?

Log in

No account? Create an account

Искусство поедания мусора

Возле ряда мусорных контейнеров на задках московского универсама, перед хребтами новодельных жилых домов, замер опрятный бородач. Воровато огляделся. И вдруг, натянув резиновые перчатки, полез обстоятельно, словно хирург на операции, ворошить мусор.

Отложив съедобные фрагменты на снег, он изучил их более внимательно. Некоторые  обнюхал по периметрам.

Откинул длинные волосы, напитал очи мучительным вдохновением.

И - принялся с нирванным, задзенившимся лицом жевать избранные съедобные фрагменты.

- Пропил извилины, касатик? - замерла рядом неожиданная загорелая старушка с ведром строительного мусора. - С виду здоровый на темечко и молодой на бицепсы, неужто на еду не могешь заработать? Или я чего пропустила, и целитель Малахов по телевизору отрекся от питья из туалета - и теперь велел по мусоркам обедать в целях оздоровления здоровья?

За спиной бабки заерзали два мужика с веригами-объективами на шеях:

- Госпожа, не загораживайте солнца! Фотосессии мешаете!.

Бородач, дожевав облом бутерброда с выгнувшимся, словно крыша пагоды, сыром, обиженно пробормотал вслед старушке:

- Что простой народ понимает в современном искусстве?

Бирюзовые занавески-половинки в окне второго этажа в доме напротив дрогнули, рванулись навстречу друг другу и расплющили смотровую щель, заполненную копной чьих-то рыжих волос.

 

Через месяц в том же универсаме, на перекрестке овощного прохода и мясного хладоразвала, случайно столкнулись две тележки.

И тут же испуганно раскатились в разные стороны.

Но вскоре остановились, словно устыдившись паники.

- Я только корицы взять, - виновато объяснил бородач, подкатившись обратно к рыжеволосой простухе. – Технически это ведь не еда, а только приправа. Меня Веней звать. Я художник.

- Ага, - сказала рыжая. Но как-то недоверчиво.

И принялась вслепую набрасывать на тележку коробки кукурузных хлопьев.

- Если корицей запудрить арт-объект, то можно много таких мерзких объедков проглотить, от которых в условно чистом виде уж точно вывернет, - деловито заметил Веня. – Ярче, конечно, работает перец. Но я на ниве служения искусству заработал изжогу, так что не до перца. А я вас узнал, вы из окна на меня часто смотрите, когда я работаю.

- Ага, - покраснела рыжая. И изумленно поглядела на бородача.

- Вас, наверное, удивляет, зачем это я мусор жую под вашими окнами. Думали, я бомж? Не угадали. Это просто у меня такой арт-проект. Пропитаться из мусорных контейнеров сто дней. О моем проекте уже писала газета «Русский комсомолец» и упоминал журнал «Московский пионер». Не читали? Там и фотографии есть...

- Ага, - отрицательно помотала головой рыжая.

Очевидно, бородачу Вене томилось рассказать о своем необычном искусстве. Его тележка перенацелилась и покатилась рядом с тележкой рыжей.

- Вы, наверное, слышали о жанре художественного перформанса. Это шаг вперед, ну, или в сторону, по сравнению, например, с художественной инсталляцией. Я вот закончил Строгановку, достиг определенных технических высот в уникальном жанре среднерусского пейзажа. Ну, и что стало видно с этих высот? А то, что ничего нового и своего в искусстве я не открыл и не сказал, только перепорхал перхотью на плечах гигантов.

- Ага, - понимающе кивнула рыжая.

- И тогда я задумался – а что же я могу вякнуть-брякнуть своего? Что не перхоть? Что может найтись во мне такого главного, что было бы понятно каждому, но о чем еще никто не сказал так, как мог бы сказать я? И я наконец понял, что это – страх. Да, страх оказаться пустозвоном, страх бедности и жизни под условным мостом, питания из условной мусорки. И я решил своим искусством попытаться заговорить о главном, о страхе. Встретить его, так сказать, лицом к морде. Взглянуть на него пусть странно, но так, как почти никто еще на него не смотрел. Вот тут-то и подловчился жанр арт-перформанса. Не скрою, слямзил подход у мировых, так сказать, классиков уличного эпатажа. Многие меня спрашивают, а в чем смысл моего мусорного творчества? Каждый угадывает его по-своему. Моя версия ничуть не лучше вашей. А может, его и нет вовсе, смысла-то. Каким декретом учредили, что все на свете должно иметь смысл, это что, закон гравитации или число «пи»? Важно, что многие видят привычное с неожиданной стороны и порой задумываются... А тем, кому все-таки нужно подать смысл на блюдечке с голубой каемочкой –  например, пожалуйста, мой проект показывает, как много ценного мы выбрасываем, не понимамя и не ценя!

- Ага, - скорбно потупилась рыжая.

- Я знал, что вы уцепите суть! – возликовал Веня. – Не зря же вы все время стоите у окна и смотрите на мою работу... Прямо поклонница таланта! Вы мне придаете сил, когда выдается особенно трудный, несъедобный день... Сначала мне было тяжело творить без активированного угля и пептобисмола, приличных мусорок не попадалось... Но опыт всему голова, и аппетит тоже! Москва – удивительно щедрый и зажиточный город. Вы не поверите, какую вкуснятину  свежатину порой выбрасывают! Утесы тортов! Атоллы колбас! Острова пицц! Но ваша мусорка оказалась самой богатой, вкусной и питательной. Просто сокровищница какая-то! А какие супы у вас выбрасывают нетронутыми, прямо в магазинных стаканчиках, какие йогурты!

Взгляд Вени пробуравил тележку собеседницы.

- Да вот точно такие же супы и йогурты, как у вас!

Рыжая поспешно затолкала запеленгованные Веней стаканчики под наваленные сверху коробки кукурыхных хлопьев.

- У вас очень зажиточный дом, - с вдохновением разулыбался всякоед. – Луший внутри Садового кольца, и снаружи тоже! Очень понимающий в еде дом. Сначала объедки, правда, были однообразные. Бутерброды чуть надломленные, пирожные чуть помятые. Но ассортимент становился все разнообразнее, все увлекательнее! И, главное, выпечки пошли, как журавлиные клины в осеннем небе! Ненадкусанные, только слегка надломленные... Кулебяки, расстегаи, пироги с капустой и яйцами, творожники,  сметанники, медовики, шарлотки, бисквиты, манники, вертуты с бешамелем и даже молдавское печенье гогошь и торт чак-чак! Но особенно мне пришлись по творчеству плюшки с курагой и макамадией. Только корицы в них немного не хватает...

Веня задумчиво уставился на пакеты с курагой и макакмадией на дне тележки рыжей.

- Погодите, - пробормотал он. – Извините за нескромность, но... уж очень похоже на...

- Мне пора! – рыжая, посвекловев, бросилась к кассам. Потом прочь от очередей возле касс обратно к полкам. Заспешила выгружать набранное. Но, обернувшись на неотлипшего Веню, передумала, принялась лихорадочно набрасывать сверху первую попавшуюся под руки ерунду.

- Погодите, не может быть... – пробормотал Веня. – Так это... вы? Все? Неужели? Зачем?

Рыжая всхлипнула, оттолкнула тележку - и побежала к узкому горлу выхода из зала для посетителей без покупок.

- Жалко стало меня? – изумленно бормотал ей вслед Веня с нарастающим гневом. - Жизни своей нет, вот в окно и глядите? Но как же вы могли? Одно дело жизнь и кулинария, и совсем другое – искусство. Ведь оно некасаемо, его нельзя посыпать ванилью и бросать на противень... Теперь получается, что у меня не проект, а подделка какая-то! Я думал, мое искусство может скукситься из-за голода и недоброжелателей, а оно гибнет от сытости и рецептов поклонницы. И чего же мне теперь бояться - сытости, обжираловки? Какую тему творчества развивать? Вы своими плюшками просто взяли – и погубили меня как художника!

 

Через год в недавно открытую крошечную булочную неподалеку от универсама зашел наголо выстриженный посетитель, в котором с трудом можно было разглядеть прежнего художника-мусороеда Веню.

Рыжая простуха, отвесивавшая брус сметанника, впрочем, сразу узнала его, замерла без дыхания.

- А я про вашу булочную в газете «Русский комсомолец» прочитал, Береслава! – смущенно хихикнул Веня, дождавшись, когда отоваренные посетители отошли от прилавка. – По фотографии вас узнал! И в журнале  «Московский пионер» утверждают, что у вас - лучшая частная мини-пекарня северо-запада Москвы, кто бы мог подумать?

Береслава подумала, набрала воздуха и тихо выдохнула:

- Ага.

- Надо же, вы открылись через полгода после того, как мой мусорный проект умер, - нервно заулыбался Веня. – В газете написали со слов фанатов ваших выпечек, что у вас кризис жизни случился, и по ночам вы пекли напропалую разную всячину. И чем горше становилось горе, тем слаще получались плюшки. А однажды ночью вы проплакались – и решили встретить страхи с открытым, так сказать, забралом. Печь для всех, а не сносить плоды творчества в мусор, открыть заведение...

- Ага, - отрицательно помотала головой Беслава.

- Я извиниться пришел, за тот наш разговор в универсаме - сказал Веня. - Был дурак. Ну его, искусство поедания мусора. Да и искусство вообще, им сыт не окажешься. Я устроился в офис, занимаюсь компьютерным графикой. Работаю графо-маном! Твердая зарплата. Неинтересно но надежно. Может, так надо, так и правильно. Никаких особых страхов, кроме дикого начальства.  Никаких особых желаний тоже не возникает. Вообще ничего нового изо дня в день, но ведь и страхов тоже - днем с огнем! И я уже, кажется, упомянул такую удивительно твердую вещь, как твердая зарплата...

- Ага.

- Теперь за вашей булочной слежу по интернету, - Веня присел за столик. – Записался в вашу фанат-группу на едок-дот-ру, под никнеймом, конечно.

Веня задумчиво уставился на разрисованную садом стену заведения.

- Колорит поменяли, а так – ничего получилоась. Это ведь я вам эскиз придумал и послал по интернету. Удивительно, что именно он вам понравился и попал на стену...

- Ага, - удивленно уставилась на стену Береслава.

К прилавку подспешила толпа студентов с айподами:

- Гогошь есть? Кончилась? А чак-чак? Эх! А когда снова будет?

Расстроенных покупателей решительно раздвинула загорелая старушка, та самая, что когда-то с ведром строительного мусора укоряла Веню за поедание мусора.

- Стыдобой одной, а не выпечкой торгуете! – мрачно заявила она, кивая на фигурные печенья. – Разве это печенюшки? Порнография это, а не печенюшки! А рядом что? Как понять, это сметанники или медовики? Где традиции по рецепту? Чистый происк американского империализма!

Повздыхав, старушка накупила полную сумку выпечек - и, продолжая возмущенно шамкать набитым печеньем ртом, усеменила прочь.

- У вас тут и правда целая выставка сдобных скульптур, - кивнул на витрину Веня. – Целое съедобно-прикладное искусство вытанцовывается. Вы, похоже, достигли того, чего я тщетно искал. К чему тщетно стремился. У вас ведь тоже получается искусство перформанса возле плиты, только оно всем вкусно, и вам доход приносит. И поклонников полно...

Веня одновременно разулыбался и нахмурился.

- Узнаю ассортимент! Все как когда-то у меня, в мусоре! Только вот плюшек почему-то нет. С курагой и макамадией. Моих любимых.

- Ага, - сказала Береслава.

- Ну, в общем, спасибо. И прощайте...- Веня помялся и, кивнув, побрел к выходу.

Он уже открыл дверь, когда засвекловевшая Береслава вдруг прошептала:

- Я их вообще никогда не пеку.

- Почему? – обернулся Веня.

Береслава задумчиво поглядела на него, поволновалась и сказала:

- А вы приходите завтра. Вот я их и сделаю. Точно такие же. Как в мусоре.

Веня как замер, так и застрял в дверном проходе, не давал движения входяще-выходяшим покупателям.

Береслава зарделась еще гуще, еще борщистее, как будто собиралась сказать что-то ужасно неприличное – и выдохнула одновременно стыдливо и озорно:

- И еще я добавлю туда много-много корицы!

Comments

Очень мило )
ну, ежли так - боку мерсило...
прелесть какая)
переслащавил небось, да лучше не придумал
не, всё в меру.
она ж только "ага" говорит, это лишний сахар оттягивает)
Замечательные персонажи, понравились. Веня, правда, показался слишком многословным.
недоболтать всегда лучше, чем переболтать, спору нет
Вот что мне еще у Вас нравится - так это грамотный и чистый язык... Слоеный))))
на чужбине язык не консервируется и не очищается, скорее, лишь замусоривается как-то по-другому
Вас это пока не касается. он просто немножко рафинированный.
Какая прекрасная сказка, спасибо!
вот Вы очень удачно определили жанр, а то я все недоумеваю - что я такое строчу и зачем? сказки, ага.
Мало того, я знаю не только что, но и зачем :)
Затем, чтобы меня радовать, разумеется ;))))
Не хотите ли принять участие в конкурсе "Сто часов счастья" http://m-petra.livejournal.com/95340.html ?
спасибо, но я как-то лучше себя чувствую, когда я - вне конкурса...
любоффь какая, асисяй просто:)
между цинизьмом и соплями в сахаре решительно выбираю последнее
Нет, ну невозможно такое на голодный рабочий желудок читать! А вообще прелесть что такое
так ведь только на работе и развлечься - это пожевать чего-нибудь, что же за работа такая непитательная...
Back In USSR?))))
что навело Вас на эту ужасную мысль?
На поверхности:
раньше все было про Америку,а тут вдруг опять Москва...
мечтается, госпожа дотошница, собрать книжечку очень коротких рассказов, но опыт, сын ошибок трудных, показывает, что на американские истории русскому читателю глубоко начхать
Не знаю,мне все нравится))