?

Log in

No account? Create an account

Роман кошатницы



В 1924 году крошечная журналисточка со скромным четырехгодичным литстажем из провиницальной Атланты, эмансипе, решившая с мужем не иметь детей, а взамен державшая кошек, сломала лодыжку.

Работу она из-за этого ужасного события бросила. Лежала на кровати и от нечего делать читала взапой.

Муж приносил ей книги из местной библиотеки.

Нога заживала медленно.

Настал день, когда супруг то ли устал таскать тома, то ли все книги в библиотеки и впрямь, как он утверждал, оказались дамочкой обчитаны. А она требовала еще.

Тогда муж вместо новой книжки принес кошатнице стопку чистой бумаги. И в сердцах заявил – пиши-ка, родная, книгу для себе сама.

И дама, призадумавшись, начала писать. Без плана, наобум. Для собственного удовольствия. Про девушку по имени Пэнси. По журналистской привычке первой написала последнюю главу.

И сунула ее в желтый почтовый конверт.

Жизнь на Юге течет неспешно и несмешно.

Дама писала роман десять лет. Никому о нем говорила, кроме мужа, прятала конверты в диване и под кроватью. Накопила чуть ли не семьдесят конвертов.

Однажды проговорилась подружке. А та «выдала» ее секрет приятелю, гостившему в 1935 году Атланте нью-йоркскому редактору.

Тот два раза просил показать рукопись. Получал отказ. Одна из подруг, услыхав уговоры, даже «сделала глаза» - мол, представьте вот эту даму пишущей роман, сущая бессмыслица!

Это до того разозлило кошатницу, что она бросилась домой, перерыла диваны, собрала старые, обветшавшие конверты – и привезла рукопись редактору на вокзал со словам – берите скорее, пока я не передумала.

Тому пришлось срочно купить новый чемодан.

Кошатница и вправду быстро передумала и послала вслед поезду телеграмму – не хочу публикации, верните рукопись!

Но было уже поздно.

 

Вскоре из Нью-Йорка пришла телеграмма судьбы.

Роман уже готовили к печати. Только вот имя Пэнси редактору решительно не понравилось. И он его самовольно изменил.

Вот и получилось, что писала автор десять лет о Пэнси, а написала о Скарлет.

Но на название романа в конвертах редакторы не покусились, оставили изначальное – «Унесенные ветром».

 

Самопровозглашенная столица американского Юга град Атланта офеномила мир двумя вещами – изобретенным в местной аптеке кокаиновым напитком и написанным в местной «хрушевке» романом «Унесенные ветром».

В нескольких кварталах от полумифической кока-кольной аптеки раскинулся парк и музей Кока-колы, где ежедневно маются в жаркой очереди тысячи полных энтуизма туристов со всей Америки.

Субботним утром на тур в доме Маргарет Митчелл собрались три человека – шальной командированный шмак родом из Раши, то бишь я, и неходячая старушка с дочкой-переводчицей, оказавшиеся турчанками из Стамбула.

Обложки изданий «Унесенных ветром» на русском и турецком тоже оказались рядом, в уголке стенда о всемирной популярности романа.

- А вот американцы сейчас толпятся в музее Кока-колы, - не преминул съязвить я. – Получается, газировка важнее для американской культуры, чем чуть ли не единственный эпос страны....

- Да, наша американская культура – это сплошная подделка, - с готовностью кивнула экскурсоводша.

И даже вежливо засмеялась.

Но было видно, что обиделась.

 

Дом Маргарет Митчелл, переделанный хозяином после смерти жены на десять сдаваемых в рент клетушек-квартирок, в семидесятые годы прошлого века оказался настолько никому не нужным, что из него уползли даже обитавшие в нем наркоманы-бездомные. Дом просто гнил заколоченным. Когда пришло время ломать трущобы под небоскребы, культурные слои спохватились и снести исторический дом не позволили. Взамен его принялись восстанавливать. Когда восстановили – он сгорел, дотла.

Дом отстроили заново, открыли музеюшко.

Так он и стоит теперь одинешенек среди современных небоскребов и кондоминиумов.

Квартиру номер один, от дверей налево, отпирают только для экскурсий, и фоткать не позволяют, сколько ни упрашивай.

Маргарет неспроста называла ее «помойкой».

Жилише крошечное, односпальное. В гостиной два дивана и угловой столик, за которым и был сочинен роман.

Над столиком, под самым потолком протянута батарея, толку от которой было, наверное, мало – теплый воздух все равно оставался наверху. Так что зимой тут было холодно, а летом, ясное дело, жарко.

Двери раскрывали настежь, ставили вентилляторы, перед вентилляторами сваливали лед из «ледяной коробки»-холодильника, чтобы те гоняли воздух похолоднее.

Два окна выходят на две улицы, на одной из которых неустанно тренькал трамвай. Не самая творческая, словом, атмосфера...

Спальня и того крошечнее, кроватка «три четверти» мала настолько, что если миниатюрная Маргарет в ней еще как-то умещалась, то у ее долговязого супруга неминуемо должны были свисать до пола ноги...

 

Маргарет Митчелл росла, очевидно, девушкой с наследственной придурью. На комоде стоит примечательная фотка ее дедушки с окладистой седой бородищей-лопатой. Все бы ничего, да прищур открывает, что борода росла не из обычных мест, подбородка и щек. Ибо подбородок и щеки гладко выбриты. А борода густилась из... шеи.

Впрочем, деды-бабки вдоволь рассказывали внучке о Гражданской войне, превратившей Юг из плантаторского рая в отсталый и разоренный край света.

Мама Маргарет была убежденной суфрижисткой, а папа-юрист так интересовался историей, что даже основал Историческое общество Атланты.

А Маргарет, согласно моде того времени, хотелось быть богемой. Но одно дело быть богемой в Париже, и свосем другое дело – в Атланте.

В светских кругах Атланты девушка была знаменита тем, что во время одного из конкурсов при исполнении модного парижского танца она так завихрила юбку, что всем оказались скандально видны ее подвязки...

Жених Маргарет погиб во Франции в Первой Мировой, вскоре умерла мама. Магарет бросила колледж, чтобы вести семейное хозяйство. Тот бойфренд, который ей нравился, с предложением тянул, поэтому она приняла предложения другого бойфренда. Муж после женитьбы запил, и брак распался, не продержавшись и года. Тогда уже и любимый бойфренд, Джон Марш, спохватился. Они поженились, дела вроде бы пошли на лад.

Сломав лодыжку, Митчелл на работу уже не вернулась, что для правильной жены на тогдашнем Юге было скорее правилом, чем исключением. Только сидевшие по домам жены обычно растили детей. А Маргарет писала роман.

Так как дело это было серьезное, по хозяйству Маргарет помогала чернокожая кухарка, чуть ли не целиком во всем своеобразии перешедшая в роман.

Маргарет, впрочем, изготавливала на швейной машинке «Зингер» собственные платья, голубые занавесочки и простыни на мини-кровать.

Супруг Маргарет трудился в газовой компании, денег на крошечную квартирку и богемный образ жизни кое-как хватало.

А когда привалила слава, денег стало так много, что супруги даже переехали из своей клетушки в апартаменты пораскидистее.

Во время Второй Мировой Маргарет трудилась в Красном Кресте, комплектовала продуктовые посылки солдатам.

 

В один из августовских вечеров 1949 года, по дороге в кино выпившая бокал вина Маргарет стала переходить дорогу, как обычно – не особо глядя по сторонам. Ее сбила лихо гнавшая по улице машина, за рулем которой сидел подвыпивший таксист. Маргарет Митчелл умерла в больнице четыре дня спустя.

Похоронили ее согласно завещанию в форме Красного Креста.

Таксисту дали одинадцать месяцев тюрьмы.

Несчастный случай определил счастливую литературную судьбу Маргарет Митчелл. Несчастный же случай поставил в ее судьбу финальную точку.

 

Считалось, что «Унесенные ветром» - единственное литературное произведение Митчелл. Но в девяностых годах прошлого века сын одного из ее друзей нашел на чердаке, среди оставленного папой хлама, рукопись и фотографии Маргарет. Это оказалась новелла, вскоре успешно отредактированная и изданная.

- Даже если и написать всего один роман в жизни, - задумчиво заметила в конце нашего тура экскурсоводша, - уж лучше пусть это будет «Унесенные ветром»...

- С этим - да, не поспоришь, - кивнул я.

Пишут романы многие взбалмошные дамы, в том числе и любительницы кошек.

Да и серьезные мужики, любители водки, денег и славы.

А остается в подкорке нации, нуждающейся в мифах и истории, только отсилы дюжина-другая книг.

У нас среди них – «Война и Мир». У американцев – «Унесенные ветром», во многом списанная, как уверяли меня некоторые русские литературоведы-патриоты, с эпоса Льва Николаевича.

На прошание я погладил голову резного льва на перилах лестницы напротив каморки, в которой был написан один из великих американских романов.

В прихожей, ожидая следующего тура, уже толпились белокурые школьницы в футбольных формах (Атланта в эти дни принимала чемпионат страны по школьно-девичьему футболу). Они с изумлением таращились на диковинку докомпьютерной древности, которую музей держал специально для детей – пишущую машинку.

В руках девчонки сжимали, изредка сочно всхлюпывая соломинками, красные бумажные стаканчики с кока-колой.

 
 

 


Comments

cогласен. подписываюсь. великая литература.