?

Log in

No account? Create an account

Таксист-король (1)

Случилось это, когда все еще было хорошо. Ну, или нам  не сообщали, до чего все стало плохо.

Кто верил в бога, кто в телевизор, а власть тихохонько алавердычила от одного сумасшедшего к другому, словно вирус менингита, не затрагивая здоровья основного пахотного населения.

В древнесовременном королевстве Дибердании, искусно сочетавшем традиции и прогресс с помощью жандармерии и нефтеторговли, помер от излишеств король Дибдулла Сорок Второй, прямой потомок одной основополагающей личности мировой истории.

Уже на одре король неожиданно передумал назначать преемником многомудрого брата Дибдурахмана, схрумкавшего на метафорическом блюде тяжкой государственной службы не одну дюжину конкурентов и просто собак-бунтовщиков. И онаследил в последний миг все-таки своего первенца, вице-полковника элитных десантно-барханных войск, за которым закрепилась слава недалекого, хотя и прекрасного сердцем, молодого человека.

 

Неудивительно, что новый король Дибдулла Сорок Третий вознамерился резко улучшить жизнь своих подданных. Только он не знал, как. Солдатам он бы добавил пайки и отпустил их на побывку. Но казна королевства была давно пуста. А если бы король выпустил население из страны, мало бы кто вернулся обратно.

И тогда, как гласит легенда, свежеиспеченный король, улыбчивое лицо которого еще не портретило в каждой диберданской лавке, в полном согласии с шехерезадными традициями родины отпустил щетину, переоделся в штатское, прикрыл чуб  для маскировки чалмой-шабляувией - и отправился на улицы столицы своего королевства, града Данбманб, чтобы из первых уст услышать, чего чают вверенные ему людские ресурсы.

Но каждый бельмесил о своем, и рецепта всеобщего счастья никак не вытанцовывалось.

Те, у кого было здоровье или счастливая семья, хотели денег. Те, у кого были деньги, хотели счастливой семьи или здоровья. Те, у кого было все, хотели еще чего-то или на худой конец смысла жизни. Те, у кого ничего не было, сами не знали, чего хотели. А те немногие, кто точно знали, чего хотели, никогда этого не получали.

Король быстро запутался в лабиринте людских желаниях. Вдобавок его так затолкали и зазловонили в первый день его инкогнитства, что, хотя легенда об этом и умалчивает, назавтра он пересел за баранку. Чтобы под видом простого таксиста и дальше разведывать глубины жизни путем опросов пассажиров на тетатетной основе.

О чем легенда и подавно умалчивает, так это о том, что на второй вечер поисков рецепта всеобщего счастья таксомотор Его Величества голоснули вдребедан пьяные русские челноки Луков Петр и Кологривов Иван.

Чаяния и проблемы русских челноков не были охвачены спектром должностных обязанностей диберданского монарха. Дибдулла газанул прочь.

- Куда, рожа шимпанзешная? – заорал Петр, перегородив проезд. – Содь, а то щас твой драндулет перевернем, и тебя к нему пятым колесом пришпандорим!

Навязанты оказались не такими уж бесполезными для государственных дум пассажирами.

- Везь! – скомандовал Петр, протянув Его Величеству бумажку с адресом и женским именем Зумурруд.

Проблему языкового общения Петр решал, обламывая русские слова и полагая, что он тем самым приближается к некоему всем понятному пра-языку. Как ни странно, смысл его речей и правда доходил до адресатов.

Иван лишь пьяно улыбался, впрочем, не менее красноречиво, чем говорил Петр.

Кружа по уличкам родного Данбманба в поисках обители таинственной Зумурруд, Дибдулла, будучи в душе романтиком, принялся гадать, что за история свалила на его заднее сиденье экзотических пассажиров.

- Нье-вестья? – кивнул он на бумажку с именем.

- Нама! Да! Она самая! – захохотал Петр. И – хлопнул по плечу вспыхнувшего смущением Ивана. – Лы-пофь у него назрела, словно прыщ! Пора лечить! Шпрехаешь компреневушку?

Король кивнул, предположив, что молчаливый скромный пассажир втюрился в некую Зумурруд и ехал если и не свататься, то знакомиться с родителями.

Хотя браки с иноверцами в Дибердании официально не поощрялись, Дибдулла искренне верил в то, что настоящая любовь должна была преодолеть все паспортно-культурные преграды.

Он вдруг подумал, что мог бы стать покровителем отдельно взятого романтического брака. История сватовства неведомой красавицы Зумурруд и иностранца, доставленного ей самим Дибдуллой, наверняка пропитала бы сердца диберданцев ликованием и любовью к Его Величеству. И никакого добавочного счастья им, возможно, уже и не понадобилось бы.

Следовало, впрочем, удостовериться в правильности намерений жениха.

- Раша фэмили олрайт? – лучезарно улыбаясь, спросил Дибдулла. – У вас, я слышал, жуткая экзотика, только одна жена разрешена законом. Если вы уже женаты, то как же с такой трудностью справляетесь?

- Конкретно мы пока неженатые, - философски помрачнел Петр. – А у кого сколько и когда, это еще как кому. Потому что одна наша русская жена Наташа, если уж свалится на шею, почище целого вашего гарема будет. И все потому, что у нас, русских, ни бузины в огороде, ни царя в голове. Вот если бы попивал чаек с башкирским медом у нас царь в Кремле, может, он бы и в головах образовался, как смекаешь?

- Нама! – с энтузиазмом воскликнул Его Величество

Король решил, что едва влюбленные увидят друг друга, он непременно откроется и завершит сказку монаршьим благословением на свадьбу. Размечтавшись, Дибдулла даже вознамерился поменять внешнюю политику Дибердании с лизоблюдства перед демократической Америкой на вечную дружбу с понимающей смысл монархии Россией.

Но тут Петр пнул шоферское сиденье и заорал:

- Приехали!

 

Семья загадочной Зумурруд проживала в скромной мазанке с видом на городскую свалку.

- Папа невесты? – приветливо кивнул Дибдулла амбалу, курившему возле порога.

Тот расплющил окурок о крышу такси, вытащил из-за пояса топор с инкрустацией и указал вглубь дворика.

- Вас сколько, штыри? – пробасил он с тяжелым акцентом, подозрительно оглядывая гостей.

Дибдулла пригляделся и с удивлением осознал, что обмишурился. Папой на самом деле оказалась мама.

- Двое! – бодро доложил Петр.

Иван вдруг дико вскрикнул и бросился бежать. Но пьяные ноги не дали ему скорости. Петр, в падении пнув друга под коленки, завалил беглеца и приволок его обратно к порогу.

- Стесняется, - лукаво объяснил он мамаше.

- Нас трое! – желая помочь жениху, решительно вылез из машины Дибдулла.

- Ого! Тритону бесхвостому тоже неймется! – хохотнул Петр.

- Вы еще не знаете, какую я вам доставлю радость! – многозначительно разулыбался Дибдулла – и приобнял жениха.

- Убери руки! – испуганно взвизгнул Иван.

- Но только чтобы никаких лошадей! – тревожно заоглядывала окрестности мама с топором.

Пугливый жених снова попытался метнуться прочь, да Дибдулла успел по-товарищески ухватить его за рукав.

- Я вам фатиху почитаю, – мечтательно зауспокаивал он. – Ты, небось, собака неверная, ни одной суры Корана еще толком не слышал...

Во внутреннем дворике дома их встретила еще одна мама, с нунчаками.

- Хенна уже, что ли, сегодня? – обрадовался Дибдулла расслышав близкую музыку и девичьи голоса. – Сахар над головами молодых крошить будем, отгоняя злых духов? Или только менхди на пятках и ладонях нарисуем?

- Фити-мити есть? – хмуро, не по-праздничному, уточнила вторая мама.

Петр предъявил наличность. Мама вопросительно уставилась на Его Величество.

- Будете очень довольны! – ухмыльнулся Дибдулла, показывая захваченные в казначействе на случай грабежа крупные купюры.

- Никаких мне тут лошадей, понятно? – прикрикнула мамаша номер два, указав нунчаками на дверь, за которой возлежала третья мама, покрупнее первой и второй вместе взятых, но наконец-то со щербетом, вся в улыбках и прочих складочках общирного тела.

- Зовите меня Айша, для европейских гостей - Александра, - покраснела она. – Можно просто Саша...

- В опасном районе проживаете, я понимаю, - приветливо кивнул король. – Тяжело без мужей, вот вы и живете вместе с подругами.

- Да кому он нужен, муж? – фыркнула мама Саша, поправляя вылезшую из-за пояса рукоять пистолета. – Я сама себе муж, и другим тоже. И сразу честно предупреждаю, если увижу лошадь – никому не поздоровится!

- Дорогая родительница невесты! – дождавшись звездной минуты, вдохновенно произнес король. – Любовь – это такое чувство, которое вздымает невздымаемое и сглаживает несгладимое! Разрушает непреодолимые барьеры, а потом строит вокруг влюбленных новые несокрушимые стены! Это единственное чудо, которое доступно всем и каждому! Которое нужно лелеять и праздновать невзирая на богатства и чины. И вот сегодня мы наконец увидим, какие чудеса с нами и для нас сотворит любовь!

- Чего хочет лось аляскинский? – застонал Иван. – Мы так не договаривались, я так не буду!

- Групповуху предлагает, чего же еще, - криво ухмыльнулся Петр. – Говорит, будем все делать вместе и по-семейному, то есть в особо тяжелой форме, чтобы надолго запомнилось. Не зря гад заранее спрашивал, женаты ли мы...

- Я живьем не дамся! – тихо вскрикнул Иван.

- Так подайте же мне сюда жениха с невестой! – пронзительно закричал Дибдулла, отзатылив шабляувию для лучшего узнавания своей королевской личности. - Я осчастливлю их таким счастьем, о котором они не мечтали и в мечтах! Ваша дочь и этот молодой тигр начнут совместную жизнь, освященные дланью и любовью их повелителя и благодетеля, самого короля Дибердании!

- Чего-о? – удивилась Саша.

Занавеска-дождь проема в соседнее помещение растрещалась, и из струек с любопытствомо вынырнуло, увы, не закрытой чадрой лицо невесты, а обнаженное женское колено.

- Вот вам моя изумрудинка, моя Зумуррудочка, - неожиданно прослезилась мама Саша, кивая на выраставший из занавеси изгиб конечности. – Бесценная, хоть и по приемлимой договорной цене! Играйте с ней хоть в диберданского короля, хоть в странстующего дервиша. Только без извращений с парнокопытными!

- Странная какая-то хенна у вас намечается... – прошепелявил Его Величество, озябнув от внезапного пота. – С одной стороны, конечно, ветер из пустыни дует, жарко. С другой, скромность всегда была главной добродетелью невесты...

За первой голой ножкой последовала вторая, потом третья, и так вплоть до шестой.

- Подружки, что ли, - остолбенело прошептал Его Величество. – Пришли на хенну, дело обычное. Только вот традиции не соблюдают, по-европейски помолвку, похоже, решили отпраздновать...

Дибдулла еше не терял надежды на удержание сказки, но ножки уже неумолимо дополнялись дальнейшими головокружительными и весьма обнаженными выпуклостями.

А когда шесть едва прикрытых гурий полностью выскользнули из занавески-дождя, у Его Величества, увы, уже не осталось сомнений в том, что он оказался вслед за пьяными русскими челноками вовсе не в доме трепетной невесты на процедуре сватовства - а в нелегальном доме терпимости на открытии ночной трудовой смены.
(продолжение сразу за)


Comments