?

Log in

No account? Create an account

Предварительный заказ

В отличие от инженера человеческих душ писателя Чехова инженер-проектировщик душевых и ванных Дима был приверженцем крупных форм. И даже не столько литературных. Сколько женских. Наждачнее излагая, тяготел Димин глаз к крупным девушкам с развитыми выпуклостями, не стесняющимся и не стесняющим своего генетического богатства. Вызывали они у Димы  мистическое мление и задор жизни. А на кости и мослы облизываться он был не охотник. Тем более, что и сам выдался мужчиной видным, с габаритами.

Увы, в вопросе женского идеала Дима топтался не в ногу со временем и особенно пространством. Хотя проектируемые им обширные залы помытия заказчикам вроде бы нравились. Но Москва в целом, безродно-космополитически поплетясь вслед за вегетарианской западной модой, возвела в лекало тощие формы и эстетику измождения и шаткости. Так что здоровые телом девушки себя не лелеяли, а наоборот изводили голодом и болезнями психики. Неудивительно, что особенно летом Дима испытывал на улицах города выпадение из эстетического ряда, переживая комплекс ненужного, обойденного лаской судьбы человека. 

Чем жарче и заголеннее выдавалось лето, тем сиротливее ощущал себя глаз Димы. Совсем как зрачок городского сумасшедшего в обедненной бетонно-прямоугольной геометрии современного урбанистического пространства дьявольской стилистки ЛеКорбюзье.

А тут еще на работе заказчик-строитель очередного элитного подмосковного поселка поделился взахлебным впечатлением о новом клубе экзотического танца  «У Ипподрома» на Беговой, в котором брыкались ногастые и бедрастые девушки - и правда чистые лошади в необидном, политически корректном разрезе образа-аналогии.

Поэтому когда супруга Димы Светик, смущенно рдея, объявила, что она замаялась придумывать мысли, и на свой близящийся день рождения любимый муж может получить все, что сам пожелает в рамках бюджета на двести долларов, Дима поглядел на нее больными глазами - и задумался.

Упускать такой шанс было обидно.

Редкий раз ему удавалось угодить Светику с подарком к ее дню рождения, отмечавшемуся месяцем раньше. А тут он вверг жену в гастрономическое счастье и вакханалию благодарного секса, подарив ей многоступенчатый чайник-ракету, способный правильно заваривать чаи разных кипячений, включая белый, улунг и даже имбирную йамамотойаму.

- Все, что захочу? – уточнил Дима.

- Кроме гадостей, - уже не так уверенно кивнула Светик.

Дима еще раз прокалькулировал риски. Вероятность того, что в мановение мига семья его распадется, была все-таки небольшая. А украдничать и врать супруге, обладавшей ярким талантом следователя, тайно посещая злачные притоны порока, Диме было себе дороже. Все равно его бы разоблачили и подвергли моральным наказаниям и пыткам.

Дима верил, что смелость города берет. Не говоря уже о клубах экзотического танца.

- Тогда - хочу на стриптиз, – несмело улыбнулся он.

- Интересный выбор для отца  и мужа, - икнула Светик.

 

Поначалу авангардная идея Димы в сознании супруги не уживалась.

- Мы люди современные, без предрассудков, - ядовито улыбалась она. – Поэтому. Только. Через. Мой. Труп.

Но уже через неделю, разостлав перед супругом скатерть-самобранку с устрицами и омаром, прибросившая на формы и содержание какой-то безумный бутиковский тюль с рукавами Светик ревниво уточнила:

- Зачем тебе чужой стриптиз-то?

Дима повздыхал и дохлюпал на всякий случай устриц:

- Танец есть выражение мысли посредством движений тела, чисто эстетическая категория. А чем больше тела, тем больше выражения... этой самой мысли...

- Убью, - вздохнула Светик.

- Ладно, тогда я просто - больной человек. Тварь и ничтожество. Раб животных страстей и низменных извращений. Не ценящий высот судьбы и достойный презрения и медикаментозной терапии. Тянет в грязевые низины, сам не зная почему

- Правду уточняй, тварюга!- потребовала Светик.

- Помнишь поездку в Лондон? – скривился Дима. – Тауэр? Крошечное историческое полено посреди площади, на котором отрубили голову семнадцатилетней леди Джейн Грей, которая аж девять дней была королевой Англии? Такую простенькую, маленькую, по-домашнему уютную плаху?

- Как ты нам одно блюдо на двоих в ресторане возле Тауэра брал, деньги экономя, помню хорошо. А полено – нет, не очень, - содрогнулась Светик.

- Так вот, у меня в последнее время часто вздымается такое чувство, - признался Дима. - Будто меня неумолимо тащат через площадь к этому самому полену. И ничего уже остановить нельзя. И надеяться осталось только на то, что топор будет достаточно острый, и башку отсекут безболезненно, с первого маха. А, например, не с одиннадцатого, как графине Сэлсберри. Которая в свои шестьесят восемь лет после первого удара топором, пришедшимся на плечо, вскочила и убежала с плахи, и за ней гонялись по всему Тауэру, пока не зарубили...

- Ты о чем бредишь, милый? – ласково ужаснулась Светик.

- Мне будеть чуть спокойнее волочься под метафорический топор, если схожу на лошадок, - пробурчал Дима.

- То есть, то, что у тебя семья, дети – это тебя не успокоит? А вот голые лошади -  они да, придадут сил? – призадумалась Светик.

- Говорю же, я псих и ничтожество...

Света, добрая душа, посопела и чуть изменила свою философию:

- Ладно, пойдешь на стриптиз не через мой труп. Но с моим трупом. То есть, со мной. Только меня наверняка вырвет. Потому что мне противно даже, и я не понимаю, что. Но если я приму десять рюмочек текилы, то буду уже как вполне стриптизо-лояльный труп. Раз уж мы обещали в церкви при венчании все, что ни выпадет, пережить вместе....

- После десяти текил тебя и без стриптиза выворотит, родная, - с показной грустью, вызванной тем, что его якобы опять объегорили вокруг пальца, заметил Дима.

Конечно, идти в клуб, эту аллегорическую Тулу, с благоверной, то есть со своим не менее аллегорическим самоваром, было не ахти какой удачей.

Но ведь - жена женой, пусть сидит и брюзжит, и гоняет туда-сюда текилу, невелика помеха.

А вот попить чайку в Туле Дима все-таки планировал. То есть, получить сеанс частного танца на коленках, и чтобы его обязательно отхлестали голыми грудями по щекам.

После этого, как почему-то казалось Диме, неторопливо стареть и умирать ему будет намного спокойнее.

 

Ах, летняя Москва, пьяная от жары, вроде бы, опустевшая, голая, испускающая дух и жар, но на самом деле выбрызгивающая из подворотен и углов каких-то новых людей и незнакомые, загадочные смыслы...

- Может, тебе уже не надо? – канючила по дороге в заведение затеквиленная Светик, гостеприимно рисуя дланью дуги. – Гляди какие вокруг отчаянные мини, на попки не натягиваются!

Дима упрямо тащил супругу к лошадному адресу, на провокации не поддавался.

- Ну, зачем оно тебе? – ныла Светик. – И чем я хуже? Хочешь, прямо сейчас в подворотне отхлестаю тебя сиськами по ухам? В чем, научно говоря, цимус?

Света и правда, надо отдать должное, по такому случаю приоделась, точнее, приразделась так, что Дима даже не был уверен, убережет ли ее в целости до стриптиза.

- Никогда вас, мужиков, не понять. А еще говорят, что это мы, женщины – стихия без панталыку, - бубнила Светик. – Подруги успокаивали, что тебя якобы тянет согрешить, чтобы испытать чувство вины. И потом собакой приползти и лизать руку в целях дальнейшего укрепления уз. Да на то они и подруги, чтобы врать обман, я им не верю. Тут что-то другое. Посмотрю и узнаю, что на самом деле. И тогда буду лечить тебя, пока не исцелишься...

 

И вот когда уже посидели битый час, глазея и правда, к Диминому скромному мужскому счастью, на крупастых дев; и Светик, сначала убегавшая в дамскую комнату от стыда и ужаса и чтобы поблевать, все же в итоге  признала, что это очень пристойное непристойное заведение, без глупостев, даже одолженный Диме заказчиком-прорабом скидочный купон взяли безропотно; когда на сцене прошли хореографические эпизоды «дерби», «поло» и «джигитовка», и соседний столик заказал третью бутылку теквилы, которая в районном универсаме стоила сороковку, а тут шла за триста восемьдесят долларов; когда Диме прямо со сцены заподмигивала косметикой вылитая Ким Кардашьян, только не малютка, как в лос-анжелесской жизни, а гренадер, как в глянцевой мечте, да еще и чернорожая – Светик наконец прозрела и подвела долгожданный итог наблюдений:

- Так вот, значит, это и есть для вашего брата оно - счастье? На это всегда готовы променять тихий вечер у телевизора в кругу накормленной вкусным ужином семьи? Это ваш рай - в виде бардака с голокожими гуриями? Значит, для вас и правда все дело в простом количестве, а не в сложном и глубоком качестве? И вам кажется, что именно тут вы победили смерть, ибо в теории-иллюзии вы можете здесь саморазмножиться космическим масштабом, с огромным табуном, как тараканы, и продолжить жить в тысяче продолжений?

Дима слушал супругу в пол-раковины среднего уха, зачарованно наблюдая, как груди черноплечей Ким медленно танцевали вслед и отдельно от хозяйки.

Каждую из выходивших на сцену девушек ему хотелось немедленно спасти, увести прочь от очага разврата, наставить на путь истинный, а также жениться на ней каким-нибудь дополнительным, необидным для Светика браком. Но особенно – на этой, Ким...

К соседнему столику приблизилась блуждающая девушка-ковбой. Точнее, ковгерл.

- Стрельнем? – предложила неприкаянная.

Клиент, отмечавший в кругу друзей нечто, кивнул. Девушка выдернула из правой кобуры бутыль, из левой – стопку. Довольно бесцеремонно она взяла клиента за глотку и грубым тычком запрокинула его голову. Затем оттянула нижнюю челюсть. Диме показалось, что он расслышал хруст шейных позвонков наслажданта. Ковгерл отмерила стопарик и вышвырнула его в удерживаемую глотку. Затем под одобрительный вопли стола вбрызнула лимон. И наконец, уточнив у зрителей меню, густо нашипела в расставленные зубы крем из отдельной пшикалки.

Клиент с возвращенной на место головой напитался воздухом и уплатил двадцать долларов.

- Получается, что всю любовь – это мы, бабы-дуры, придумали, - заплакала Светик. – А ее никакой на самом деле нету с вашей, тараканьей стороны. Только инстинкт количества засева - и ужас смерти! Пойдем отсюда, когда же ты уже все?

Дима и правда поднимался из-за стола. Но вовсе не потому, что собрался уходить.

План  его, похоже, наконец срабатывал.

К их столику, обстоятельно волнуясь бедрами, прямо со сцены плыла разгоряченная танцевальными извивами афроразливная Ким Кардашьян.

 

- Вот вы тут такие необычные,трогательные! – густым басом заметила профессиональная девушка, казенно смущаясь. В говоре ее, несмотря на африканскую внешность, шуршали малороссийские корни. – Вот вы мне сразу чем-то очень понравились! Можно, я присяду?

Дима гмыкнул в том плане, что конечно, почему бы не дать отдых натруженным бесконечным ногам.

- Я в вас, можно сказать, влюбилась! – продолжала нежно басить Ким, близоруко таращать в пустоту между Димой и Светиком. – До такой степени, что жгуче захотела именно вас для исполнить лэп-дэнс. Иначе говоря, индивидуальный танец в отдельном кабинете! Как вы насчет?

Димины мысли-скакуны уже неслись к омуту.

- Гы. Я не знаю, - он вопросительно посмотрел на Светика. – Чисто эстетически это было бы, наверное, познавательно...

- Ползи, таракан! – махнула она. И тут же спохватилась, едко уставилась на Ким: - А почем услуга? Есть ли, например, оптовая скидка, если мой насекомый охоч до разнообразия танцевальной амплитуды?

Соблазнительница вдруг смутилась.

- Извините. Я искренняя девушка, и говорю правду. Вы так мне понравились, что для вас я станцую бесплатно...

Дима приосанился (вот ведь какой он орел оказался) - и окончательно вылез из-за стола. Светик сникла:

- С днем рождения, дорогой...

- А ты-то тут при чем, карлсон без пропеллера? – вдруг удивленно втолкнула Диму чаровница обратно за стол.

От ошарашенности сцена перед Димиными глазами  поплыла вкось.

- Я вовсе не вам, гражданин, хочу станцевать от души и сердца, - отмахнулась от него Ким. – Кому вы нужны, такой однозначный. Я тебе, дорогая, желаю показать свой талант...

И она пронзительно поглядела прямо в широко раскрытве от ужаса пьяные глаза Светика.

На сцене девушки, разлегшись, взяли в руки и ноги извивистый реквизит - и начали массово имитировать фотографию поцелуя Настасии Кински со змеей объектива Ричарда Аведона.

Дима хлебнул пива, сглотнул теплоту не в то горло – и, судорожно рыгая пеной, прилег на стол.

К счастью, бродившая между столиков ковгерл обладала и противоположным талантом – не только заливать жидкости внутрь клиентов, но и выталкивать их из клиентов наружу.

Безлюбовно обняв мощный торс Димы сзади, она повтыкала ему кулачки в солнечное сплетение и успокоила утекавшую было прочь жизнь.

Ким уже сидела, впившись бедром в очумевшую Светика, и нежно гладила ее пьяную руку.

- Не гоните коней, товарищи лошадки, - утершись полотенцем, подогнаным заботливым вышибалой, просипел Дима. – Вы тут совсем укондропопились? Что проистекает?

- Так отправимся? - проворковала Ким, не обращая на Диму ресниц и обнимая не принадлежавшие ей плечи.

- Это что за обслуживание? С глузду скопытились? Я буду жаловаться! Где менеджер? В номерах, работает? А профсоюз у вас есть? Или ячейка если не единой, то хотя бы справедливой России?

- Погоди, а ты чего возмущаешься? – вдруг будто проснулась, Светик. – Тебе, значит, можно? А мне нельзя?

Дима, оборвав гнев, изумленно затаращился на супругу, не убиравшую с плеч сирениной клешни.

- Я, кажется, мужчина, - осторожно, словно вступая в зону минных полей, напомнил он.

- А у нас в стране - равноправие! – нетрезво захохотала Светик. – И вообще- нешто забыл? Танец есть выражение мысли посредством движений тела, чисто эстетическая категория! Будет познавательно!

- Я тебе такую категорию станцую! Такую эстетику! – жарко заобещала Ким, поднимаясь. – До последней нитки!

- Милиция! – пискнул Дима. – Управа на вас, бабоньки, есть? Жена, окстись!

Но Светик, ведомая соблазнительницей, уже с мстительной ухмылкой ушатывалась прочь.

Дима подумал и привел последний аргумент:

- Это, в конце концов, мой день рождения!

- Хэппи берхдей ту ю! – промурлыкала, не меняя шага, Светик.

Шторки-дождик у дыры в нору, полную кабинетов, насмешливо зашелестели – и замерли.

К Диме тотчас подскочила одна из Настасий Кинсики, все еще с резиновой змеей на шее.

- Вам, молодой человек, станцевать приватно? Что-то вы скучаете...

Дима очумело поглядел на извивавшуюся перед ним гурию.

- Да! – крикнул он. – Пусть знает!

Но сразу понял, что не то у него настроение. Мысли его вертелись вокруг Светика, не отлипали.

- Мама-папа одобряют, чем занимаешься? – уточнил он у змееносицы. – На одинокую старость в пенсионный фонд откладыавешь? Погоди, у меня там отдельное дело!

Однако самостоятельно бродить в лабиринтах похоти его не пустили:

- Только парами и в рамках танца, - перегородили дорогу вышибалы.

- Как же так? – принялся жаловаться им Дима. – О чем она думает? Ведь у нас семья, дети. Ладно, я таракан, бессмысленный. Но почему Светик поддалась и улизнула? Голова у нее на плечах осталась, или потерялась вместе со стыдом, умом, честью и совестью? Чем я ей плох? Что в этих бабах, лошадях в стрингах, такого уж особенного?

Света вернулась из сердцевины вертепа задумчивой, притихшей.

- Кое-чего я все-таки не поняла, - растерянно призналась она мужу. – То есть, в целом концепция более-менее ясна. Но - не до конца...

- Домой скорее! – шепотом взвыл Дима. – Все, сворачиваем бардак! О детях вспомни!

Ким лианила рядом, звала ресницами обратно.

- Нет, надо повторить! - решила Светик. – У нас бюджет остался?

- Это же маркетинг был, а никакая не симпатия! – прозрел Дима. – Сначала бесплатно заманивают, чтобы потом увлечь и ограбить бумажник!

- Я, кажется, превратилась в тебя, - хихикнула Светик. – Мне, кажется, очень даже понравились... формы без содержания... Я еще хочу... Ты был прав...

- Нет, я был лев! Только через мой труп! – взвигзнул Дима.

Его по Светиному кивку чуток оттеснили. Светик и Ким, взявшись за руки, снова исчезли за насмешливым дождиком.

- Гадины, вы почто семьи портите? – воззвал к сцене Дима.

К счастью, в эту минуту ковгерл, похоже, допустила профессиональный перебор со стрельбой алкоголем в глотку клиента. Тот упал под столик, и вышибалы бросились исполнять ему искусственное дыхание.

Дима ринулся в лабиринт, каким-то звериным чутьем сразу нашел свой отсек – и, взвалив размякшую Светика на плечо, ринулся прочь из заведения.

Ким повисла у него на спине, возражая. Но Дима с радостью ударился позвоночником о косяк – и уже без девушки на загривке порысил к выходу.

На крыльце его отловили за женины волосы:

- Надеемся, что вам у нас понравилось! Приходите еще в наше заведение высшего класса! Вот вам скидочный купон на следующий раз – и чек за оказанные услуги, у нас все строго по прейскуранту!

Светик на Димином плече почему-то засмеялась и заорала:

- К сожаленью! День рожденья! Только раз! В Го! Ду!..

 

Дома, умяв Светика в подушки, Дима долго не могу заснуть, ворочался. От нечего делать и мыслей эрото-религиозной направленности - глянул на лошадиный чек.

И – обомлел.

Так и есть, обсчитали, сначала решил Дима. Ведь взяли с них, как оказалось, за три приватных танца, хотя осуществили отсилы полтора.

Однако дальнейшее расследование документа вскрыло еще более изумительные пласты жизни.

Танцы значились как предварительный заказ. И время заказа было компьютером пробито с точностью до минуты.

И были это те самые минуты, когда Светик отлучалась якобы в женскую комнату якобы выражать тошноту и отвращение к танцевальному заведению.

То есть, как в русских деревнях бабы порой наливали себе спотыкача как можно больше и быстрее, чтобы мужик не успел напиться, так и Светик, похоже, нагрузила себя голыми танцами, чтобы Диме меньше или совсем ничего не досталось.

- На амбразуры бросилась! – заплакал Дима, тиская руку жены. – Матросов ты мой! Как же ты... как же я... Теперь – только в оперу будем ходить!

Светик вздохнула во сне, обняла супруга - и, совсем как афро-украинская Ким Кардашьян на недавней сцене, выгнула спину, утопив в декольте умильные Димины щеки.  



Comments

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
замечательно:)))
спасибо, что осилили длиннятину...
Хорошая история, порадовалась за Свету!)))
семейное счастье надо остаивать... и когда оно отстоится - тогда и счастье...
Много красивых букаф, но "наслаждант" - это навеки :)))
спасибо, но некоторых читателей подобные вольности с языком наборот - раздражают, мне по прочтении указывают на нежелательный афронт
Несколько раз посмеялась. Хорошо.))
на большее и не надеялся, несколько смешков - это и есть знак относительного качества
Просто прекрасно!
надеюсь, что и просто тоже, порой так сложно сделать просто...
да, порой в конце боя рука бойца колоть усталет, может, позже объяснюсь внятнее
Эх, хорошо!
эх, сюда бы еще и редактора с издательством
хорошо )
тиграм тоже нравится, когда тараканов учат...
ай, какой мудрый женщчина... :))
с тараканами жить - без мудрости никуда...
Bilo u menia takoe chustvo, chto konzovku legko proschitat, no vse ravno, zamechatelno!!!
Na zare nashei molodosti otpustila muzha s drugom v "gnezdo razvrata", pozvonili ottuda cherez chas, poprosilis vipit v domashnei obstanovke, a to devushki zevali tam, okazivaetsia. Eto vam ne detskie muzei v Raleigh NC, tut nam gorditsia nechem:-)
я ж не детективщик концовки утаивать, я больше по шутовской части...
рыдаю от умиления)
вот рыданий не ожидал, рассчитывал на хих...
Очень вкусный язык (особенно, "Я был лев"). А вот рассказ сам не удался, потому что предсказуемый.

Если в середине делаешь один поворот, надо в конце обязательно сделать и второй. Ну, например, что "Ким" оказалась подругой Светы и они таким макаром решили подколоть мужа.

А так, под конец осталось недоумение: "И все?"
понято-принято
приливает лиросвобода ))
чем меньше шанс на нахождение редакторской любви, тем больше хулиганства в стиле
"Кому вы нужны, такой однозначный..." - это просто супер!
пожалуй, возьму на вооружение :).
однозначность - не порок, с ней тоже нежность не помешает...
Да, вот и смотри, что мать семейства, да еще округлых форм. На многое способны матери семейства:))
женщины вообще куда сюрпризистей остального человечества...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>