?

Log in

No account? Create an account

В шаттле

Мы стояли в пробке перед въездом в Манхэттен и ждали, когда с моста Джорджа Вашингтона спрыгнет самоубийца.

Ну, или передумает.

Причины пробки было из нашей дали не разобрать. Да водитель рейсового автобуса, вставшего рядом, сказал нашему шоферу через раскрытое окно, что им передали по внутренней радиосвязи - мост закрыли из-за самоубийцы.

Уже третий на моей памяти, вздохнул водитель автобуса, о них даже по телевизору никогда не упоминают.

Резиденты в шаттле нервничали.

По понедельникам мост Вашингтона обычно удавалось проскакивать без задержек. А тут на тебе.

 

 

Доктора в нашей больнице – боги-судьбовершители. Глядят зевсами, вещают оракулами, самомнения – авгиевы конюшни.

Медсестры – младшие богини. Дамы с четырьмя годами колледжа, знают подноготную жизни, состоят в профсоюзе.

Оно самое, кстати, из-под лежачих пациентов не убирают, это обязанность помощника медсестры.

А интерны, или, по-местному, резиденты – подбожата.

Их то старший бог осадит, то младшая богиня презирнет.

Отыгрывают нервы резиденты порой после работы, в шаттле.

Маленький вэнчик этот снует с резидентами между манхэттенской больницей, занимающей несколько кварталов, и нашим крошечным лечебным учреждением в ближнем Нью-Джерси.

Я добираюсь на вэне от работы до метро по особому разрешению начальника больничной охраны. Прежний, бывший шеф местной полиции, мне ездить яростно запрещал. А новый махнул рукой – загружайся, если место найдется, нет проблемы.

 

В тот день резидентов в шаттле было лишь трое.

Одна, простоватая блондинка в зеленых рабочих штанишках-курточке, скрабе, по случаю дождя и прогноза потопа держала в охапке черные резиновые сапоги – почти такие же, какие носят в русских деревнях.

С сапогами в обнимку прикукожилась на заднем сиденье – и бум, сползла-скосилась в углу, заснула.

Зато двое других, Хирург и Патологиня , выказывали вельможно-докторское нетерпение Великих Людей, Которые Всего Достигли В Жизни.

Тем более, что водила оказался новый.

- В пять-десять отправимся, народ? – улыбнулся афро-битюг, оглаживая зеркальный бритый череп.

- Шаттл должен отъезжать в пять ровно! – застонала Патологиня. – Скорее поехали!

- Я просто хотел дать людям время... – виновато хмыкнул водитель. 

- Уже пять-ноль-пять! – многозначительно воскликнул Хирург.

- Начальника жду, дороги не знаю, - засмеялся битюг. – Вы, доктор, освободили бы переднее сиденье, там он сядет, чтобы показывать путь!

Есть такая категория работников в Америке – менеджеры низшего звена. Всегда в белых рубашечках и галстучках, очень деловиты и полны значения. Руководят персоналом аптек, универсамов, уборщиками – или, как в нашем случае, подразделением охраны. Зарплата у них чуть больше, чем у подчиненных, но власть прямит взгляд и осанку.

Начальник водителя, крошечный латинский мачо, важно сел на переднее сиденье с пакетом чипсов, пристегнулся ремнем  – и тут же расстегнулся, вышел вон.

- Что теперь? – процедила Патологиня.

Оказалось, что на стоянку для докторов напротив заехала машина, заняв последнее свободное место. Начвод стал перегораживать пластмассовыми кеглями въезд на стоянку, поедая чипсы.

- О, нет! – содрогнулась Патологиня. – Теперь он будет жевать чипсы, и пахнуть на весь салон!

Водитель, помогая боссу, рассказывал, как его вчера вечером остановила полиция.

- Они думали, это пистолет у меня торчит в кармане! – ухахатывался он. – А я просто люблю свою пишущую ручку носить в кармане брюк, это что, преступление?

- Может, я сяду за руль? И мы наконец поедем? – нетерпеливо процедил Хирург. – Будет безопаснее, чем сажать за руль этого клоуна!

- Ребята получают десять долларов в час, без медицинской страховки, - я обычно в шаттле помалкиваю, но тут не утерпел. – Будьте к ним снисходительнее....

- А мы? Мы тоже! – вдруг яростно зашептала Патологиня. – Если нашу зарплату разделить на восемьдесят часов в неделю, которые мы вынуждены проводить в больнице... то получится...

Она вытащила калькулятор.

- Двенадцать долларо в час, вот!

- Ну, у вас впереди светлое будущее, - миролюбиво заметил я. – А у этих ребят – не особо...

- Погодите! Это кто? Не может быть! – вдруг забился на сиденье Хирург, кивая на вышедшего с докторской стоянки старичка.

Я подумал – не меньше, чем губернатор штата забрел к нам на огонек.

- Неужели, это сам доктор Чи? Главный хирург больницы – и ездит на такой развалюхе? Он же многожды миллионер! Я не могу в это поверить!

- Ну, теперь хирурги получают не так, как прежде, - тоже удивилась Патологиня.

- Мужик делает по шесть хирургических процедур в день! Боже, да у него ужас какой-то, а не машина!

- О, да, - язвительно улыбнулась Патологиня. – Вы, господин будущий Пластический Хирург, автомобилем, который стоит меньше, чем двести тысяч, уж точно себя не унизите...

 

Мы уже отъехали от больницы, и Патологиня договорилась с кем-то по телефону пойти вечером в мидтауновский ресторан на устричный буфет, когда водителю позвонил опоздавший на шаттл резидент.

- Вернемся, захватим коллегу, народ? – спросил водитель.

- Нет! – закричала Патологиня, с отвращением сопя на чипсы.- Шаттл отходит в пять! Если кто-то опоздал – это его проблемы!

 

Начвод уверенно направил шаттл к хайвею, хотя именно там случались самые длинные пробки, и лучше бы было проюлить партизанскими тропами.

Но я промолчал.

Хайвей оказался поначалу пуст, настроение у всех улучшилось несмотря на радио с бейсбольными новостями, включенное битюгом на внятную громкость.

- Значит, Дерек Джетер по-твоему – самый великий игрок? – поддразнивал громилу  начвод.

- А кто? Эй-Род? Алекс Родригес? – резвился водитель. – Да он только с бабами голливудскими хорошо играет в койке!

Даже резиденты, казалось, повеселели.

- На обходах для доктора Чи главное – сходил ли пациент после операции по-большому, - кокетливо делилась с Хирургом Патологиня. – Если сходил – готовить к выписке. А если нет – доктор Чи может час стоять и убиваться, как и  почему тот никак не сходит, даже лично попомогать... А еще у нас в команде три цветных парня. Один из них заболел. Доктор Чи спрашивает – а где Жеральд? Ему говорят – вот он, Жеральд, болеет Дэн... Потом Дэн пришел, Кевин отпросился. Доктор Чи опять – где Жеральд? Наконец, и Жеральд скуксился. Доктор Чи хитро улыбается испрашивает – ага, теперь меня не проведете! Где... Кевин? Для него до сих пор все цветные люди – на одно лицо!

- Я с ним рядом стоял, когда он читал вслух карточку больного, - хмыкнул Хирург. – Суицидален, депрессивен, гей... Вдруг доктор Чи отбрасывает карточку и кричит на больного – ну, почему ты гей, а? Вот объясни мне, почему? А в другой раз, он ведь всех в округе знает, подводят к нему парня с ножевым ранением в плечо... И доктор Чи начинает на него орать – ты же теперь женатый человек, у тебя ребенок! Ты должен образумиться, болван ты эдакий! И – молотит его прямо по плечу, по ране, как бы приободряя... А парень побледнел, но так боится доктора, что терпит...

- Доктор Чи почему-то ко мне особенно благоволит, - потупилась Патологиня. – Он мне однажды почему-то решил рассказать, что у него много лет была любовница в Корее... А потом жена узнала – и ему пришлось прекратить связь... Он очень тосковал... А однажды кто-то ему, видимо, сказал, что я в колледже изучала музыку – и он подарил мне за хорошую работу два билета в Карнеги-холл...

Тут-то мы и застряли в пробке, примерно за милю до моста Вашингтона.

 

Узнав о самубийце, я ошалело задумался о том, зачем же выбирать такое неделикатное время. Мог бы, например, посводить счета с жизнью после десяти вечера. Крупнотоннажным и негабаритным грузовикам, например, не разрешалось переезжать мост до десяти вечера, и они смиренно ждали своего часа на отдельной полосе. Самоубийцы тоже могли бы потерпеть. Что-то театральное заподазривалось мне в желании прыгнуть с моста именно в час пик. Впрочем, в таком деле о выборе подходящего времени и удобстве остающихся, возможно, уже и мало кто задумывается.

Наш водитель нервничал  все заметнее.

- Эх, поговорить бы просто с парнем, - бормотал он. – Это же наверняка очередной черный дюд, на дури, который не знает, куда себя девать, которому все остохренело. Я бы подошел к нему, и мы бы поговорили. И он бы, может, передумал. Можно, я попробую? Я верю в то, что любую проблему можно решить, если просто поговорить с человеком...

Он даже начал открывать дверь.

- Куда? – взбеленился начвод. – Там полиция! Вертолеты! У них правила, процедуры! Кто тебя подпустит? Там специальные люди, которые знают, как с психическими разговаривать!

- Да, вокруг одни сумасшедшие, - сник водила. – Что творится с людьми? Вот у нас в больнице на прошлой неделе – вы слышали? Пришла в отделение скорой помощи ляля с ребенком, такая вся из себя, орел вытатуирован на крестце, серьга в пупке. Ну, а там надо долго ждать, не мне вам объяснять... Она час протерпела, другой, третий... А потом – все, ухожу, вашу мать и все такое... А охрана ее не выпускает, потому что ребенка уже зарегистрировали, и доктор ждет результатов анализа... Правило такое. А она – раз так, мать вашу еще раз... Звонит своему пчелику – медовый мой, меня тут обижают и не выпускают, спасай свою зайку-милку. Через десять минут подкатывает такой четкий, яростный пчелик в наколках. Не говоря ни слова. Берет милку, ребенка – и к выходу. Охрана наперерез. И тут я, как дурак, вперед вылез. Потому что верю, что любую проблему можно решить, если поговорить. Давай побазарим, предлагаю, по-человечески, как черный дюд с черным дюдом! А он мне мимоходом локтем – в челость, и поминай, как звали! Когда я пришел в сознание, их как раз полиция брала на хайвее номер четыре... Что творится  с людьми, объясните мне!

Хирург вдруг пробормотал:

- Я очень сожалею...

- Вот меня теперь с поста сняли, посадили за руль возить докторов, - сказал водила. – Психологическая травма, говорят. А я ничего, я просто пациентов начал немного бояться.

- Я очень сожалею, - повторил Хирург. – Это я был тот врач, который ее ребенка не отпускал...

- Вот так оно и бывает, - хмыкнул начвод. – Одни правила соблюдают, другие за это получают по морде. Жизнь так хитро устроена, ага.

- Но ведь и правда – такие правила! – Хирург виновато поглядел в зеркальце заднего вида, на шофера.

- Я чего, я окей, - пробормотал тот. – Система, я понимаю. Только мне дюда на мосту жалко...

И вдруг мы поехали.

- Прыгнул, - сообщил, выслушав рацию, водитель автобуса. – Фак.

- Вот и хорошо, - мрачно оживилась Патологиня. – То есть, конечно, ничего хорошего. Но хорошо, что мы наконец поехали.

Шаттл остановился.

- Я чего-то...- виновато поглядел на начальника водитель. – Не могу... Мимо такого места...

- Хочешь, я  поведу?

Они поменялись местами.

Вскоре мы въехали на мост. Пешеходные дорожки и перила его были, как обычно, пусты-чисты.

- Просто система идиотская! – пробормотал Хирург. – Во всем! Например, я сижу в больнице сутками. Но вводить данные должен только во время восьми часов, которые мне оплачивают. Каждый клик вне восьми часов – нарушение федеральных правил, я несколько сотен нарушений накликивал из принципа. Пока мне не пригрозили из резидентуры попереть. Мол, я трудный резидент, и бузю на свою же плешь. Теперь кликаю только в последний час из восьми положенных... Это просто сводит меня с ума! Но если не играть по правилам – то куда, с моста вниз головой?

- Господи, и ведь я же ничего особенного не хочу, - прошептала, озираясь на мост, Патологиня. – Только немножко денег, только устричный буфет по понедельникам. Но за это приходится каждый день переживать столько ужаса. Может, мне еще не поздно все поменять. Может, мне еще не поздно переучиться на адвоката, и все тогда будет хорошо...

Я чуть было не сказал, что моя жена, поработав доктором, пошла той же дорогой и  как раз сейчас учится на юриста.

Но промолчал.

- Теперь меня и за рулем не оставят, да? - улыбаясь, спросил битюг у начальника. – А ведь я ни в чем не виноват. Просто вокруг мир какой-то сумасшедший, и я его порой немножко боюсь, ведь обычное дело...

Начальник водителя только выбросил вперед руку и уверенно провозгласил:

- Я совершенно точно знаю только одно. Что Алекс Родригес – лучший игрок всех времен и народов!

Наш шаттл остановился у светофора перед Центральным Парком, возле того самого дома под названием Дакота, где когда-то жил Джон Леннон и где даже скромные квартиры стоили не меньше пяти-шести миллионов.

Вдруг спавшая с сапогами в обнимку простушка в скрабе, как по команде, проснулась. Зевая, она безмятежно улыбнулась попутчикам, попросила выбросить ее на перекрестке – и с сапогами наперевес побежала под начавшимся дождем к угодливо распахнутой дородным щвейцаром дакотовской двери.


Comments

Спасибо, Андрей..
Как будто фильм посмотрела...
редакционный совет госкино не утвердил бы такую фильму, где всепобеждающий оптимизм и всесокрушающий динамизм, спрашиваю я товарища автора
Класс!
мерси боку, но вот я как читатель и чукча не уверен - может, например, надо было четче выразить основную мысль. и - какая же она?..
Прекрасно! И, несмотря ни на что, захотелось в Нью-Йорк.
как я Вас понимаю. Мне в него хочется, даже когда я в нем.
люди везде одинаковы:-)))
да, хотят одного и того же, и одного и того же не получают...
"Если разделить восемьдесят часов в неделю, которые мы вынуждены проводить в больнице, на нашу зарплату... то получится...

Она вытащила калькулятор.

- Двенадцать долларо в час, вот!"
Тут что-то не так с арифметикой.
Да, я зануда.
А рассказ прекрасен.
ну да, зарплату надо делить на часы, а не наоборот. я девушку не проверял, но если 40 тысяч долларов годовых разделить на 48 недель и на 80 часов - что-то вроде того и получится, вроде бы
Спасибо
да завсегда, делов-то
спасибо :-)
а перед школой моей на улице Коперника трамвай, наверное, так и замирает на спуске согласно правилам технической безопасности
Прекрасно! Как всегда.
значит, пора написать что-нибудь ужасное... про вампиров, что ли?
Тяжка доля резидента...

Задумалась, что, может, у нас тоже был на мосту самоубийца какой-нибудь. В воскресенье на большой улице недалеко от нашей была такая пробка..Никогда у нас такие пробки не видела жуткие. Обама точно не приезжал. Мы с детьми вообще пешком до дома добрели, торопились по делам. Пришли домой, перекусили-переоделись, а пробка была все еще там же. Плюс по встречной линии несколько скорых и пожарная машина пронеслись. И нигде ничего не сказали, ведь у нас деревня маленькая, про каждую аварию пишут обычно.
раз газеты не написали - заговор, полиция проштрафилась или родня мэра наскандалила
Композиция крепкая. Коротенькая поездочка и у ней такие веточки))
Спасибо большое!
это такой литературно-математический вызов - свести на узеньком отрезке шесть характеров и каждый показать-повернуть
Блестяще.
Мне очень, очень понравилось.
отлично написано. спасибо - как будто сама там была )
живенькие значит резидентики получились
да, очень хорошо :)
спасибо, что понравилось
Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.