?

Log in

No account? Create an account

Джамайка в моем сердце (2 из 2)

2.

Так что зять у Головановых оказался вроде бы ничего, при профессии. Администратор компьютерных сетей в массачусетском варианте.

Только вот непьющий.

Благодаря сложной истории острова Джамайки, недостаточно глубоко освещенной ярославской областной библиотекой, получалась у Егорушки Ю биография хоть и странная, но вполне терпимая.

Когда, например, на Джамайке отменили рабство, вкалывать на плантациях стало некому.

Вот на остров и завезли китайцев и частично индусов.

А когда в Китае победил маркизм-ленинизм и свобода-равенство-братство, семью Ю, владевшую магазинами, заводиками и доходными домами, освободили от тягот излишнего имущества.

Прадедушку Джорджа, еще безусого юношу, протащили по улицам, стегая плетьми в всопитательныъ целях по причине завышенных доходов.

После чего прадедушка, подлечившись, подался в ту самую Джамайку, где уже почти сто лет копошились на взращивании сахарного тростника и бананов не протравленные марксизмом-ленинизмом сородичи-китайцы.

- А ведь нашу семью примерно аналогично раскулачивали в то же самое время, - удивлялся Иван Игоревич исторической геометрии. – Только не били плетьми, что за дикость. А расстреляли прадедушку официально, согласно протоколу «тройки». А остаткам семьи переехать помогли за счет государства в не менее далекую, чем Джамайка, Сибирь... Так что ты почти наш, Егорушка, за исключением одной важной разницы. Не уважаешь ты русские обычаи и не постигаешь градуса жизни. Неужели даже родного ямайского рома Эплтон, спотыкача в пятьдесят шесть градусов из магазина дьюти фри, не уважишь?

Но Егорушка твердо набычивался кучерявой башкой:

- Ньеть.

- Имеет причины, - убирала рюмаху обратно в сервант Настя. 

Как ни старалась Настя побольше знакомить суженого с русской кухней в домашних условиях, после прогулки по Спасо-Преображенскому монастырю к очарованному древнерусским зодчеством Джорджу приблизилась скучающая группа:

- Ты чего это с нашими девками гулять оборзел, таджикская морда? – на надрывной слезе демографического кризиса поинтересовался лидер в тенниске и подпиджачном галстуке.

- Что он говорит? – приветливо заулыбался Ю.

- Откуда приехал, спрашивает, - вежливо перевела Настя.

- Бостон! Джамайка!

- Майка моя не понравилась? А ты молчи, шалава, раз связалась с гастробайкером! - навзрыдно крикнул галстучный. – Пусть платит сто долларов и уносит ноги, пока живой!

Милиция на другой стороне улицы как раз деликатно отвернулась и неторопливо проследовала к невидимым местам более насущных опасностей.

Ста долларов у Джорджа при себе не было.

Его уже окружали, да, к счастью, мимо подковыливал троюродный братан Насти Вадик, целоваться с которым она отказывалась еще в детстве.

- «Отмеченный смертью» со Стивеном Сигалом видели, пацаны? – приблизился он к ревнителям традиций. – А ты, ржавый, покажь людям паспорт!

- Ну? – недобро нахмурились справедливцы, попялившись на документ. - Таджик – он и в Африке таджик, даже если из Ямайки...

- А где мировая столица черной магии вуду находится? – страшно сощурился Вадик. – Забыли кино-то? Он, если обозлится, такого лишая на вас иглами натычет, костей не соберете!

- Блин, пусть проваливает нехристь, - не теряя достоинства, торопливо закрестились на купола справедливцы. – Мир! Дружба! Комсомол! Рот фронт, Ямайка!

 

- Выпить? – сомневался после запоминающейся встречи с ревнителями русского духа Джордж. - Ньеть... Спьясипа... Ньеть...

- Да как же так? – открыв ямайского рома, удивлялись Иван Игоревич с Вадиком.

Джордж вместо прямого ответа, ну, язва там или зашился, снова вдавался в историю с географией.

- У нас на острове тоже ужасы преступности, - переводила Настя. – Старое китайское кладбище в столице Кингстоне находится в районе, где теперь правит то одна гангстерская армия, то другая. Но наша бабушка все равно ничего не боится и ходит даже в темноте на могилки. У них такая любовь была с дедушкой, такая любовь. Восемь детей. А потом дедушка вернулся в Китай, разумеется, британский. Открыл в Шанхае новый бизнес. И зажил там с китайской женщиной. И у них было тоже восемь детей. А когда китайская женщина умерла, дедушка вернулся на Джамайку. Вместе с детьми. И бабушка довырастила тех восьмерых как своих восьмерых. Так что у меня - пятнадцать теть и дядь!

- При чем же здесь сухой закон души, братан? – обижался Вадик.

Джордж лишь пунцовел, превращаясь из персика в гранат:

- Я же объясняю – демоны не отпускают нашу семью на протяжении нескольких поколений, как ни шамань. Прадедушка, тот самый, который уехал из Китая на Джамайку после плетей, тоже был большой одержимец по части женского пола. Во время Второй Мировой воевал в британской армии и пропал без вести. Но дедушка много путешествовал по бизнесу. И искал следы своего папы в Англии... И в итоге нашел своего папу живым и невредимым и женатым на английской женщине, у них уже было четверо детей... Так что у меня в Англии много дальних родственников!

- Выпить надо за их здоровье! – аналогично настаивал Иван Игоревич, ерзая засушливым кадыком. – Иначе неуважение получается!

-  Казалось бы, мой папа наконец победил нашего семейного демона, поборол роковую тягу к женскому полу , - виновато улыбался Джордж. – Потому что женился на маме, а с ней оказались шутки плохи. Ведь мама моя по дедушке происходит из древней индийской касты воинов, в которой женщины сражались наравне с мужчинами, и, чуть что – били наотмашь... У меня, кстати, пол-Индии родни, одно время даже думал там поселиться... А по бабушке мама – из семьи йорубских колдунов вуду и шотландских плантаторов, смешавших свою кровь в отдельной истории запретной страсти восемнадцатого века... И потому мама пресекала любые намеки на супружесую неверность физическим насилием, а также черной магией. Но на место одного, изгнанного, демона приполз другой. Взамен интереса к юбкам папа приобрел нездоровое пристрастие к рисовой водке, джамайскому рому и всему, что придется... Так что я уж лучше выпью вашей местной кока-колы под названием «Байкал»!

- Нет, не наш человек! – мрачнели Иван Игоревич с Вадиком. – Слишком антиалкогольный. Не будет на этот брак нашего благословения, Егорка, пока не уважишь нашу семью чин-чинарем!

 

Уже в последний день гостевания Джорджа подхватила прямо с улицы милиция. Настя только в магазин забежала, за русскими конфетами, а Джордж уже приветливо махал ей рукой из воронка.

- Ну, и что, раз гражданин Ямайки? – ухмылялись в участке. – Регистрация на временное проживание где? Штраф сто долларов!

Сто долларов при себе у Насти уже были. Но Джордж из-за решетки КПЗ почему-то запретил ей уплачивать.

Взамен все кивал за окно, на милицейскую парковку, где начальник отделения в ярости пинал мертвое автожелезо:

- Лядя?

- Лада, лада, - буркнул сержант. – Сдохла так, что не починишь, а на внятного механика средствов нет! Штрафы вот некоторые, например, не уплачивают!

- Лядя! Дай!

- Вот заладил! – удивился сержант и осуществил шепотливый доклад по рации майору. – Посмотреть хочешь, не видел русского автомобиля? Ну, иди и смотри...

На виду у всего отделения Джордж смело нырнул в жигульный ряззяв, задрыгал ножками, порвал несколько проводов, повертел разводным ключом – и машина  завелась!

- У нас на Джамайке много алюминия! – перевела изумленная Настя. – А электричества мало. Поэтому мы отправляли боксиды в далекий Советский Союз господину премьеру Косыгину! А взамен мистер Косыгин присылал нам много «Лад», очень дешево! Почти вся Джамайка ездила на Ладах! Наверное, из-за того, что в русских машинах не было кондиционеров, они в условиях джамайкской жары часто ломались. Так что я с детства чинил «Лады» всей нашей деревне...

- Свободен! – благодарно пожал замазученную руку Джорджа майор. – Передавай привет своей солнечной ямайкской родине!

 

Тем вечером Иван Игоревич все-таки нашел ключик к сердцу зятя – и отомкнул его легким поворотным движением.

- Боба Марли уважаешь? – крикнул он, включив притараненную Вадиком запись в стиле рэгги. – За Боба пьем, неужели пропустишь?

И Джордж, обмякнув, покорно подставил стопарик.

А затем, быстро сравнявшись в кондиции с родней, вдруг заплакал на плече у тестя:

- Знаете, о чем эта великая песня? О чернокожих солдатах, павших на полях разных войн... О закованных в кандалы рабах, плывущих в далекую Америку... Но главное - о том, что никто не принесет тебе свободы, пока ты сам не станешь свободным человеком у себя в душе... Потому что рабство – оно не снаружи, оно внутри нас...

- Никто не даст нам избавленья... Ни бог, ни царь и ни герой... Добьемся мы освобожде-енья... Своею собственной рукой! – дрожашим голосом уточнил Иван Игоревич  почти в такт рэгги-мелодии Боба Марли. – Ты даже не представляешь, Егорка, насколько ты теперь наш человек, а Джамайка твоя – ну чисто наша ярославщина! Застряла она теперь в моем сердце, Джамайка твоя, вместе со своими Синими горами, будь она неладна!

- Однажды я стоял под эту песню на берегу моря, сбежав от папы и его демонов... – всхлипывал Джордж. – И думал, куда податься, что делать со своей жизнью. Под мышкой у меня топорщился диплом Джамайкского университета. Весь мир, полный кузенов, расстилался вдали. Я мог поехать к родне в Индию, Китай или Англию. Но я решил – поеду туда, где я смогу добиться всего сам! В Америке оказалось, что мой джамайкский диплом – только обуза. Меня не брали ни в офис, потому что не доверяли джамайкскому образованию, ни стены ломать, потому что я был слишком образованный. Так что я снова учился в американском колледже, а по ночам убирал туалеты и пек хлеб... Но я знал, что Боб Марли прав, и я стану по-настоящему свободным человеком. И никакие демоны не будут командовать моей жизнью! И вот я счастлив сегодня, потому что знаю, что сам сделал свою жизнь. И дети мои, несмотря на целый мир китайско-индусских кузенов, несмотря на то, что в любой точке земли они найдут кого-нибудь из своей семьи, всегда будут помнить, что они свободные люди, и могут сделать свою жизнь такой, какой захотят...

Хотя исповедывался Джордж на чистом языке градусов, Иван Игоревич мгновенно уловил тайный смысл явного текста - и упавшим тембром выорал к себе на уточниловку дочь.

Настя с Михаловной пришли из спальни, где собирали чемоданы.

В глазах Михаловны полыхали огни, не иначе, как зажженные колдовством вуду.

- Молчали! Как примем ли, сомневались-приглядывались! - выкрикнула она и чтобы не растерять попусту чувства, с жутким хохотом грохнула со стола салатницу. – А теперь, перед самым отлетом, сознались! Близнецы у них, Ванечка, назревают и скоро будут! Мальчик и девочка!

И попробовала сплясать камаринскую под Боба Марли, пока не упала.

 

Наутро Джордж проснулся с головной болью - и виновато потянул на себя одеяло:

- Похали скорее, Настя. Теперь нам надо к моим на Джамайку. Они ходили в библиотеку в Кингстоне, и там оказалось написано про Рашу много страшного. Надо поскорее их увидеть и рассказать, что все будет хорошо...



Comments

Да-да, интернационализм и дружба народов! И много-много детей цвета молочного шоколада!
я горький шоколад больше чту, да и не в цвете суть, а в Боб-Марлиевском и чеховском рабе, выдавливаемом из души
Поднимаю бокал утреннего кофе за Боба Марли!
кстати, тогда ужа джамайкского кофе "Синие горы", по слухам одного из лучших в мире. Я его из принципа опробовал, глядя на эти самые синие горы - ничего, пробирает.
вот она - глобализация, в отдельно взятом семействе;)
хм, глобализация это, наверное, логичный ракурс при изучении Вавилона...
Прекрасно!Порадовали.
раз порадовал, значит, порадовался
Вот и славненько :)
да, главное ведь, чтобы поженились, и чтобы детки под столом бегали...
как всегда читала на одном дыхании)
это приятно слышать, потому что все время сверяешься, не заутомил ли читателя...
Переживала как за родных)
так ведь и правда, если шелуху отсеять, у всех жизнь похожая и со-переживательная
Счастья им!
прототипы пока в порядке, дом купили
Спасибо порадовали.
чай, весна, что все ерничать да негативничать-то...
Очень здорово!
удивительные коловращения жизни только подмечай, тут и придумывать мало что остается
Спасибо)) Ну, только гопник шибко образованный. Комсомол, ротфронт)))
ха, а я и не подумал о реализме образа, ну ничего, пущай останется образованным
Про раба в душе, хорошо получилось.
это потому что к классике прильнул, пусть и в стиле рэгги
Что-то я волнуюсь за Настю... В ее положении выдерживать эти безумные перелеты ради встречи с безумными предками.
все обошлось, но радиация в самолетах и впрямь беременным ни к чему...
Здорово! Очень понравилось!
Замечательно! Спасибо!

- Мы ж не расисты, - криво улыбался Иван Игоревич. – И черножопую обезъяну примем, как родную!
ну, вот, нет бы что-нибудь возвышенное запало в душу...