?

Log in

No account? Create an account

Конец света

- Пенсильвания отвалилась, - сообщил c кривой улыбкой Чарльз, переключив свой DVD-плеер на радиоприем. – Северные штаты атлантического побережья – тоже...

 

Было около четырех часов пополудни четверга 14-го августа 2003 года.

           

Мы выдернули шнуры из погасших стабилизаторов вышли на улицу. Народ растерянно толпился на тротуаре с раскупленными в соседней арабской лавчонке галлонами воды. В стекляшке-прачечной кто-то молотил по центрифуге, пытаясь вызволить недостиранное белье. На перекрестке под мертвым светофором опасливо дергались машины.

 

- Надеюсь, это не Осама, - скорбно кивнул мне раввин Ливи-старший, хозяин Кашрутовой Лаборатории и батюшка хозяина нашей компьютерной фирмы, раввина Ливи-младшего. Пиджак, лежавший на его руке, был сложен по-армейски, в линеечку.  Раввин был готов ко всему.

 

Ливи-младший принес откуда-то фонарик и пистолет - и теперь обустраивался для ночевки в офисе. Прошлое  массовое отключение света (блэкаут) двадцать лет назад вошло в историю Нью-Йорка массовыми грабежами.

 

 

Я в последний раз позвонил на угасающей телефонной батарее. Домашний аппарат устаревшего образца работал благодаря потому, что на нем не было автоответчика, а питался он по-старинке, от телефонной линии. 

 

- Ты можешь попытаться доехать домой на автобусе, - посочувствовал мне Ливи-младший.

 

Я жил дальше всех, в Квинсе. В нормальные дни дорога в один конец занимала на метро полтора часа. Но теперь метро превратилось в бесполезную выставку железа.

 

- А я ни-ког-да не ездила в автобусе! – восторженно отозвалась одна из незамужних сестер Ливи-младшего, случившаяся рядом. – Как это, наверное, интересно!

 

- Ребенок вроде бы окей с тещей, - сказал я. – Так что я, пожалуй, пошлендаю к жене в Мидтаун.

 

- Пешком? – удивилась Ливи-сестра. – Из Бруклина в Манхэттен? Но ведь Квинс – почти рядом, если идти напрямую...

 

Мы вышли на некогда блистательный бруклинский Истерн Парквей. Чарльз и Джоэнна жили в Парк Слоупе, нам пока было по пути.

 

- Из огня да в полымя, а, ребята? – посочувствовал я.

 

Сезон отпусков подходил к концу. Джоэнна только что вернулась из родного Гонк Конга, закрытого сразу после ее приезда на карантин из-за птичьего гриппа. Чарльз – из Нигерии, где его подружка обучала работе с компьютерами местную молодежь и где только сделанная загодя по требованию госдепа прививка уберегла его во время эпидемии желтой лихорадки.

 

- Возможно, всему виной пожар электростанции на Ниагарском водопаде, - пересказывал Чарльз на ходу последние новости из обантенненного уха. – Впрочем, никто ничего толком не знает... Канада тоже отвалилась...

 

- По всему миру в последнее время творится черт-что, - пробормотал я.

 

На аллейных лавочках уже скопились возбужденные афроподростки в белоснежных исподних майках. Один с блатной улыбочкой шатнулся было к нам. Да, разглядев Чарльза, дитя конголезца и ирландки, раздумал приставать.

 

Было пять пополудни. Светлого времени оставалось около трех часов.

 

- И только теперь мы видим первых полицейских! – возмутилась Джоанна. Взмокшие офицеры перегораживали алой ленточкой вход на станцию метро Франклин Авеню.

 

На перекресток в нескольких метрах от них выскочили две кряжистые афротетки в шлепках. Одна из них на ходу доедала булку. Залипнув спиной к спине, тетки вдруг деловито затанцевали перед машинами, вдохновенно размахивая мягкими, как сбитни, руками. Автотечение по Ист Парквею недоверчиво послушалось их команд и рывками возобновилось.

 

- До понедельника, - попрощался Чарльз. - Вряд ли они что-то успеют быстро починить, а послезавтра уже уикенд.

 

На мосту, соединявшем Бруклин с Манхэттеном, я снял мокрую рубашку. Ветер вкрадчиво облизал мои сырые дебелые бока.

 

Меня охватил обычный приступ ужаса. Огромных мостов я боялся с детства. Я вспомнил, как в лет тридцать назад мы шли с отцом от Котельнической набережной в Лужники, и отец смеялся надо мной, потому что я боялся упасть. Мне было страшно на большом мосту и сейчас.

 

Чтобы отвлечься от манящей воды, я стал поглядывать на нижний ярус. Там деловито валила из Манхэттена густая толпа. Желтыми пятнами дрожали зонтики двух пожилых китаянок. Босопятая смуглянка прижимала к офисной груди туфли с высокими каблуками. Взмокший хасид расстегнул и сразу же испуганно застегнул пуговицу тяжелого лапсердака. Маленькая девочка на папиной шее играла волосами на подручной лысине.

Мускулистый бро, обогнав меня, презрительно усмехнулся и гордо стянул свою майку.

 

Было очень тихо, никто не ругался, не клял мэрию, или правительство, или энергетические корпорации, вдруг лишившие пол-страны электричества.

 

Наконец я спустился в Манхэттен и миновал чайнатаунский парк. Народу в нем было чуть ли не столько же, сколько шагало по мосту. К питьевому фонтанчику скопилась густая очередь.

 

Я шатнулся в первый попавшийся магазин.

 

- Минуточку! – отогнал меня сторожевой подросток, изнутри налегая на дверь.

 

Он впускал в торговую темноту только по одному, соблюдая равенство входяще-выходящих. Я подождал, но из магазина никто не выходил. Касса не работала, деньги за прилавком считали и пересчитывали вручную в тусклом свете оконца.

 

Следующий магазин был открыт настежь. Покупатели хватали остатки пакетов со льдом.  Я взял без сдачи галлон джинджер эля и шоколадный батончик и зашагал к Бродвею.

 

Лишенный кондиционеров, манхэттенский люд бесцельно слонялся в несвежих, мятых сумерках. То тут, то там усталая толпа, окружив человека с радио, вслушивалась в новости без новостей.

 

В улочонке за Триумфальной Аркой я увидел красавицу, какие цепляют глаз не чаще не раза в году. Она перебежала улицу и вдруг, сломившись пополам, с пьяным хохотом упала на руки двум радостным бандеросам в широченных, модно приспущенных джинсах.

 

Из ресторанов на Восьмой Авеню выносили скоропортящуюся еду. Блюда раздавали где по два доллара за тарелку, где бесплатно. Гурманы придирчиво выбирали, жевали, не покидая блока, и возвращались за новым яством.

 

Человек с очередным радио сообщил, что на Таймс сквер какая-то фирма бесплатно раздает с грузовика спортивную обувь.

 

Вокруг Пенн Стейшн на газетках и пластиковых пакетах лежали дальние пригородники. Шансов попасть домой у них не высвечивалось. Кто-то уже сонно обмяк, другие скучали, стыдливо дожидаясь темноты (через день газета «Дейли Ньюс» поместит фотографию молодой дамы, стоящей посреди пробуждающейся толпы с гордым плакатиком: «Я спала со всеми этими мужчинами!»)

 

На площади перед терминалом на Сорок Второй близкогородняя толпа только что отштурмовала единственный обозримый автобус - и смирно сжалась. Два служителя терминала вооружились мегафонами и медленно повели за собой автобус по запруженной народом Восьмой авеню, словно циркового слона.

 

Толпа покорно расступалась с проезжей части, пропуская шествие. Я удивился, насколько спокойными и будничными были лица и разговоры вокруг.

 

Жена, к счастью, оказалась еще на работе, хотя ее суточная смена давно кончилась.

 

- А у нас прохладненько, потому что свой больничный генератор! – радостно сообщила она. – Ты с ума сошел, из Бруклина в Мидтаун придти пешком? Но это хорошо, а то я не знала, что мне делать. То ли оставаться тут на ночь, хотя комната отдыха резидентов уже переполнена. То ли идти неизвестно куда.

 

- Мы пойдем домой, - решил я.

 

И мы пошли из Манхэттена в Квинс.

 

Посреди Девятой авеню мы поняли, что превратились в невидимок. Автомобили на перекрестках под безлунным небом слепо тормозили лишь возле бедра.

 

Кварталы стояли мертвыми глыбами, чужие, мертвые. Плоская тишина вызывала головокружение, однако гул одинокого генератора под небоскребом уже казался кощунственным скрежетом из другого мира.

 

Сидеть по домам, похоже, было душно и скучно. Манхэттен гулял. Переполненные рестораны работали при свечах, распахнутых окнах и дверях. Вокруг гостиниц слонялись отвергнутые, холлы были заставлены чемоданами.

 

Искальцы дешевой еды толпились вокруг невесть откуда взявшейся одиночной тележки с гамбургерами. Продавец-индус нервничал, его лицо и руки сливались с темнотой.

 

Мы рассчитывали попасть на автобус, обычно отправлявшийся со Второй Авеню, но на подступах к мосту Квинсборо толпа безнадежно загустела. Полицейские яростно размахивали фонариками, формируя колонны. Движение по мосту было только по нижнему ярусу, из Манхэттена.

 

Едва оторвавшись от земли, да еще и глухой бессветной ночью, я испытал новый прилив мостового ужаса. Черная вода, казалось, поднялась до перил и перехлестывала в пустое небо.

 

Я в тоске оглянулся на Манхэттен. Он словно сгорел. Вместо вечных рождественскх гирлянд, сливавшихся со звездами, торчали черные головешки. Света не было, скорости света на было, неминуемо свернулось калачиком и время. Тихий небосвод свисал вялой стылой простыней.

 

Какая-то догадка пронзила меня, но у меня уже не было времени, чтобы додумать ее до конца.

 

По отмашке полицейского лучика наша колонна двинулась к Квинсу. Рядом измученная мамаша тащила на спине спящую девочку. Два крепыша впереди, обсуждая последнюю игру «Янькиз», освещали дорогу фонариками. Мы то и дело останавливались. Люди невольно понижали голоса. По полосе слева ползли автомобили. Удальцы заскакивали на подножки фургонов и, свисая на руках, проезжали вперед. Мы шли по мосту больше часа.

 

 На другой стороне моста выстроились машины. Я бросился сулить наобумные сорок долларов за подброс до Форест Хиллза, но один водитель так же наобум запросил восемьдесят, а другой, отмахнувшись, нашел китайскую семью с тремя детьми и повез ее бесплатно.

 

Мы прошли еще немного с тающей толпой и вдруг увидели автобус. Мигающий номер на табло менялся. Благодаря моему многолетнему опыту штурма «Икарусов» у станции московского метро «Петровско-Разумовская», мы влезли. Двери закрылись, автобус тронулся.

 

Вдруг по салону пронесся выдох радости, защелкали аплодисменты. Слева вырос ком огней. Горели окна в нескольких многоэтажках, витрины супермарета и видеопроката. Поначалу мы решили, что все кончилось. Но оазис проплыл, и снова навалилась тяжелая темень. Видимо, для нескольких кварталов попросту заработал местный генератор.

 

Вскоре автобус замер. Прождав минут двадцать, я разжал двери. Мы вывалились возле кладбища и зашагали вдоль Квинс Бульвара. За кладбищем мальчишки азартно поливали ходоков водой из ведра и осыпали их кубиками льда – по просьбе и без. Я шагал уже восьмой час. Меня несли уже не ноги, а облако мягкой нетающей боли.

 

Неподалеку от нашего дома мы снова влезли в автобус и доделали остаток пути на колесах.

 

Дома при зыбком свете свечи, я наконец додумал свою оборванную на мосте Квинсборо думу.

 

Голливудские фильмы, похоже, врали для пущей красы. На самом деле все должно было закончиться без цунами, астероидов и большого грохота. Конец света, во всяком случае на этом участке суши, думал я, пройдет организованно и без шума. Люди доедят ресторанные блюда, повеселятся, попрощаются и тихо разойдутся по домам с детьми на руках, обсуждая последние бейсбольные игры.

 

- Все-таки ты сумасшедший, - пробормотала жена, накрыв простыней спящего ребенка. - Шел бы из Бруклина сразу сюда. Нет, потащился зачем-то в обход, через Манхэттен...

 

- Просто мне хотелось встретить конец света вместе с тобой, - пробормотал я.

 

Вокруг снизу доверху, куда ни глянь колыхалась равномерная темень, и только где-то вдали то гасли, то снова появлялись несколько точек-огоньков. Но было уже не разобрать, то ли это дрожали свечи в далеких окнах, то ли просто мигали случайные звезды.


Comments

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
это отлично.
спасибо.
действительно отлично.
прямо какой-то Исход...
хорошая психотерапевтическая помощь московским френдам
да, я все думал, как сделать так, чтобы и деликатно, и в тему...
Сильно. Красочно. Трогательно.
всегда-с
А сколько еще ждали до возвращения электричества?

Спасибо вам за светлую (в разных смыслах) историю!
кажется, на следующий день вечером начали освечивать некоторые районы, а в субботу-воскресенье все наладилось повсюду
А у нас в Нью Джерси электричество было, но мы вам сочувствовали...
спасибо, мы смотрели на нью-джерсийские огни и завидовали
Романтичная история получилась.
ага, за любовь, а вовсе не за блэкаут...
Мрачненько, но красиво!
ну, имеем и веселенького в ассортименте...
Я в тот день пришла на работу и обнаружила, что ни один штатовский сервер не работает.
Ни один.
Такая жуткая мысль была: может, уже нет никакой Америки.
Я тут сижу, пью кофе, а там, на другой стороне шара, уже нет ничего.
ишь, какое эхо было, я и не знал
сильно написано.
так впечатление было сильное
Отлично, спасибо.
всегда рады отличиться...
Поесле вчерашнего смога, застилавшего Питер, ощущение было тягостное - по всем френдлентам потекли вопли кликушей, ссылки были одна мрачнее другой, а вот сегодня задуло свежим ветром - и Ваш пост очень светлым получился, спасибо Вам, читается на одном дыхании!
стараемся, ага...
Замечательно! как всегда!! и очень ко времени..

у нас тут было страшноватенько первые 30 - 40 минут. я приехала домой, света нет..
ну я сначала ничего особенного не подумала, бывает. НО тут звонит Муж, и сообщает новость, что света нет нигде!!! и чтобы я первым делом набирала воду во все имеющиеся ёмкости. и пока не объявили, что это только лишь авария на электростанции, было прямо скажем жутковато. а потом уже было приключенчески весело!
воду набирать, когда света нет - это здорово, это только мы так сообразить глубоко умеем
ochen-ochen, prosto beret za dushu...Mi o blackoute slichali po radio, slava bogu, samim ne prihodilos perezhit, tolko pol-dnia pri uragane (naverno, eto bil 2000 god) nu i freezing rain izgnal nas na nedelu iz domu, ne pomnu uzhe v kakom godu:-)
а вот нам серьезного урагана не доводилось испытать, до Нью-Йорка только задохлики какие-то доползали
Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.
Спасибо. У Вас получился приятный такой апокалипсис, роматичный такой. Боюсь у нас получицца по иному...
ну, даже в апокалипсисе почему бы не наскрести чуток приятности...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>