?

Log in

No account? Create an account

Страшное место

Наша больница переходила на новую компьютерную систему, чтобы стать «безбумажной». Для учебы во дворе поставили трейлеры-вагончики. Уроки-вебинары вели инструкторы из Далласа. Ни мы живьем учителей не видели, ни они – нас. Общались мы по телефонной линии конферес-звонков. А премудрости инструкторы показывали интернетно, на экранах наших мониторов, наблюдая за упражнениями учеников на своих экранах и при нужде «беря управление» нашими компьютерами на себя и помогая выполнять задания.

На четвертый день недельного курса боевая инструкторша Кейтлин зазвучала как-то жухловато. Едва утренняяя лекция закончилась и начались упражнения по созданию таблиц контроля за состоянием пациентов, она вдруг после непривычно длинной паузы брякнула:

- Вот я сижу тут одна в классной комнате перед шестью экранами вместо людей. Только наклейки с именами на нижних панелях. Странное чувство.

 

- Как там у вам погода, в Далласе? – откликнулся Судовод. – У нас жара – вся трава на газонах выгорела.

- До сих пор не могу прийти в себя, - продолжала, словно не слышала сводки нью-джерсийской погоды, Кейтлин. - Представляете, сегодня утром узнала, что мэр нашего городка застрелила свою дочь. А потом застрелилась сама.

Мы переглянулись.

- В самом Далласе проживаете? – почему-то уточнил Судовод.

- Пригород. Тихое, приятное место в лощине... Вчера наша мэр не пришла на городское совет, телефон ее не отвечал, - забубнила, словно молитву читала, Кейтлин. - Вот и вызвали полицию. На пороге дома лежали ключи и записка для полицейских с просьбой приготовиться к тому, что они увидят внутри. Ну, и еще одна записка была уже в комнате... Никто не может понять, почему. Два года назад она потеряла мужа – рак. И вдруг – это. Ни с того, ни с сего. Дочка только что закончила школу, училась вместе с моей дочерью...

Я поглядел в окно. На сухом ветру потрескивали бумажные листья нагих платанов-бесстыдников. Над нашим учебным вагончиком возбужденно стрекотала в неряшливом гнезде стайка невесть откуда взявшихся возле нашей больницы крошечных цветных попугайчиков. В гальковой рытвине у ограды, обозначавшей периметр больницы, среди рулонов платанной коры валялись оставленные ночной сменой использованные презервативы. Сегодня был четверг, и к прежним трем прибавился четвертый.

- Мы хоть и экраны в пустой комнате, но все понимаем, - тихо сказал Судовод. – Просто у вас там в Техасе, ребята, слишком много оружия.

- Может, и так,  - пробормотала Кейтлин. – Может, и да. Мне это и самой сначала было как-то странно. Я ведь родом из ваших тихих, прекрасных мест. Окончила колледж медсестер в Маува, штат Нью-Джерси. Мечтала работать в какой-нибудь нью-йоркской больнице. Помогать людям в лучшем городе мира – чего же еще можно желать? Нашла работу в Гарлеме. И в первое же мое дежурство –  три полосные операции, и все три пациента умерли у  меня на руках. Господи, каким же страшным местом показался мне этот Гарлем, этот Нью-Йорк... Я не смогла дальше. Поняла, что иду какой-то не той дорогой... Спросить совета было не у кого, только у папы. А он сказал – если не знаешь, куда себя девать, записывайся в армию. Я так и сделала. Только позже поняла, почему отец посоветовал армию. Потому что там всегда можно найти мужа. Девять лет я сопровождала раненых при перелетах домой. Сначала из Ирака. Господи, думала я, какое же страшное место этот Ирак. Потом из Афганистана. Какое же страшное место этот Афганистан... Когда мы с мужем, офицером-танкистом, развелись, я уволилась из армии. Ведь если бы меня направили в одно из страшных мест – кто бы позаботился о моих детях? И вот я нашла новую, гражданскую работу в Техасе. И ехала туда через всю страну на машине, дети пока оставались у моих родителей. На границе Техаса, помню, был плакат – трое с ружьями и надпись «У нас терроризм не пройдет!». Очень мне как-то спокойно стало. Но только на минуту. Потому что тут же меня обогнали два потрепанных грузовичка. То ли они гонки устроили, то ли у них какой-то спор вышел и они не давали друг другу дороги. Но я вдруг оказалась между ними. И вижу – окно правого грузовичка опускается – и оттуда в левый с яростными воплями швыряют железную банку пепси-колы!  Ловко так запустили, банка пролетела мимо моей машины и впечаталась в дверцу левого грузовичка. И все это – на скорости восемьдесят миль в час! И вдруг окно левого грузовичка тоже опускается... И оттуда медленно выползает ствол ружья! И целится прямо мне в висок! Я могла поклястья, что даже слышала клацанье затвора! Я заорала от ужаса и вдвила педаль тормоза... Съехала на обочину... Слышала ли я выстрел, или мне показалось, я уже и сама не знала. Меня трясло, как малярийную... Господи, я-то думала Нью-Йорке страшно, в Ираке, в Афганистане... Но такого ясного и неотвратимого ужаса, такой близости смерти, как на безликом техасском хайвее, я не испытывала никогда! В какое же по-настоящему страшное место меня угораздило попасть! Я уже лихорадочно выбирала минуту, когда на хайвее не будет машин, чтобы развернуться...

Мы бросили лабораторную и дружно пялилсь в трехлпачатный, похожий на куцую морскую звезду, телемикрофон.

- В жизни никогда не знаешь, где тебя что настигнет, - помолчав, продолжила Кейтлин. – И порой  незнакомому человеку, какому-нибудь попутчику, вдруг открываешь такое о себе, что лучшему другу бы не рассказал. А вы еще незнакомее, чем незнакомцы, вы – экраны...  Так вот, у меня переломный момент жизни случился как раз там, на сером, пыльном хайвейном перегоне. Я уже разворачивалась, когда вдруг поняла, что все время только тем и занимаюсь, что бегу от страшных мест. И никогда не начну жить по-настоящему, если так и буду бегать. И единственный способ начать жить – это перестать бояться. И начать жить в одном из страшных мест – так, чтобы уже некуда было бежать. И нечего было бояться. И мне вдруг сразу стало спокойно на душе. Даже уютно. С тех пор и живу в Техасе, и нормально себя чувствую. Вокруг много чего проиходит. Потому что мир  вообще, если приглядеться -  страшное место. Но я держусь... А теперь, дорогие мои друзья-мониторы... – голос Кейтлин набрал прежней бодрости и напора, - давайте поглядим, как вам удалось построить таблицы контроля за давлением и температурой пациентов!

Ни Судоводу, ни  мне строить таблицы не хотелось.

 - Ты знаешь, а в Китае во многих гостиницах номера снабжены бесплатными жидкими презервативами, - поглядев в окно на приоградный ров, прошептал я. – Только вот я понятия не имею, как эти штуки работают.

- Страшное место этот Китай, - содрогнулся Судовод. – Ну, наше министерство еды и лекарств такой гадости для населения никогда не одобрит...

Мы, уныло посопев, начали строить на экранах таблицы. Но я почему-то до самого перерыва думал не о таблицах и даже не о Техасе - а о том, откуда все-таки возле нашей больницы взялись крошечные попугайчики,  то ли какой-то пациент принес их с собой и умер, и им теперь некуда деваться, то ли у них все-таки есть хозяин, и когда настанут холода, он непременно заберет их к себе на зиму в тепло родного дома.

Comments

попугайчики перелетные :)
лучше попугай в небе, чем белка в колесе...
традиционно прекрасно
птичек жалко
птичек, их всегда жалко. хотя по новейшим сведениям науки они - выжившие динозавры, и тогда они бывшие чудовища и самые умелые выживальцы
Как Кейтлин хорошо по-русски говорит!
ага, порой так и хочется толстовских текстов, со страницами прямой иностранной речи... нет и увы, мы не толстые-с...
Вот это пробило!!!
спасибо будет слишком тупо и банально за такой рассказ, но других достаточно адекватных слов нет, поэтому скажу просто: Спасибо!
всегда рад доставить...
Как хорошо!
(Но за попугайчиков теперь волнуюсь.))
как выясняется, попугайчики, как и щелкоперы, тоже бывают перелетные, так что, может, и ничего...
Мое почтение! А вот скажите - Вы знаете фельетон Давлатова в поддержку Израиля о том, как вот мальчик-первоклашка Лурье терпел-терпел издевательства старшеклассника, а потом взял кирпич и выбил тому восемь зубьев. Нарушил закон, зато - защитил себя. Думаю, Давлатов защищал не аннексию Голанских высот (что формально было поводом), а атомную бомбу Израиля (дело Вануну). Мне интересно - вот как такая ситуация в американской школе - реальна? Бывает? Меры против принимают?
Ситуация преувеличенной мести задирам (bullies), на мой иммигрантский зор, типична и архетипична. Она разжевана-растиражирована в, наверное, десятках телесюжетов, я наскидку вспоминаю Seventh Haven, например. Это, мне кажется, один из главных кошмаров американской школы - что придет избиваемый замухрышка и всех бугаев перестреляет вместе с учителями и случайными детьми. Но при этом. Проблема bullying постоянно обсуждается и осуждается в классах, газетах и ТВ. Детей пытются убедить, что быть bully - это не cool. Жаловаться на задир учтелям можно и нужно. Задир отправляют к школьным психологам, которые пытаются найти причины злобности и "выработать" ее, пока не поздно. Тем не менее сильные, особенно в средней школе (middle school) бьют слабых повсюду, и родители готовят мальчишек к тому, чтобы те смогли постоять за себя в драке. Мой идет в последний, 5-й класс elementary school, там все дети росли вместе и потому особо не дерутся. Но в автобусах, пока ихвезут домой, драки постоянные и порой жестокие, и никто их унять не может.
Прекрасно!
В Техасе мой муж однажды обогнал на дороге потрепанный автомобиль.Тот быстренько догнал о и обогнал его,и муж увидел,как в левое окно возле переднего сиденья вдруг высунулась волосатая задница.
Забавно,что обе машины напавлялись к одному магазину (дело было вечером).На парковке из потрепаной машины вышел тщедушный мексиканец, в котором никак невозможно было предположить таких гимнастических возможностей.
Горячие люди они, техасцы!
задницы все-таки безопаснее стрелялок, хотя культурный шок от тех и других на трассе, видимо, сопостравим...
Да, здорово!
вот и славненько, вот и мерсибоку
Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.
Рассказ замечательный, очень жизненный, и композиция сбалансирована мастерски.
Mahwah произносится как "Мава", с ударением на первом слоге, и "а" - долгое
поправил махву компромиссно - х для достоверности убрал, а у из вредности оставил
Про жидкие презервативы очень к месту:) А вообще все правильно, рассказ задумывет. Проблема не в жутких местах, а в наших страхах. Кому-то и темный туалет "жуткое место", а кому-то и в российских мегаполисах хорошо живется.
они так поразили воображение, что не смог удержаться, включил в текст
)))