законы, тюрьмы. С грабителями все ясно – налетели, украли, сели. По-настоящему страшны те, на кого нет ни морали, ни управы, кто улыбается тебе каждое утро и не совершает никаких преступлений, и только - бдит... и тайно прилипает к твоей жизни зрителем-осуждальшиком... Так что уехали мои родители во Флориду от тихой, приятной и вежливой старушки-соседки, которая, как оказалось, десятилетиями следила за их жизнью, за каждым их шагом, из-за кустов с георгинами.


Героиновый бейгал

Навстречу мне мчался бородатый афрооборванец. К кадыку он прижимал черный пластиковый пакет, колыхавшийся, словно вторая борода. Ступни обманывали беглеца, подламывались и чуть ушатывали в стороны, как бы предлагая иную тему текущей минуты.

Однако иной темы, кроме бегства, быть уже не могло. Сзади, настигая, напрыгивал яростный Бычок.

Я как раз шел к нему в магазин за героиновым бейгалом. Магазин открылся не так давно на главной улице любавичских хасидов Бруклина и мира  - Кингстон Авеню. Плавно перерос из пасхального склада, товары в котором были одобрены правилами кашрута, еврейских законов питания. лишь для двух недель весеннего праздника, в обычный хасидский гастроном.

Ничего обычного для пожевать в душном лабиринте Бычка, впрочем, не таилось. Только глат-кошерное. Продуктовые лавки карибских обитателей бруклинского района Краун Хайтс, с рядами карбонатной «соды», мусороперекусонов и обрубками ямса, создавали щемящее чувство островной заброшенности. Однако соседние кошерные универсамы тоже не радовали раблезианским изобилием. А рождали дикое подозрение, что невидимая гастро-нейтронная бомба повымела жизнь в прежнем качестве и оставила для пропитания лишь невнятные коробки для зубохруста, безжильных кур и соевое печенье, всесторонне одобренные раввинами.   

Меня, впрочем, в науке вкусной и кошерной пищи интересовало лишь одно – кошерен ли героин. 

Collapse )

 
 

Убийство слона

В рентуемых квартирах нашего дома тесно. А образованных жильцов – за каждой дверью.

Поэтому или на мраморном столике возле почтовых ящиков, или в подвальной прачечной, или на подоконнике в коридоре часто лежат для забирания прочитанные книги.

Ни разу, кстати, не видел книжек в ящике для мусора-макулаторы.

Однажды на подоконнике кто-то оставил антологию эссе.

- Как же все-таки здорово написано «Убийство слона»! – поделился я с Метидой, почитав образцы.

- Особенно когда Оруэлл описывает чувства белого полицейского, который стреляет по бедному животному, только чтобы не показаться смешным толпе бирмийцев, - кивнула Метида.

- Ты читала? – удивился я.

- Еще в колледже, - махнула рукой Метида.

Я походил – и вдруг заволновался.

- Погоди, мы же тогда уже встречались...

- Ну, и что?

- Я тебе тогда все время про экзистенионализм трепался, про модернистскую литературу, про фрейда-юнга...

- Ну, и что?

- Да ничего! Ты на все мои интелелектуальные  разговоры не откликалась! Все время молчала!

- Ну и что? – Метида поставила ужин на огонь - и хмыкнула. - Ты меня за дуру, что ли, принимал?

Я еще немного походил-поволновался.

- Но почему же ты молчала-то?

Метида поглядела на меня долго и ласково.

- Ты меня, что ли, дураком считала? – озарило меня.

Метида раскидала трапезу по тарелкам – и поставила передо мной еду.

- Господи, и ведь мы все-таки поженились... – изумленно пробормотал я, принимаясь за ужин.