?

Log in

No account? Create an account

Кордон блю в полуденном небе

В программисты часто идут угрюмцы. Вот и Cудовод - мрачная личность.

Больше всего он не любит клинических. Даже не отвечает на их вопрос, как пройти. Что порой не так уж невежливо, потому что вопрос этот часто звучит на испанском или корейском.

- А выучить инглиш западло? – едко откликается Судовод по-русски.

Клинические – это не психопаты.

Клинические – это посетители клиники, отделения нашей больницы, которое бесплатно лечит бедняков.

На содержание клиники больница тратит пятнадцать миллионов долларов в год.

Штат платит больнице за лечение неимущих «аж» полтора миллиона.

Остальное приходится покрывать из своей прибыли. Из-за чего больница десятилетиями едва сводит дебит с кредитом и не балует сотрудников прибавками к зарплате.

Но в лечении никому не отказывает, это не обсуждается.

Даже несмотря на то, что в клинику порой в поисках бесплатного лечения приезжают на «Мерседесах».

Но больница – не полиция, доходы пациентов не проверяет.

- Значит,  им лечение бесплатное, а мне – индексация нищеты по два процента в год? – возмущается Судовод. – Как же дальше тянуть семью на одну зарплату? Даже пропитаться толком в нашей столовой уже давно не могу!

Если клиника – самый убыльный департамент больницы, то столовая – наверняка самый прибыльный.

За что Судовод не любит ее почти так же, как и клинику.

Готовят вкусно и даже кормят визитеров лежащих в больнице пациентов бесплатно.

Но цены – тошнотворные.

Как говорится, не хочешь – не ешь. А деваться некуда – рядом лишь кладбище (очень удобное для больницы соседство, по мнению Судовода).

Секрет дороговизны прост. Больница хороша лишь настолько, насколько хороши ее доктора. Поэтому доктор у нас – царебог, которого приманивают всяческими благами, чтобы он, родимый, не перебежал к конкурентам.

В том числе и вкусной бесплатной едой.

Резидентам и интернам выдают на ежедневное пропитание ваучеры на восемь условных долларов. Докторам же положены скидочные "клинические" цены...

А остальной люд, скорее всего, «покрывает» ваучеры, платя за яства завышенные цены.

Судовод специально ходит в ненавистную столовую по утрам за плевком безкусной комковатой овсянки, который даже с положенной работникам больницы 25-процентной скидской стоит 75 центов. Чтобы поглядеть, как сталкиваются лбами у кассы два его врага – клинические и столовские.

У клинических при озвучке цены всегда шок и переспросы-уточнения, у столовских – благородное негодование.

Судовод поглядит на их препирательства – и обедает уже спокойно хумусом с хлебом.

Даже если приходится стоять под дверью, потому что заполошная секретарша нашего компьютерного департамента, упархивая на свой ланч, неизменно запирает дверь в приемную, в которой стоит холодильник.

 

Когда обанкротилась одна из соседних больниц и пациентов у нас вдруг стало больше, на горизонте забрезжила прибыль.

Судовод решил не упустить исторический момент. Поездил в Манхэттен на интервью. И – принес начальству приглашение на работу в одну из манхэттенских фирм. Так называемое offer letter, в котором ему давали на 10 тысяч годовых больше, чем наша больница.

Мол, или повышайте мне зарплату, или спасибо за внимание.

Судовод, конечно, блефовал и никуда из больницы уходить не собирался.

Его маневр разгадали. И сказали – извини, дорогой, ввиду обстоятельств высшей важности зарплаты прибавить тебе мы не в силах.

И он остался не солоно хлебавши.

Вскоре стряслась забастовка медсестер, которая «съела» всю нашу прибыль и «проела» убыль.

О прибавке к жалованью уже не могло быть и речи.

Зато тем, кто не участвовал в забастовке и честно ходил на работу, выдали награду.

Угадали, какую?

Ага, бесплатный восьмидолларовый ваучер на обед в нашей столовой.

 

- И нам еще на час раньше разрешают уйти с работы перед Рождеством! – ядовито умилялся Судовод, вертя в пальцах наградной ваучер. – Восемь лет тружусь на одном месте, и от заработанных привилегий аж голова кружится! Но зато нелегальные товарищи из Перу и Эквадора всегда могут прийти к нам полечиться на фактически мои деньги. Где же она, справедливость?

- Мы же вертимся в пустоте мхом на камне, о чем ты? – откликнулся я. – Возможно, вообще проживаем в черной дыре согласно модным теориям астрофизики. Миром правят законы электромагнитных полей и столкновения больших и малых тел. И нет никакого морального закона внутри нас, только дуры-звезды над нами. Которые рано или поздно, так или иначе - по нам же и шарахнут...

Судовод задумчиво качал головой:

- Тогда надо получить максимум удовольствия на отведенный нам судьбой ваучер. Что же выбрать?

Прошла неделя, а Судовод все изучал меню:

- Курочка франчез или марсала? Тортеллини маринара? Нарезанный фленк стейк по-кажунски? Креветки вонтон?

Наконец он нащупал пупок мироздания:

- Цыпленок кордон блю! Будет в четверг! Ням-ням, прокучу ваучер напропалую!

В долгожданный четверг он явился в столовую раненько, когда завтрак еще не закончился, а подносы со свежатинкой блю только-только вынесли.

Тщательно выбрал ломоть, подливу и гарнир.

Сияя и потея, встал в очередь к кассе.

Впереди оказалась клиническая. Крошечная кроликоглазая индейка из Боливии-Гондураса. По-английски не бельмесила. Ей переводила дочка лет шести. Рядом – карапуз в коляске.

Судовод, скучая в очереди, внимательно изучил набранный ею завтрак.

Тот состоял из сэндвича с сыром, яичницы с пятью ломтиками бекона и двумя картофельными лепешками, пакета чипсов, чашкой кофе, мисочки нарезанных фруктов и бутылки воды.

- Двадцать один доллар восемьдесят пять центов! – гостеприимно улыбнулась кассирша.

- Ух, ты! – вырвалось у Судовода.

Кроликоглазая, сжимая двадцатку, ничего не понимала, дочка ей переводила.

- Молоко! Молоко! – закричала кассирша, указывая на карапуза в коляске.

- Нет, это не ваше молоко он пьет, мы его с собой принесли, - объяснила девочка.

Гордость не позволяла клинической маме вернуть часть завтрака, а больше двадцатки у нее, скорее всего, с собой не было.

Она стояла и умоляюще лепетала что-то дочке, как будто та могла что-то решить.

Кассирша сурово играла губками.

Судовода вдруг прошиб холодный пот.

- Да что же вы делаете, черти? - прошептал он.

Сам не понимая, что творит, он протянул кассирше свой ваучер.

- Тринадцать долларов восемьдесят пять центов! – изменила она приговор.

Судовод отнес свой кордон блю обратно на раздачу – и разъяснил возмущенной накладывальщице:

- Не в настроении что-то!

В обед он уже стоял под дверью, терпеливо ожидая, когда заполошная секретарша вернется с ланча, и он сможет забрать из холодильника свой хумус.

В заоконном полуденном небе обиженно плыл угасшими звездами в гарнире кучевых облаков кордон блю.

 

            Я все-таки продолжаю придерживаться того мнения, что никакого кантовского морального закона внутри нас не существует, и уж подавно никакой высшей справедливости. А вокруг – лишь хаос излучений и ударов булыжников.

Вот, например, недавно я, потратив немало времени и труда, написал замысловатый код для аналитического отчета одному из наших вице-президентов.

А Судовод для этого отчета за три минуты сделал веб-ссылочку, URL.

Вице-президент, покликав по этой ссылочке, от нового отчета пришел в такой восторг, что вынес личную благодарность Судоводу за отличную работу.

И повысил Судовода в должности, увеличив его зарплату на десять тысяч долларов в год.




Comments

Завидовать грешно:) Ну и это не мы придумали про наказание невиновных и награждение непричастных...
perception is reality, вот высшая мудрость, еше архиеписком Беркли пытался вразумить паству...
Справедливость - относительная вещь.
И как в любом проекте: сначала наказание невиновных, а затем награждение непричастных :)
ха, наказание невиновных и награждение непричастных - отличный, ясно наблюдаемый в жизни принцип, а ведь никто на моем слуху его так ясно еще не формулировал...
Axxxx! в годовой ревью себе занести эту програмку чтоб менааджер знал. и горько сказать менаджеру что при распределении слонов - забыли ценного работника! и скупую мужскую слезу.

а вообще врачам - поправочка - ваучеры не дают только резидентам интернам и прочим сим. врачи платят "клинические" цены.
поправочку поправил, а годовое ревью больше напоминает диалог двух альцгеймериков - ты помнишь, что ты сделал? а ты помнишь, что ты мне поручал делать?
Все таки только программисты и есть герои нашего времени.
они и олигархи, олигархов почто обидели...
ураааа! закон сеянья и жатвы действует, ура-и-слава-всем-кто причастен!))
но только не в лоб, а чучелком, наверху такие скучающие затейники парят...
Слушайте, вы прекрасно пишете!)
Надеюсь у вас уже есть на примете неплохое издательство))
у меня на примете издательства есть, меня на примете у издательств нет
почему ж не действует?

судовод сделал доброе дело и оно к нему вернулось

гы :))))

так в том и фишка ;)
О! Как раз сейчас сижу, разбираюсь в счетах за еду нашим докторам. А мне говорили, что специальные дискаунты докторам делать нельзя, только так же, как всем остальным сотрудникам, иначе это считается взяткой и что-то там нарушает.
значит, или я ради красного словца оклеветамши лапусечек, или если нельзя, но очень хочется, то как-то все-таки можно...
Самый главный труд, выходящий из-под пера работника - это, конечно, его отчет о сделанном за год. Тут есть только два вида - первый, когда только родная мама поверит - это, извините, убого. Второй - когда даже мама не поверит. Только такой и подавать начальству надеющимся на прибавку.
природная скромность и ранний альцгеймер не позволяют. но надо попробовать. если к тому времени не забуду.
Я всегда чувствовала, что за суровой и ворчливой сущностью Судовода скрывается нежное сердце...
старый солдат (моряк), не знающий слов любви, несет ея в своем сердце...
Мораль: Лучше на десять тысяч в год больше - "в рукаве", чем кордон блю -"в небе")))
любое в руке лучше любого в небе, наверное
спасибо, тщимся поманеньку