?

Log in

No account? Create an account

Таксист-король (2)

 - Хореографии нам, девочки, попетипастее! – задорно гаркнула мама Саша, пригустив музыки. – Расстрессовываемся, мальчики! Если среди вас целый король завошкался, то у нас в ассортименте – принцессы!  Бадрийя! Дурийя! Фавзийя! Хурийя! Кайрийя! И песня барханов, сок пальмы, ткань миража – несравненная во всех позициях Зумурруд!

Гурии вразнобой за танцеживотили. Иван всхлипнул и спрятался за сияющего, словно купол кремлевской колокольни на пасху, Петра.

 

Дибдулла стоял не шелохнувшись, будто выполняя полученную от судьбы командой «смирно». Мысли его разбегались, как солдаты разбитого войска. Оставаться еще хоть секунду под скандально-неподобающей злачной крышей королю было неподобающе и невыносимо. Но уйти было тоже невозможно, потому что это означало проявить попустительство разврату-беззаконию и личную трусость. Вдобавок, песня барханов Зумурруд, которая при приближении к контактным линзам оказалась, как и все остальные гурии, фальшивой дочерью Востока восточноевропейского завоза, выделывала с отмеренным ей Всевышним телесным богатством такие труляляки, каких Дибдулла не смог припомнить даже в общем-то беспредельных борделях Лондона, которые он посещал будучи холостяком-лейтенантом во время службы в десантуре Ее Величества Королевы Англии.

- Землячки! Светланки! – спев с гуриями, оторопел Петро. – Так вы получаетесь все наши, родные, и без визы? Как же вас занесло на безалкогольную чужбину? Впрочем, такой товар не залежится ни на какой незалежной Украине...

А вот Иван на диване куксился.

- Чего-то мне не затудашило, - вперив взор в напольную дерюгу, как пружно-заведенный забормотал он. – Коньяк, что ли, паленый у ливанца в ювелирной лавке купили зыбкого градуса. Выворачивает без облегчения, только с усугублением. Не сегодня, короче, не чувствую я вибрации струны ...

- Когда же, как не сегодня наконец приземлиться на землю и начать жить жизнью? – удивился Петро. – Я тебе как друг добыл адрес у знающего оптовика. Привез-доставил. Девки одна другой краше и крашеннее, аж самому страшно, какие техничные. К тому же заграница, романтика! О тебе же забочусь, клен ты мой заледенелый!

- Для девственников имеем скидки на наценки, - поощрила мама Саша. – Предоставляем не только ее лишение в любом виде и коллективе, но и праздничный пакет фотографий. А можно и видео. Татуировку за полцены, посвященную незабываемому событию, на любом участке личности.

- Я не он! – взвизгнул Иван. – Просто коньяк - паленый!

Дибдулла тщетно пытался стряхнуть опаутинившее его наваждение. Но Зумурруд, приблизившись, начала нежно ворковать так, что король одновременно ничего не понимал - и понимал все. И хотя он был натренирован не выдаватаь военной тайны даже под электропытками, под гибкой ладонью Зумурруд король стремительно терял волю и рассудок и уже не мог поделать с собой ничего толкового. 

К счастью, издали призудел комариный писк муллы с минарета, призывавшего правоверных к молитве.

Дибдулла расчухался, вспомнил о красавице-жене королеве Румайтахе, о своем монаршьем долге – и, полный горечи разочарования из-за того, что он честно искал для простых людей возвышенного счастья, а они так и новорят увозюкаться в болотне скотских страстей – зловеще осклабился:

- А кто тут разрешил, хотел бы я понять вводную?

- Чего кулдычит? – с надеждой удивился Иван.

- Ругается, что групповухи ему со скидкой не дают, извращенец, - скривился Петр.

- Где же закон, и жалость к созданиям? – Дибдулла кивнул на недоуменно притихших малороссийских гурий. – Ведь это сейчас у них ноги задираются, а потом их ждет инфляция на банковских счетах, наркозависимость и гибель в арыке! Бога не боитесь, а также грешить, словно в сновидении?

- То есть, по твоей, королишко, логике, грех – это то, что сначала немного хорошо, а потом сильно плохо? – хмыкнула мама Саша. – А добродетель, получается, наоборот – то, что сначала немного плохо, а потом – сильно хорошо? Так успокойся, прагматист сизокрылый, у нас и сейчас все в порядке, и впереди у жизни только даль, полная надежд людских дорога. Потому что мы женщины, хотя некоторые из нас и вполне уже сами себе мужчины. Это вы, мужики, вечно сказки старого Арбата выдумываете, потому что обречены и скоро повымрете за ненужностью. А мы, женщины, всегда будем при природе. И просто оказываем вам, раз уж у вы себе наличности нахапали, почти медицинскую помощь, чтобы сильно не мучились в процессе той самой гибели в том самом арыке, который вы нам же и непрорачиваете!

- Выходит, законы или хотя бы мораль для вас, несчастные, ничего не значат? – гневно гаркнул Его Величество.

- Да нету ее, никакой морали-шморали, - махнула пухлой ручкой мама Саша, умяв снова выскочивший под ладонь пистолет. – А если ты и правда веришь в загробную толкотню, то слушай здесь. По последним научным данным в той небесной конторе, где впихивают старые души в новые тела, царит, как и на любом производстве, бардак и штурмовщина. Никакого вдумчивого подхода к утилизации бэу, все тяп-ляп, наугад, лишь бы успеть распихать материал и не затовариться. Бывшие в употреблении возвращаются на землю в чем подвернулось и мать родила. В моем случае, например, душу мужчины всунули в тело женщины, вот и маюсь обоюдоостро. Скажу больше, у меня такое подозрение, что если зачинатели притворяются друг перед другом в процессе туда-сюда, то и получается у потомства роковая мешанина духа и тела, ибо толком не поймут, от кого произошли и потому кто они. Научились мы обманывать простодушные небеса, сами теперь и страдаем. Души мудрецов попадают в тела кассиров кинотеатров, души простаков – в тела королей. Поэтому в сырой любви за договорную плату и осталось самое честное, что может приключиться на ниве половых сладострастий по нынешним временам!

- Раз местный колорит недоволен обслуживанием, пойду и я, пожалуй! – встрепенулся Иван, устремившись к выходу. – Отвезешь обратно, королек?

- А шмядки что же? – обиделся Петр. – Я тебя как друг на трассу половой жизни вывел и поставил, а ты норовишь обратно к темной тропе среди сомнительных дубрав уползти?

- Нету взыгряжа чувств, - завинился Иван. – Словно в поликлинику на медицинскую процедуру пришел, жутко волнуюсь и даже боюсь медперсонала, как перед уколом. В другой заезд попробуем, ладно?

- Ты усложняешь простые движения жизни, друган, - погрустнел Петр.

- Нет, это ты упрощаешь сложные, - твердо возразил Иван, подхватив Дибдуллу за локоток. – Извиняйте, девушки и тети, здоровеньки булы!

Петро понуро шагнул следом, и визит уже вроде бы заканчивался ладком, да тут в финальный дверной проем не без усилия бедер упредительно втиснулась мама Саша.

- Деньги забыли уплатить, шмакодявки, - объявила она, хмуро улыбаясь.

Его Величество впервые пожалел о том, что ушел из дворца в народ без охраны.

- За что? – изумились три богатыря, расположившись рядком совсем как на известной картине Васнецова, только без лошадей.

- Время на вас вытрачено, - объяснила Саша. - Уйма душевных сил и танцев. Не желаете нашей нежности - ваши проблемы, а мы усладо-услуги предоставили и без опаты клиентов не выпустим, у нас не шарага привокзальная, а солидный бизнес.

Две дополнительные мамаши встали за ее спиной, поигрывая топором и нунчаками.

- Мы - члены команды челноков из Набережных Челнов, - неуверенно осклабился Петро. – Мы вам щас тут таких дров наломаем, операция американской военщины «Буря в пустыне» вам, товарищи боевые лесбиянки, покажется детской игрой в песочнице.

- А нас членами не удивишь, даже и из челнов с берега! - отмахнулась Саша, успокаивая настырную пистолетную рукоять. – Мы вас их же и лишим, если будете неуважительно отзываться о парадоксах судьбы и эротической ориентации. И машину вашу сожжем, и вообще потеряете цель в жизни, если не расплатитесь с беззащитными девушками!

Одна мама позади нее воткнула топорик в наличник, друга хрястнула нунчачиной по притолоке.

По спине Дибдуллы проиголил предсмертный холодок.

- Пусть платят за танцы, я профессионалка, окончила хореографической училище! - закричала Зумурруд. – Танцевала в киевском балете на льду, и это не моя вина, что в Дибердании такой климат, что тут среди пустыни льда днем с огнем не сыскать, вот и вынуждена разменивать свое искусство на ширпотребную публику!

Дибдуллу все-таки не вышивке шелковой нитью учили в военно-десантной школе, не макраме и не искусству скадывания салфеток.

Мечтательно всхлипнув, он понял, что пришло время положить конец разврату и беззаконию и восстановить справедливость личным монаршьим примером.

Молниеносным сапожковым выбросом обессилив пистолетонесущу руку мамы Саши, Его Величество с разбегу ударился о ее мягкое тепло, словно об ортопедический матрац, и на мгновение уютно утонул в нем.

Мама Саша устояла, печально улыбнулась и отшвырнула самодержца на лампадки величественным шевелением плеча.

Но тут Иван с Петром, не сговариваясь, воткнулись в маму Сашу резвыми бычками, стронули ее – и протиснулись в образовавшуюся щель. Следом проюркнул загоревшийся от лампады Дибдулла.

- Ишь, как расстроился, что групповуха обломилась, - отметил Петро, пока Его Величество затягивал свою пылающую шаулявию на горле нунчаковки, ловко уворачиваясь от топора ее подельщицы. – Классно дерутся диберданские таксисты!

Друзья двинулись на мам стенка на стенку, отлетели к стене – и, окруженные, приготовились принять последний бой спина к спине, вместе с примкнувшись к ним задницей Дибдуллой.

- Не прижимайся! – заорал напоследок Иван. – И бей их в пахи, чтобы наверняка!

- Какие пахи? – обреченно застонал Петр, видя, что песенка их в общем-то спета, и уповать остается лишь на защиту головы локтями и интимных органов коленями при уже близком завале на пол и получении побоев.

Дибулла тоже осознал, что силы явно неравны, и выставил кулаки, готовый задорого потерять свое королевское здоровье.

- Надо же, до чего люди любят деньги... – печально удивилась мама Саша.

- Не деньги, а справедливость! – поправил Петр.

Но тут Иван, глянув в окно, вдруг злорадно улыбнулся.

- Ло-оша-ади-и! – восторженно закричал он.

С улицы и правда занарастал ленивый цокот копыт.

- Да не лошади это, а верблюды! – растерянно прислушалась Саша.

Но ее принцессы уже визжали в ужасе и разбегались кто куда. Боевые мамаши запирали двери и готовили к  делу дрыны.

Воспользовавшись паникой, Дибдулла утянул товаришей в подсобку, полную замысловатых механизмов для как эротоуслад, так и эротомучений.

-  Просто музей прикладного искусства! – ахнул Петр, подбирая для обороны вибратор поувесистее. – Только прикладывать не к кому!

Иван уставился на манекена в латексе, выдернул из его руки хлыстище.

Но Дибдулла властным взмахом руки велел им раскоснуться с шайтанщиной – и, задумчиво глядя в высокое небо, вытащил из кармана золотой королевский сотовый телефон.
(окончание сразу за)



Comments