?

Log in

No account? Create an account

Таксист-король (3)

Вызвал его Величество на срочную подмогу не свою королевскую охрану и даже не полицию, а родной батальон десантно-барханных войск, которым он командовал, будучи еще полуопальным принцем

(только после смерти папы-короля прояснилась его хитроумная забота о сыне: отдалив первенца от себя и дворца, Дибдулла-старший таким образом уберег жизнь Дибдуллы-младшего от летальных поползновений своего властолюбивого брата Дибдурахмана).

В своих солдатах Дибдулла был уверен,  постыдного местонахождения монарха и обстоятельств его спасения они никому бы не разгласили даже под электропыткой.

Пока десантники мчались в мохнатом диберданском небе спасать командира, Дибдулла с челноками, забаррикадировавшись, наблюдали через щели-оконца, как дом терпимости окружили нетерпеливая верховая толпа, состоящая, судя по крикам и напевам, из лиц цыганской национальности.

Только восседали-гарцевали таборяне не на ожидаемо-логичных лошадях, а почему-то на облезлых, с вислыми горбами, кораблях пустыни.

Гурии продолжали с визгами носиться по дому, потом сломали двери в подсобку и присоединились к забаррикадировавшимся королю и челоноками.

Только одна из них, кажется, Фавзийя, бесстрашно застыла у окна.

- С лошадьми вы не захотели, - закричали, увидев ее, веселые цыгане на верблюдах. – Теперь никаких лошадей, как и обещали! А на верблюдов запрета не было! Выходите во двор, новое кино снимать будем, в Голливуд пошлем!

Мама Саша передернула пистолетный затвор и приободрила коллег-мам:

- На этот раз примем бой, чего уж там.

- Вы зачем бедных животных собой пугаете? - крикнула окна Фавзийя.

- Лошадей жалела, теперь верблюдов тоже? - обрадовались цыгане. – Выходи, хорошо заплатим, отличное кино получится!

Они шумною толпою ввалились в мазанку. Дибдулла уже обдумывал, как он будет объяснять стране неминуемое кровопролитие.

Но в эту минуту, к счастью, небо наконец рыгнуло вертолетной мошкарой. Из оглушительно урчащих брюх летающих аппаратов повыпали веревки. По ним на крышу и во двор заскользили бархано-десантники. И уже через минуту беззвучной, вдумчивой схватки по дворе вповалку лежали под автоматными стволами уважительно притихшие цыгане, челноки Петр и Иван, боевые лесбиянки, украинские гурии и даже ничего не понимающие, возмущенные верблюды.

- Всех в тюрьму! – гневно заорал, выхоля из дома терпимости, Его Величество.

 

- Ну, и клиентов ты нам сегодня впустила, на всю жизнь запомнятся, - промычала с упреком, не осмеливаясь, впрочем, поднять головы и выплюнуть песок, мама-нунчаковка.

- Понятия не имею, кто они такие, - ошарашенно откликнулась из такого же прискорбного положения судьбы мама с топором. - Но шофером у них и правда оказался король Дибердании Его Величество Дибдулла Сорок Третий!

 

На обратном пути из Дибердании челноки Петр с Иваном и танцевально-развлекательный коллектив мамы Саши расположились в разных концах салона спецсамолета, выделенного диберданским правительством в соответствии с устным приказом монарха «Вон этих из страны, чтобы через час этой скверны не было на нашей земле!»

До самой Турции стороны дулись друг на друга, порывались много чего наораторствовать гадкого. Но потом, чай длинная дорога мирит даже самых отчаянных врагов, прикусили языки и разговорились. 

Свою краткую дружбу с монархом Петро объяснил просто: они-де с Иваном являлись секретными сотрудниками российских спецслужб, спасшими жизнь короля, вот монарх и решил их отблагодарить интересной поездкой в народные гущи.

Пассажиры выпили с летчиками и развеселились еще больше.

Зина-Зимурруд даже высказалась в том духе, что, может, и к лучшему все для нее лично обернулось, потому что какой в Дибердании на фиг лед и танцы на нем, а теперь она снова попробует попасть в ледовую труппу, будучи липкой на искусство натурой. Приободрившийся Петр предоложил поиграть не в подкидного, а в любимую игру разведчиков шахматы, и битый час учил наедине в бизнес-салоне Зину замысловатой игре.

- Все мы на доске – пешки, даже если и ферзи, потому что не понимаем, как и за что нас переставляют, - объяснял он девушке смысл игры. – Так что надо собюдать правила, а не перескакивать на запретные поля. Потому что если ты прыгаешь не по правилам, то начинается совсем другая игра, например, в Василия Ивановича Чапаева, в которой ты ничего предсказать не можешь и получаешься еще большая пешка. Ладно, если кому повезло, а ведь чаще нет! Поэтому, - захмелевший Петр смахнул фигуры в проход, - если ты король, то и играй короля, а не пешку, потому что останешься в дураках!

- Ой какой же ты умный, товарищ полковник! – приятно изумилась Зина, не убирая лап Петра со своих мраморных коленок.

Фавзийя же, по имени Валентина, все время отмалчивалась, сидя рядом с Иваном, и только когда Ивана от выпитого затошнило, вдруг поделилась сокровенным:

- Вот и я говорю, лучше уж с конями, чем с людьми общаться.

- Каким коленкором? - удивился Иван.

- Лошади – более нежные существа, чем люди, - убежденно произнесла Валентина. - Лошадь все тонко чувствует, и если ты ее не так тронешь, то сразу убежит. А я научилась их так трогать, что они меня любят и слушаются. Я даже думаю теперь, не открыть ли мне массажный салон. Для лошадей. Чай, лошади тоже люди. Даже название придумала – «Нежное касание».  И массажную мазь для коней сочинила, надо только запатентовать. Как думаете?

- Ну! – одобрил изумленный Иван.

Уже во время посадки Валентина, задумчиво поглядев на Ивана, спросила:

- Товарищ майор, а вы и правда товарищ майор? Правда спасли короля от покушения фашиствующих дервишей-террористов?

Иван покраснел, не зная, что сказать. Хотя на самом деле они с Петром и правда если и не спасли короля, то переозадачили его в спасительном направлении.

После штурма борделя Его Величество, потрясенный, вернулся во дворец и три дня не покидал личных покоев. Секрет того, как сделать своих подданных счастливыми, открылся ему столь ясно, что Дибдулла уже не мог отогнать его прочь. Людям нужно было просто не мешать. Жить в низости плоти, если хотят, или в высоте духа, если смогут. В этом и таилась разгадка королевской мудрости. Так что лучшее, что мог сделать Дибдулла для своего народа – это подать в отставку, не мельтеша своими позолоченными мундирами и волоокими министрами у людей под ногами. Ведь не ему было по силам и уму решать, какая душа втемяшилась в очередной раз в какое тело, и как их примирить, раз уж ничего толком исправить в изначальной путанице было нельзя, а можно было только чуть облегчить сочувствием вечное людское недоумение и умаслить их аллегорические ожоги.

Подавать в отставку Дибдулла, конечно, не стал, а вместо этого принялся каждое утро прыгать с парашютом. Начав день в ясном, тихом и честном небе, он словно очищался душой и возвращался на землю временно умиротворенным и подзаряженным высотной изначальщиной.

Народ Дибердании впервые был счастлив потому что короля у него наконец-то как бы и не было, хотя где-то он вроде бы как бы и был.

А когда в соседних с Диберданией братских странах начались заварушки и скидывания правительств, Его Величество, получив однажды утром в самолете перед утренним парашютным прыжком известие о толпе на площади перед своим дворцом, попросту приказал повернуть летающий аппарат на север и вскоре воссоединился со своей любимой супругой Румайтахой и детьми, уже давно  и почти круглогодично проживавшим в городе Лондоне.

Прыгать по утрам с парашютом можно было и там, разница в небесной глубине и чистоте оказалась небольшая.

А вот дядя короля, Дибдурахман, решил побороться за власть и идеи монархизма, для чего и немного побомбил бунтовщиков с применением верной ему авиации. Да только одна из бомб, пушенная из самолета обученного в российском военном училище лейтенанта, почему-то чуть отклонилась от заданной цели и попала прямиком в кабинет Дибдурахмана, где тот как раз отдавал распоряжения по спасению монархии своим генералам.

 

Выгрузившись из диберданского самолета в киевском аэропорту, Петр обнял на прощание теплые зинины коленки на трапе, прямо на летном поле долил себе в пластиковый стаканчик шампаня из недоработанной бутылки - и объяснил Ивану:

- Все-таки я пережил незабываемое приключение, которое ого-го! И забесплатно, потому что платят за натуральное движение жизни, словно за воздхух, только дураки! Учись, брат, брать жизнь за рога, а не прятаться от нее под лавку!

Иван молчал, раздумывая чувствами.

И чем дольше он раздумывал, тем яснее ему становилось, что ни в какие Набережные Челны возвращаться ему неохота, да и челночить в целом вдруг обрыдло.

А вот идея организации массажного салона для лошадей, например, элитных пород или при ипподроме, стала казаться ему весьма интересной.

Иван, странно поглядев на Петра, вдруг отнял у него бутылку, ополоснул стаканчик – и помчался по летному полю вслед за группой девушек мамы Саши.

Догнав Валентину, он стеснительно засопел на ее удивление – и, понимая, что никакой пересадки в Набережные Челны он уже в ближайшее время уже не осуществит, решительно протянул ей стаканчик с шампанским:

- Главный ж тост мы с вами, дорогая Валентина, так и не подняли. А зря допустили упущение.

Иван запрокинул голову к небу, мечтательно улыбнулся – и оглушительно прокричал:

- За короля Дибердании!


Comments

Очень кинематографично.
надеюсь, это скорее положительный критерий, а не скорее отрицательный
как же он может быть отрицательным, если кино из всех искусств для нас важнее даже, чем цирк
Добрая и трогательная сказка, спасибо!
спасибо тем, кто осилил текст до конца...
Навеяно последними политическими событиями? Мазь для лошадей - это хорошо!
навеяно, ага, куда от них отвеяться. а мазь массажная лошадиная сейчас и в самом деле патентуется, жизнь невероятнее любой придумки