?

Log in

No account? Create an account

Узри и услышь

- Работала я как-то в офисе хасидского окулиста мистера Голдстайна в бруклинском районе смешанных вер и рас Краун Хайтс, - рассказывала знакомая Ольга. - Хозяин мой был очень набожный, мягкий человек, прилежный семьянин, всегда гордился тем, что делает важное дело, помогает людям яснее разглядеть божьи деяния. И вот однажды звонок - нужно срочно на прием! Ну, бывает, пациент на очки наступил, дальше шага сделать не может. А у женщины еще акцент тяжелый, как упавшая штанга, трудно что-то понять. Особенно если учесть, что люди часто путают - есть optician, optometrist и ophthalmologist. Первый - техник, лишь винты на очках подкручивает, второй с образованием колледжа, выписывает очки, а третий - целый врач по глазам. Так вот, мистер Голдстайн - оптометрит, но и за оптишэна может сработать, потому что никаким долларом не брезгует в условиях засушливого бизнеса, а дама как раз и вопит - Оптишен! Оптишэн! Видно, очки совсем набекрень.

Прибегает через полчаса не дама - гора афропроисхождения, карибских корней.

Без очков - видать, обломки в кармане держит. Сразу в осмотровый кабинет вторгается, даже не заполнив бланк с адресом и аллергиями. Но я и не настаиваю, раз человек пока не видит ни зги.

В кабинете дама дико озирается на мистера Голдстайна.

- Вы и есть доктор? - спрашивает недружелюбно.

- Я и есть, - с вечноприятной улыбкой подтверждает мистер Голдстайн.

- А где кресло? - спрашивает слепая.

- Вот, - угодливо пододвигает ей кресло Голдстайн.

- Это кресло? - недоумевает сумасшедшая.

- Это.

- На нем осматривать будете?

- На нем.

- Вы правда оптишэн?

- Правда, - со вздом подтверждает Голдстайн. - Чем могу вам помочь?

Дама вдруг начинает кокетливо краснеть, хоть и сливовая афроамериканка, я через стекло в двери все вижу. Закатывать безумные глазищи и дышать, так, что два ее горных перевала ходят ходуном, будто она перезрелая девушка на выданье, желающая соблазнить холостого доктора.

Ну, что курят и нюхают выходцы из стран Карибского бассейна в Краун Хайтс я не знаю, но забористой растительностью, как и просто расшатанной механикой головы, тут никого не удивишь.

- Неудобное какое-то кресло у вас все-таки, - жарко сопит дама-гора, - Но, видать, бедность непролазная в офисе. А, может, у хасидов и положено так согласно Торе.

Мистер Голдстайн почительно ждет, когда уже можно будет начат зарабатывать долларишко детикам на пальтишки.

- В чем ваша проблема, связанная со здоровьем? - напоминает.

И тут дама, еще больше задевушковившись, шепчет:

- Дорогой доктор, помогите. Вы такой с виду очень понимающий мужчина. Пожалуйста, поглядите на меня своими знающими глазами. И вы поймете сразу жар моей души, и скажете мне, в чем моя судьба. Потому что я больше не могу терять ни минуты, будучи на ее перекрестке, и только вам могу доверить самое святое в женском и христианском понимании смысла. Дело в том, что я встретила человека. И думала, что его разглядела. А на самом деле я его не разглядела! Он оказался не тем, чем казался! И вот я теперь не знаю, как мне быть. Помогите мне, доктор!

- Конечно, я вам помогу вам заострить зрение, - радуется мистер Голдстайн. – В следующий раз вы разглядите кого угодно во всех правдивых подробностях!

- Спасибо, доктор!

Далее проиходит буквально следующее.

Дама, бормоча что-то нежное, ловко раззуживает змейку-молнию на боку многослойной юбки.

Одним мощным сдергом низвергает пошивочное изделие на пол, являя взору первозданный торс и ниже.

Пыхтит, продолжая обольстительно улыбаться остолбеневшему мистеру Голдстайну, кратко поигрывает обширными вислыми ляжками.

Затем зацепляет ободок бескрайних трусов розового цвета.

Решительно увлекает белье вниз, открывая кондиционному ветру заворошившиеся на сквозняке заросли, ущелья и впадины.

После чего валится в кресло и ерзает, пытаясь принять позу и значительно расширить ракурс кругозора.

Мистер Голдстайн глядит на все это превозданно-библейское богатство, явно пытаясь немедленно провалиться в тартараты и будучи не в силах оторваться от ужаса панорамы. Обретает моторику тела лишь когда дама-гора, устроив землятрясение телес, взволнованно гудит:

- Ну, что же вы, доктор?

Тут мистер Голдстайн вздрагивает всем своим существом, словно пробитый в хребет разрывной пулей. Издает цыплячий писк: - И-и-и! И с пантерьей грацией баскетболиста Мэджика Джонсона выпрыгивает из кабинета, скатывается на улицу и, не теряя стремительности курса, несется вдоль проезжей части в направлении главной хасидской синагоги по адресу Истерн Парквей, 770, видимо, надеясь убежать от явившегося ему дьявола и получить немедленное объяснение случившегося у талмудистов-начетчиков.   

С голой снизу и весьма недовольной приемом дамой-горой пришлось мне разбираться.

Оказалось, она пала жертвой неразберихи во все еще новом для нее английском языке.

Только перепутала не оптишина с оптометристом или офтальмологом.

А оптишина с обстетришином.

С акушером-гинеколоком, то бишь.

Для иммигрантки с Барбадоса optician и obstetrician звучало почти одинаково. Нужную ей специализацию доктора она «поймала» от товарки на слух. А в справочнике выбрала врача, который поближе...

После визита и демонстрации прелестей дамы-горы в прежде богоправильной голове мистера Голдстайна что-то крякнуло-треснуло. 

Или талмудисты-начетчики в ней так перекрутили микросхемы, что сигналы стали шастать по совершенно неожиданным тропам. 

Стал мистер Голдстейн бормотать, все боязливее и неохотнее принимая редких слабозрячих пациентов, что, может, и не нужно человеку ясно видеть все, что сотворил вокруг него Бог. Может, есть вещи, видеть которые человеку попросту ни к чему видеть. Вещи, которые в жизни человека ничего не изменят, только ужаснут его и собьют с пути...

Может, глаза не всегда служат истине, а порой увлекают нас, куда не надо.

И куда важнее научиться слышать друг друга и хотя бы не путать оптишина с обстетришином.

И лечить людям куда важнее не зрение, а слух.

Назадавав себе вопросов без ответов, мистер Голдстейн в итоге бросил улучшать людям зрение. Теперь утверждает, что Бог являет себя полнее всего в звуках, голосах, словах - и музыке.  Часто поет в синагоге позади или вместо кантора. И ходит на сеансы психотерапии к хасидскому душетерапевту, где и сам много говорит, и учится слушать других.

А в бывшем офисе мистера Голдстайна, видимо, услыхав его историю и оценив перспективы местного рынка, открыл приемную практиковавший прежде лишь в соседнем Парк Слоупе акушер-гинеколог.


Comments

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
Мерси за прекрасное настроение с раннего утра! :)
завсегда-с с радостью
спасибо, порадовали. как всегда)
оставаться куда сложнее, чем стать...
Картина как живая :)
С моей подругой как-то произошла подобная история, правда ей удалось вогнать в краску самого гинеколога, когда она раскинулась в первозданном виде на кресле. Она не знала, что здесь все прикрывают халатиками, занавесочками, простынками. Сказали все снять - она и сняла.
Вы значительно расширили мои познания в данной области...
:) такое надо снимать! в 3D :)
подобный фильм потребовал бы кардинально нового осмысления концепции визуального ряда...
неисповедимыми путями приходят люди к пониманию истины
так ить это не магистральная трасса общероссийского значения...
Смешная и трагичная история.
к чему и стремилось перо щелкопера
таки насытилось око зрением))
чудесно написано, такое удовольствие)
а вот если бы через ухи лилось, то, возможно, еще бы гуще засахарило башку...
Прекрасно написано))) как впрочем всегда
зеркалу лишь бы найти свежую композицию, а под отобразку оно зашлифовано...
Спасибо за море позитива в рабочий понедельник!
Ничего себе неделька начинается! (с) :))
для всех нас нет ничего желаннее утра понедельника...
Песня!
вот, потому и долетает, что не инструкция мелким шрифтом...
Отличная история! Спасибо!
спасибо участникам событий,пересказчики вечно лишь на завалинке отсиживаются
вот это конфуз, я понимаю)
просто надо учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал ВИЛенин, в том числе и иностранным языкам. тогда никакая страшность не страшна
Похоже, у тётеньки судьба на подобные истории "...я думала, что его разглядела. А на самом деле я его не разглядела! Он оказался не тем, чем казался!..." Любимый - нелюбимым, "оптометрист" - не "оптометристом".
Как-то действительно надо голову включать, прежде чем исподнее осядет розовым облаком на пол.
мир сложен, кто-то приспосабливается, кто-то тщетно пытается приспособить его под себя
Так вот как люди становятся религиозными фанатами!
эрос и танатос - основные герои божественной комедии
бедный оптометрист. :( Жалко. И как он теперь платит за пальтишки детишкам?!
центральный вопрос, но может старшие уже подросли и зарабатывают...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>