?

Log in

No account? Create an account

Затылок генсека

Да, в гробу я видел генсека Андропова.

Только вот не в белых тапочках, а в черных начищенных штиблетах.

Нет, хоть я и относился к генсеку Андропову далеко невосторженно, говорить и даже думать о том, чтобы увидеть его в гробу, я никогда не осмеливался.

Но реальность оказалась невероятнее моего вольнодумства.

И я и впрямь видел неузнаваемого генсека Андропова в гробу, без очков, посреди Колонного Зала Дома Союзов, глядючи на правителя страны из тонкой толпы институтской делегации, назначенной скорбеть по усопшему.

 

Да, на трибуне Мавзолея я почти видел генсека Черненко.

Вот только нашу удалую шеренгу-ватагу бдительные райкомовские брюхачи отсекли от праздничной первомайской колонны  в полушаге от Красной Площади. За распитие в подворотне сладкожурчащего Портвейна 666.

 

Нереализованное желание томит.  Так что я не мог дождаться полуфрейдистского катарсиса и увидеть, в том или ином виде, генсека Горбачева.

Да толком так и не дождался.

 

Прошло уже почти два года после распада империи генсеков.

Я сидел в кабинете Чина и капризничал истеричной барышней:

- Покажите мне Горбачева!

 

Взамен Чин подсовывал всего лишь Шахназарова-папу.

Я, конечно, и папу-Шахназарова с удовольствием бы увидел и порасспрашивал о том, как ему удалось вырастить такого талантливого сына-режиссера Карена. Но ведь куда более ценный собеседник мог быть где-то совсем рядом...

- Михаила Сергеевича нету! – разводил руками Чин, явно не постигая метафоризма своей фразы.

Даже папа-Шахназаров показывать себя в итоге отказался, сославшись по телефону на ужасный приступ гипертонии.

Но отвязаться от маньяка-психопата, как известно, не так-то просто.

А у меня после портвейной невстречи с Черненко явно сгустился психопатический пунктик. Завороженный сакральностью вершинной власти, я желал коллекционировать встречи с генсеками, сгоравшими перед моими глазами, как мотыльки, на своей загадочно-исторической, но быстротекущей тронной работе.

Я и в Фонд Горбачева согласился пойти только из желания наткнуться там объект моего скромного генсеко-помешательства.

У Фонда зловредно-мистительный Ельц как раз отбирал девятиэтажку-гостиницу. А начальник парламента Хас, в газете которого я служил, уже с Ельцем угрюмничал и не упускал возможности Ельца подуколоть, даже ценой подыгра-сочувствия бывшим соперникам.

Набрав достаточно материла для статьи о девятиэтажке, ставшей спорной игрушкой между двумя правителями державы, я уныло засобирался в редакцию.

И тут Чин, еще раз сверившись с телефонами, вдруг мечтательно-заговорщически сморгнул:

- Может, скоро и подъедет. Вместе с Раисой Максимовной. Сын Тэтчерши их ждет!

Чин, служивший в Фонде главным завхозом, вызывал у меня сложные чувства, ибо с завхозами меня всегда связвали мучительные отношения, и мир их оставался для меня загадкой.

Но тайнословье прощания Чина я с дьявольской проницательностью кустаря-папарацци расшифровал верно.

Вышагав к предбаннику Фонда, я как бы внезапно не то заскучав, не то потеряв совесть и сознание, притулился к колонне.

Посреди вестибюльного мрамора и впрямь журавлился дородный рыжий дылда-сын экс-премьерши Великобритании Маргарет Тэтчер, в синем клубном пиджаке и светлых, не по зиме, слаксах.

Позади него вежливо скучали три безликих лица.

Я застыл у колонны эдаким Жюльеном Сорелем, представляя собой, как и любой неженатый молодой человек, угрозу обществу - и слегка удивлялся тому, что меня все никак не вяжут.

Не прошло и десяти минут, как по мрамору прошуршал ветер перемен, Тэтчер-сын шатнулся-очнулся от летаргии, и в здание решительно впорхнула Раиса Максимовна в сопровождении едва догонявшего ее супруга.

Оказались Горбачевы, как, наверное, и любые люди из телевизора, неожиданно невысокими и живыми.

Никто не удержался от улыбки. Михаил Сергеевич, дораспахнув серое пальто и сжав каракуль, схватил руку Тэтчер-сына и заговорил ласково и решительно, первым делом спросив о Тэтчер-маме и передав ей привет, а вторым делом справившись, как Тэтчер-сын доехал-устроился.

Тут все заговорили разом, и я уже из-за своей колонны ничего не понимал, только с удивлением убеждался, что Михаил Сергеевич с Раисой Максимовной оборачивались очень дружной и приятной парой, в которой один начинал предложение, а другой его заканчивал и начинал новое, которое заканчивал уже первый. То есть, говорил как бы один, семейный, организм, состоявший из двух человек.

Я даже успел с грустью позавидовать такой идиллии.

А кортеж с королем и королевой вдруг зацыганил прямо на меня.

Я обогнул колонну, позволил кортежу миновать – и, непринужденно обнаглев, присоединился.

Меня окатила волна всеобщей беспричинной радости, а потом я уставился на затылок.

Это был обычный плотный, ухоженный и гладкий бюрократический затылок, полуукрытый смятый шарфиком, чем-то даже симпатичный и трогательный.

Ничего, кроме затылка, разглядеть во внешности генсека Михаила Сергеевича Горбачева из запретной близи мне не удавалось и не сулилось.

Но даже один только затылок успел произвести на меня яркое мистическое впечатление.

Вот, вдруг безумно подумалось мне, владыка мира. Ладно, полумира, и ладно, бывший владыка. Но даже он, великий и ужасный, не мог увидеть простой вещи, того, что легко видел, например, я, посторонний молодой человек из газеты.

Своего затылка.

То есть, в ходе стрижки угодливый брадобрей наверняка когда-нибудь показывал генсеку зеркало со свежей затылочной работой.

Но, катарсисно размышлял я, отваливаясь от процессии со смущенной улыбкой в боковой коридор для как бы в туалет, сколь бы ни был велик и могущественен правитель земного мира, увидеть многого, например, даже своего затылка, он толком все равно не умел.

При всей странности этой мысли она принесла мне долгожданный покой. И когда я таращился на следующего правителя Руси, никакого мистического коллекционного азарта я уже не испытывал, а только чувствовал обычное любопытство собирателя характеров.

 

После сочувственной статьи о спорной девятиэтажке я стал ляпшим корешом Фонда, и меня даже позвали на первую же подвернувшуюся пресс-конференцию Михаила Сергеевича.

Я жался на входе в зальчик - и, точно старому другу, улыбнулся Горбачеву, едва тот настороженно заозирался в дверях.

Михаил Сергеевич мгновенно отттаял, вслепую заулыбался и заспешил к столику с микрофонами.

Тема конференции была почти столь же сиюминутна, как и сюжет о спорной девятиэтажке.

Так что у меня было вдоволь времени потаращиться на экс-генсека-президента и поразмышлять над его загадкой.

Собственно, загадки у микрофонов никакой не вещало, а балаболил приятный немолодой южный человек, обсуждавший что-то судьбоносно-глобальное, у которого отобрали империю, а теперь вот даже и девятиэтажку. И все это случилось лишь потому, думалось мне, что приятный и обаятельный человек этот был совершенно нормален.

Потому-то он и чуть ли не впервые в истории русских правителей оказался понятен и близок правителям Запада, тоже в общем-то нормальным людям, невзирая на все их секс-скандалы и прочие тараканьи странности.

Только вот правители Запада рулили нормальными странами, а нашему достался ржавый крейсер «Аврора» с ядерными боеголовками в пробитом трюме.

А управлять нормальному человек ненормальной державой ну никак нельзя.

Тут нужен особенный психопатический герой, каковым и являлся любой наш правитель, кому ни ужаснись в ночи.

Мы даже какое-то время специально выращивали их в дворцовых пробирках в виде царских особей, не доверяя внешней среде.

А потом усталии и доверились диким дарвиновским реалиям русской жизни, позволили правителям пробиваться самим – и не ошиблись в методике.

Тот факт, что за Горби последовали яркие характеры Ельц и Пут, которые при самой буйной творческой фантазии трудно назвать обыденными, лишь подтверждает, что нормальный человек дурдомом управлять не может.

И только вот почему система иногда дает сбой, почему из какого-го самоотвращения или человеческой слепоты то зловещий генсек Андропов назначит преемником своего антипода Горбачева, то Ельц – своего антипода Пута, так и остается для меня загадкой...

 

Я служил газете одной из политической группы, которую в итоге съела другая политическая группа. Мне никогда и в голову не приходило, что одна группа чем-то заметно лучше другой  или третьей. Все они друг друга стоили, и мне казалось даже большим цинизмом верить в правоту одной из них, нежели просто служить и оставаться умеренно благодарным той, что пригрела.

В репортаже о горбачевской пресс-коференции я, как обычно,  попытался  продудеть сквозь политическую скрежетню живую ноту. Мне показалось, что Михаил Сергеевич совершенно напрасно по инерции-привычке увлекается текущим политическим моментом и пытается его погипнотизировать. Куда благороднее для него, казалось мне, было бы остаться вельможным мужем, мудрым титаном над сиюминутной возней, посвятившим себя воспоминаниям, анализу своих удивительных деяний - и семье.

Чтобы как-то передать это настроение, я написал-наэзопил, что Михаил Сергеевич выглядел усталым, а костюм его выглядел несколько старомодным.

То было время, когда в высокополитическую моду как раз входили дорогие лоснящиеся костюмы от западных кутюрьев.

А на Горбачеве и правда сидел какой-то обкомовский неживой лапсердак, не говоря уже о деревянных брюках.

Наверное, я зря поддался импульсу. Строка о костюме прошла обычным полумиллионным газетным тиражом и, возможно, обидела Михаила Сергеевича.

Во всяком случае, на следующую пресс-конферецию в Фонд Горбачева меня уже не позвали. А начал ее Михаил Сергеевич с сетований на пустозвонную прессу, которая и вид его почему-то необоснованно называет усталым, и даже костюмы его критикует.

Я почувствовал себя очень неловко, потому что Михаил Сергеевич мне нравился, и расстраивать его лишний раз мне не было не в радость.

Впрочем, утешал я себя, ведь написал я все-таки какую-никакую правду, а от правды, как известно и сколько ни крути, все равно никуда не денешься.

Словно от собственного затылка.


Comments

А я ни одного правителя такого ранга близко не видела. :(
Хоть сейчас и в стААлице живу.
Видала сестру Раисы, скромная простая врач в Уфе. Ни за что не подумаешь, что с такими высокопоставленными людьми в родстве.
человек красит место потому что мест, которые красят человека, так мало...

(хихикая)

Я и Великие, ага.
ну, почему же про завхозов и меня можно, а про великих и меня низя, дискриминация получается по признаку величия
почти диссидент. брюки критиковали ))

впрочем и настоящие диссиденты в массе своей были такими же, а то и похуже. по моим детским воспоминаниям.

а написано классно. ирония - наше всё.
да, отчаянный я фронтер, про штаны вякнул... а спустя почти двадцать лет осмелился похвастаться из-за бугра... мидаль за храбрасть!
Спасибо. Чудесно написано.
Мой муж любит вспоминать как в его детстве один ныне украинский олигарх защищал совсем мелкого тогда мужа от дворовых хулиганов, и как подрался во Дворце Пионеров с другим ныне олигархом - итогом драки стало разбитое стекло.
забавно, у меня тоже есть олигарх детства, которому я обзавидывовиюсь и образ которого таю в глубинах сердца и подсознания...

(Anonymous)

Vася

не було Портвейна две шестерки,три шестерки это да,ну на крайняк портвейн 33

Re: Vася

три семерки! 777!
у нас и сейчас есть
Спасибо, очень в тему!
и Вам спасибо - за пеар...
Я тоже Горбачева видела близко.
Даже разговаривала с ним. Только он был без Раисы Максимовны...
было бы интересно почитать о личном впечатлении, да. я вот личной беседы так и не удостоился
А я в детстве видела Раису Максимовну во Дворце Съездов на премьере балета "Золушка". Очень гордилась:)))
в детстве великие и просто известные люди каждутся еще величее и известнее....
Понятно. В фундаменте блога лежит нехилый журналистский опыт...

В Германии б. советские граждане встретили Раису с Михаилом Сергеевичем улюлюканьем. Немцы, с которыми я стоял рядом на площади, из перевода доклада Горбачёва нифига не поняли. Хотя кому-кому а им к запутанным фразам не привыкать.
пророков нет в отечестве своем - да и в других отечествах не видно...
То есть вы были в прошлой жизни журналистом... Это кое-что объясняет.
(поет печально): и ро-одина ще-едро... поила меня... березовым со-ком, березовым соком...
Да вы просто летописец эпохи.
К слову, историю вспомнила, старшие товарищщи рассказывали)). Факультет мой находился (и находится) в исторических корпусах университета, на Моховой. Соответственно, в период "гонки на лафетах" выходы из метро регулярно перекрывали по причине подготовки к выносу тела. И вот знакомая моя рвется на факультет, а выход в очередной раз перекрыт, из метро не выпускают, говорят, мол, подготовка к похоронам, не помню, Черненко вроде, и она милиционеру с обидой: "А в прошлый раз здесь пускали!!!"
Занавес.
отличная миниатюра... да, старые корпуса МГУ, журфак-психфак, бездна воспоминаний... моя жена там три года отучилась...