?

Log in

No account? Create an account

Обшарпанный рояль в кустах икебаны (2)

Прошло еще несколько лет. Лукина порой смущала мысль о том, не занимается ли в сердечно-сосудистой икебане он, дипломант и лауреат всевозможных конкурсов,  профанацией и самоунижением. Впрочем, пациентам его игра, похоже, приносила какое-никакое облегчение. Так что со временем Лукин притерпелся к мысли, что в масштабах вечности - где и в каком зрительном зале он играет, не так уж важно, а ему это занятие вроде бы приносит радость, ну, и баста.

Возможно, это и была та странная, незнакомая правда, которой не водилоась на родине, и в поисках которой его выметнуло прочь на чужбину.

 

 

Лукин расширил репертуар с учетом всемирных родин и вкусов пациентов, и даже дважды наяривал джаз по просьбам экс-президента Клинтона, которому так неудачно подлатали сердце, что пришлось делать вторую операцию, исправлявшую итоги первой.

Думал ли гадал ли когда-то солист Ленинградской филармонии Лукин, что ему усудьбится играть для бывшего американского президента в качестве больничного техника- рентгенолога – а вот ведь, учудила судьба-злодейка такой причудливый сюжет...

Впрочем, даже аплодисменты Клинтона не добавили Лукину популярности у Костопулос. Скорее, даже усугубили неприязнь, ведь Клинтон был, по ее убеждению, прожженный бабник и заядлый врун.

Со временем у Лукина с Костопулос установилась странная, тесная вражда, и чем лучше и играл Лукин, чем азартнее ему аплодировали больные, тем яростнее сужались и темнели презрительные скулы Костопулос.

В начальственных кабинетах она продолжал настаивать на том, чтобы Лукина с его роялем удалили из волонтерской программы.

И однажды такая возможность представилась.

В сердечно-сосудистое отделение под необязательной, как это порой бывает, фамилией поступил богатый зарубежный пациент, с виду – старый разъевшийся боров, по характеру – гнид и стерв. Все ему было не так и не эдак, хотя депрессии у него так и не диагностировали. Видимо, пациент был не только очень богат, но и почему-то полагал, что все должны оказывать ему особые знаки внимания, чего не терпел даже радушный сердяга Клинтон.

Когда однажды в полдень тушу пациента после процедуры проволакивали в кресле-катилке мимо обеденного концерта Лукина, то чуток не рассчитали ускорения обширной массы при повороте.

- Держите меня! – испуганно записклявил пациент, взмахивая голвым жирными руками, словно страус бесполезными крыльями.

Два волонтера, толкавших кресло-катилку, воткнули пятки в свежевымытую плитку и заскользили по ней, влекомые к Лукину неумолимыми законами физики.

Уву, они не только воткнули катилку с предсмертно вопящим бегемотом в рояль, но еще и сами завалились на обширную грудищу стервозного пациента.

Лукин испуганно оборвал тарантеллу, участливо поинтересовался, все ли в порядке.

Хотя пострадали чуток лишь подвернувшие ноги  кисти рук волонтеры, орал на всю Парк авеню капризный богач - растирая чуть подшибленное плечище, одновременно слезя и слюнявя неопрятную бороду,.

Тем же полуднем победоносная Костопулос потребовала, чтобы рояль убрали как инородный для больницы объект, мешающий работе.

Больничное начальство обешало призадуматься.

События последующей ночи значительно убыстрили начальственные думы.

Капризному больному вдруг стало до того плохо, что дежурный врач решил лишний раз его не кантовать, а сделать срочную сонограмму прямо в палате.

Волочил громоздкий аппарат сонный медбратишка, в наушниках которого нетомимо рэпповал Джей Зи.

И вот когда Джей Зи скомандовал волокуну хлопнуть в ладоши, тот повиновался, упустил рукоять тележки – и втемяшил сонограммный механизм в узкий икебанный проход между стеной и роялем.

И хотя сонограмму расклинивали с роялем недолго, а с капризным пациентом все той ночью обошлось, транспортно-музыкальный инцидент лишний раз подтвердил правоту Костопулос.

И начальство, во избежание повторных застреваний оборудования, повелело икебанный проход расчистить, рояль вынести на свалку, музицирование прекратить.

 

Пришаркав утром, как обычно, на мини-концерт, Лукин даже сначала и не понял, что рояль убрали, думал, его просто отодвинула куда-то подальше в кусты.

Даже пошарил в икебане – но лишь увидел за колонной победоносный анфас Костопулос.

Лукин уставился на сочувственных пациентов и ощутил странное, нелогичное облегчение, как будто его вдруг освободили от важной, но трудной повинности, и он может теперь жить врасхляб, совершенно наугад и как придется.

Сдавая ликующей Костопулос нагрудную табличку волонтера, Лукин лишь рассеяно улыбался.

- Советую вам теперь записаться в программу переводчиков, - язвительно приободрила его Костопулос. – Каждый раз, когда вас вызовут попереводить к русскоговорящему пациенту, вы снова сможете получить обеденный ваучер!

Радость не отпускала, ширилась, распирала грудь изнутри.

На второй безрояльный день, во время обеденного перерыва, теснившая его свобода словно вырвалась наружу. Лукину стало до того муторно, что он прилег на локоть рентгеновского аппарата. Его отвели в отделение скорой помощи - и после обследования положили в палату на тот же сердечно-сосудистый этаж, где он прежде давал обеденные концерты.

Что с ним, лечащий врач толком сказать не мог, только углублял и расширял обследовательные тесты.

 

Тем временем капризному толстяку стало лучше. Он уже сам, без коляски, перекатывался от окна к окну, балагуря с молоденькой не то дочерью, не то кто ее знает. Замерев возле икебаны, толстяк зараскидывал руки, видимо, рассказывая, как его здесь недавно почти уронили. Вдруг он удивленно заозирался, приписклявил дежурную медсестру, спросил о чем-то, чертя пальцами в месте, где прежде стоял рояль.

Нахмурился.

Налился свекольным гневом.

Кивнул – и словно забыл об икебане, поволок свою кто ее знает дальше, к окну с видом на Манхэттен.

В полдень Лукина выдернул из вязкого палатного киселя, в котором он болтался уже сутки, странный звук.

Это была просто нота.

Но не просто нота.

Чистая и высокая, взятая легко и походя.

- Это, что ли, Il Trovatore, Di quella pira? Акт третий? – спросил Лукин у медсестры.

Всегда готовая к непристойной шутке, медсестра лишь растерянно прыснула.

- Запись включили? – недоуменно свесил босые ноги с кровати Лукин.

Больные уже гуськом ковыляли к икебане.

- Вроде бы рояль убрали, - пробормотал старик справа. - А концерты, выходит, продолжаются?

Лукин ожидал увидеть на месте рояля проигрыватель-бумбокс, однако там громоздился в полузапахнутом халате разом преобразившийся капризный пациент-толстяк, одновременно сам не себя не похожий и наконец-то похожий на себя.

Исполнял он и правда арию из третьего акта «Трубадура» - вполсилы, почти понарошку, играючи, но даже этого хватало для того, чтобы заполнить звуком его голоса весь этаж.

Дежурная медсестра сердечно-сосудистого этажа, бросив трубку после разговора с психиатрией, принялась названивать охране.

 К икебане, дико косясь на Лукина, уже косопятила разгневанная Костопулос.

Толпа вокруг толстяка стремительно густела.

Закончив арию, он неторопливо утерся огромным необъятным полотенцем, бесовито осклабился и затянул Nessum Dorma из третьего акта «Турандота».

Теперь уже ни у кого вокруг не оставалось сомнений в том, кем был капризный пациент, теноривший теперь вместо Лукина в икебане.

- Не может быть, – прошептал Лукин, переглянувшись с оторопевшей Костопулос.

С директором программы волонтеров что-то происходило, каменное лицо ее крошилось, словно после удара молотком.

В икебане сердечно-сосудистого этажа для пациентов пел совершенно бесплатно и озорно пациент, имя которого можно было легко определить безо вских документов, и даже с закрытыми глазами.

Пациента звали Лучано Паваротти

Закончив арию, толстяк лукаво поклонился, вздернул руку и вдруг, бросившись в толпу, вцепился в плечо перепуганного Лукина.

Вытащил его на середину икебанного пятачка.

И легким ударом в спину заставил поклониться вместе с ним огромной, заполонившей этаж толпе.

 

На следующий день в обеденный переры Лукин, как обычно, сел за обшарпанный рояль, который после вчерашнего мини-концерта испонительской солидарности вернули на прежнее место в икебану, только углубили для проходного простора в специальную выбоину в стене.

Оглядел улыбающихся пациентов, спросил, что бы они хотели услышать.

Отыграв заказы, он вопросительно скосил глаза на Костопулос.

Та, хотя и сидела на прежнем месте, была сама не своя, даже упустила с поводка Роло, и тот, виляя хвостом, проскользнул под рояль и уместил нос между ножных педалей.

- Mi mou thimoneis,- вдруг хрипло выдавила Костопулос.

Лукин кивнул и задумался.

Возможно, все эти годы он искал истину, которая всегда лежала перед ним, и до которой у него просто не хватало мужества дотянуться.

Лукин выправил спину, посопел - и вместо греческой песни, заказанной Костопулос, вдруг заиграл совсем иную мелодию, слепца  Стиви Вондера, который потому и звонил неведомой абонентше посреди самого обычного дня, чтобы сказать ей, что он ее любит и что его одинокому сердцу никогда не будет все равно.

Comments

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
Спасибо, ощущение от прочтения были замечательны.
Вам спасибо, отзывы стимулируют, а отсутствие таковых - как-то наоборот...
Какой отличный рассказ!!!
гы. мелочь, а ага...
очень славно
добрый доктор, Вы очень добрый доктор...
Да, от своей души никуда не деться. Хотя вот так, чтобы и жить на что было, и по душе что-то делать - довольно-таки неплохой вариант. Спасибо за рассказ.
а вот одна простодущная педагогическая теория гласит, что надо найти дело по душе, а уже потом подумать, как на этом деле зарабатывать деньги... только вот мало у кого это получается, ага
Спасибо. Чудесный рассказ! У меня глаза на мокром месте, правда-правда.
честно говоря, с некоторой опаской решался на некоторую сентиментальность, но все же вот решился
Прелестно, прелестно!
надеюсь, не переслащавил
Ах какая добрая история! Спасибо Вам!
трудно как-то мне удержать равновесие между цинизмом и соплями в сахаре, но попытка - не приговор...
Otlichno, pryamo v aprelskom stile (mi v shkole angliiskii uchili po kak raz Steve Wonder, tak ya uznala chto v Amerike Aprel - mesyaz svadeb:-))
ну, да, в мае заженишься - есть риск, что будешь маяться, так что апрель самое то...
Прочла две части, очень понравилось!
очень рад, что понравилось, а на части приходится разбивать, потому что ЖЖ не принимает зараз обширные тексты
классно, замечательно написано. очень понравилась фраза " дискриминация по фортепянному признаку":)
Но, наверно не надо было и не говорить, что пациента звали Паваротти. Пусть бы все догадались сами.
хм, я об этом даже не подумал. неужели и так ясно, без фамилии?
замечательно )))
рад стараться
Рассказ понравился. Он чисто американский. Сценарий готовый.
ох, и где ж те продюсеры..
Ох... добавить, что ли, критиканской прозы к вашей поэме?

Пианисты в Нью-Йорке зашибают офигенные деньги. Правда-правда. Жена работала в Нью-Йорке/Нью-Джерси. Мы дом на ее доходы купили.

Про Паваротти и Клинтона в одном отделении не поверю ни за что. И одного-то много. Или вы действительно их видели? Всякое, конечно, бывает...

Короче: мне понравилось. На самом деле. Я получил удовольствие. Спасибо.
видимо, пианист пианисту рознь, этот рассказчек оттолкнут от истории реального пианиста-рентгенолога из России, который не джазовал с Клинтоном в больничной палате только потому, что охрана не дала ему допуска...
Рассказ великолепен.
В жизни случается все что угодно, просто человеку, к-го жизнь не запихала на самое дно, многие вещи "не его репертуара" кажутся надуманными. Опять же иммиграция с людьми делает иногда и страшные и чудесные вещи.
Литература - это не история болезни психиатрического пациента, где все аккуратно перечислено, и именно так, как было, с мельчайшими подробностями,- м.б. они как раз и об'яснят, где же психа зациклило.
Когда крутишься в среде иммигрантов, можно и не такие истории услышать. Талант писателя - услышать, увидеть и написать. Без воображения это не сработает :-)
Мне кажется, что это один из самых удачных рассказов Crazy Dadazy, с захватывающим сюжетом, человечный, удачно сбалансированный, а также выдержанный в развитии сюжета и написан замечательно.
Браво!
Ну а уж если насчет всяких совпадений со знаменитостями в качестве пациентов, могу подвякнуть, что госпиталь (ну а я не собираюсь "продавать" :-), какой именно, и в каком городе он расположен), имеет очень высокую репутацию не только в Metropolitan Area, но и его имя известно и на междурародном уровне. Госпиталь прекрасно оснащен, стиль работы его, как специалистов высшего класса, так и обслуживающего персонала - весьма и весьма похвальны.
Так что здесь бывают и частенько самые разные знаменитости из Нью Йорка, или живут в окрестных дворцах. Надо же и им где-то лечиться.
Ах, кстати.
Я, в качестве кусочка маслица на свой кусочек хлеба, лет 8 преподавала специалистам с высшим образованием различные дисциплины по программированию,- одно время был в Америке программисткий бум.
Был у меня студент, советский скрипач, к-й с превеликим трудом перебивался, чтобы прокормиться и заплатить счета, а ведь семья и дети... Кушать-то хочется каждый день. Вот и переквалифицировался в программисты. Я ему С++, Unix Scripting и Oracle читала. Стал он программистом. Да. Способный парень. А на последнее занятие притащил свою скрипочку, и когда он играл, сам плакал, да и почти у всех студентов слеза скатывалась. Это было явно не в пол-силы, а крик души.
А вот в компании, где я сейчас работаю, есть один техник телефонного оборудования, бывший бразильский пианист, лауреат многих международных конкурсов. А давать частные уроки не смог. Его трясло от учеников. С тех концертов, на к-е он прорывался, жить было не возможно.
Зато от нашей компании зарплата поступает на счет каждый месяц, как ни банально это звучит, и есть у него медстраховка...
Во...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>