Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

О любви как передовом методе кормления

- Но у нас есть старший брат Миша как орудие кормления, - делилась опытом мама Аникина. – Без него, уж не знаю, как бы. Упрямство у нашей шестилетней Лизоньки - неописуемое в анналах педагогики. По выходным бабушка-блокадница приезжает и берет ее осадой, а в будни – так просто ужас. Без Миши - увяла бы Лизонька на одних леденцах, или наоборот разбухла.

- Старший брат уговаривает кушать?- уважительно предугадал парк.

- Не, напрямую только танки ездиют, - отмахнулась Аникина. – А у нас тактика со стратегией, чистый гудериан с александром невским. По понедельникам даже к Лизоньке не подходим с мольбами поужинать. Зато с Мишей подробно уточняем меню, предлагаем вкусности. Ну, и Лизонька в итоге не выдерживает. Вы что, его больше любите, что ли, кричит. А мне? Мне то же самое давайте! И кушает заодно, победно поглядывая.

- И по вторникам срабатывает? – не поверил парк. – Неедяшки – они умные, коварные, их одним обманом два раза подряд не накормишь...

- По вторникам применяем противоположный подход, - мудро ухмыльнулась Аникина. – Отменяем Мише ужин за какую-нибудь провинность. Наказываем. Не даем ужина. Он, дурак, просит есть, а мы увы. Тогда наша Лизонька оживляется. Расцветает. И требует точно такой же ужин себе. И злорадно-счастливо его поедает, на глазах у неподпускаемого к еде Миши. Ну, потом и его кормим, конечно.

- В среду уж нечего провернуть... – предположил парк.

- По средам применяем метод «последнее осталось», - сообщила Аникина. – Ой, кричим, последнее осталось, кому же дать? Мише или Лизоньке? Ну, они подерутся немножко между собой. И Лизонька всегда выигрывает, победно-радостно съедает последнее.

- А в четверг? – удивился парк. – В четверг тоже придумаж применяете?

- По четвергам используем химическое оружие, то есть газовую атаку, то есть запахи, - поведала Аникина. – Жарим, например, рыбу. Вонь по всей квартире. Миша кричит в ужасе, прячется в своей комнате. Не переносит запахов. Ну, тут уж сам бог велел насолить брату. Лизонька выбирает самое вонюченькое – и просто из чистой, родниковой детской вредности садится у Миши под дверью и питается. Нам-то что, нам-то главное – чтобы белки с углеводами хоть как-то в ребенка попадали.

- Пятницы, наверное, самые трудные, - сочувственно предположил парк.

- А вот пятницы почему-то наоборот, как раз самые гладкие, - поведала Аникина. – По пятницам брат с сестрой, навоевавшись за неделю, устраивают перемирие и пикник. И садятся на ковре. И кормят друг друга, чем попало, то есть, чем мы подносим. Такие голубки. Такая идиллия. И в глазах нашей Лизоньки, когда она кушает йогурт с ложечки, которую ей начерпывает брат – самая искренняя, самая чистая и неизъяснимая сестринская радость и любовь.


О слияниях и воплощениях

IMAG4112

Перед работой я стараюсь пройтись, потому что потом уже куда уже. Глазею, ага. Отслеживаю процессы. Вот, например, дуронаучному слиянию города и деревни, которым нас заставляли умиляться профессора истории КПСС, моя нынешняя среда обитания противопоставляет слияние бизнеса и быта.

Я о даунтауне, нижнем городе Города, то бишь Нью-Йорка. Сюрреальная изюминка местности в том, что дядечки в костюмах тут трутся рукавами с йогомамашами, коляска в одной ладони, поводок в другой. Помеж исторических ущелий и былых опор финансов страны мысль градсозидателя понавтыкивала жилых коробок и даже целых мини-деревень вроде Баттери Парк Сити.

Жизнь среди офисных небоскребов представить трудно, но она, удушливая, есть. Включая универсамы, брадобрейни и детские площадки.

Collapse )

О сиротстве и рисунках по живому

IMAG0966

К Персии у меня лично претензий нет. Кроме, конечно, убийства Грибоедова. Но выдергивать послов из суверенных миссий на растерзание – видимо, вечный региональный узор.

Нет-нет, да и Нью-Йорк опять превращается в столицу мира, то есть по нему невозможно проехать. Невесть из каких загашников-люков на перекрестки выпрыгивают афротолстухи-регулировщицы в полицейских рубахах, но даже их ор город не размыкает.

Collapse )

В гостях у истукана Христофорушки

IMAG2389
К образу Христофорушки у меня отношение трепеное, личностнОе.

В детстве зачитывался описаниями путешествий (пера неутомимого Якова Света) - и даже сам составил первую рукопись-перепись, с картами, вырезками и пересказами прочитанного.

Любимая студенческая песня папы  начиналась так: Колумб Америку открыл. Страну далекую такую. Чудак, зачем он не открыл. На нашей улице пивну-ую?

Моя первая работа в Нью-Йорке была наискосок от Колумбова Круга, с идолищем Колумбом на ней.

Присказки побоку, и Колумбов Круг перепахали-перевыстроили, и вот теперь и с самим Колумбом на колонне произошел какой-то сплошной пусси-райот.

Collapse )

Мудрость, валяющаяся под ногами


Миллионы, да даже и отдельные доллары, в Нью-Йорке под ногами не валяются. А вот мудрые мысли – пожалуйста, они бесплатные.

Надо только знать место. Находится оно на 41-й улице между Мэдисон и Пяткой, напротив Нью-Йоркской Публичной Библиотки.

Называется – Бибиотечная Дорожка.

Однажды библиотекари задумались о том, как напомнить горожанам о вечном.

И вот, придумали.

Собрали денег вмест с фондом возрождения неподалешного вокзала Гранд Централ.

И на двух параллельных тротуарах одного городского квартала разместили плиты с изречениями известных и не очень людей, выбранные комиссией из сотен предложенных.

Горожане, впрочем, бегут по свои делам. Мыслей не прочитывают.

Я смотрел-проверял.

Нет, не читают.


Collapse )

Америка и кьюбикл

Между средневековым монастырем и современной бизнес-корпорацией так много общего, что дух захватывает.

Я даже не говорю об орденной структуре, служению единому божеству или  монополой культуре общения.

Я даже и о самом простом.

Например, о кьюбикле.

Collapse )

Колесо истории

Впервые Колесо истории покатилось на моих глазах солнечным сентябрьским днем девяносто первого послепутчевого года.

Колесо проскрипело по седьмому этажу административного здания ТЭЦ-21 Мосэнерго мимо планово-экономического отдела, где я работал - и вломилось в обитую жестью дверь с сигнализацией и прорезанным в середине оконцем.
 
Дверью заведовала такая Любка, числящаяся лаборанткой химцеха. На самом деле Любка распоряжалась привинченной к полу копировальной машиной, похожей на трактор. Чтобы сделать копию любой бумажки, нужно было заполнить другую бумажку и подписать ее у начальника производственно-технического отдела. Любка была важным человеком с ключами и сигнализационным кодом.
 
И вдруг колесо сбило на железной двери амбарные замки, разлохматило панельку сигнализации и оставило неунывающую Любку с глупой  ухмылкой, надолго приклеенной к растерянному лицу.
Collapse )

Инопланетяне Челси


Тем, кто не верит в многовариантность мирозданья, вот адрес одного из параллельных мини-миров – 222 Запад, улица 23, Нью-Йорк Сити, он же Манхэттен, он же Остров, он же Город.

Формат мини-мира – отдельно стоящее здание, стилизированное под вкусы эпохи королевы Анны и викторианскую готику. Дюжина этажей, построенных в 1884 году, в центре Челси, тогдашнего пред-бродвейского театрального района. Один из первых частных многоквартирных кооперативов, до 1899 года – самое высокое здание Нью-Йорка.

Здесь все - было и остается - не так, как у нормальных людей.

Название мини-мира – отель Челси.

Хотя никакой он не отель, в лучшем случае полуотель. А на самом деле - богемный притон.

Collapse )


 


В масонских ложах

Сокровенные сокровища Нью-Йорка у всех на виду, да не у всех на виду. Вот стоит, например, здание в мидтауне, кочерыжке города, внешне ничем не примечательнее сотен других, предвоенных, начальновечных. Пройдешь мимо – не хрустнешь шейным позвонком.

А здание, на минуточку, согласно заговористам определенного толка – или определенной бестолковшины – вполне может являться центром тайного управления миром.

Это - штаб-квартира нью-йоркского масонства.

Да не простая. А с ложами.

Collapse )

Америка и Шестой Этаж (1)


Застрелить американского президента не просто, а очень просто. Главное – не торопиться.

Нужно лишь улечься поудобнее, пробно поприцеливаться. Не пулять, едва завидев кортеж, и даже удержаться от соблазна, когда президент уже будет отчетливо виден в прицеле. Вообще не стрелять в анфас и тем более профиль. А выждать, когда кортеж опишет неторопливую дугу, и время, казалось бы, уже упущено. Тогда пустить пулю вдогонку, в спину. Промазать. Выстрелить второй раз – и попасть. Успеть остаться недовольным выстрелом. И выпустить еще одну пулю, в пустой затылок, теперь уже смертельную.

Потом неторопливо собрать причиндалы и выйти вон, незамеченным.

 

 

Collapse )