?

Log in

No account? Create an account

Жанна-Антуанетта и Луи

Судовод рассказывал:

Однажды я уныло волочил пятки по нашему больничному подвалу за кипятком для кофе, ума не прилагая, что делать с глючившей программой, как вдруг меня остановил всклокоченный умалишенец.

- Простите, - спросил он, - как пройти в морг?

Компьютерный отдел наш, как известно, и правда расположен в неточной близи с блиц-упокоищем. Из единственного окошка нашей подвальной залы порой видно, как выкатывают и загружают. Обычно при виде этой сцены кто-нибудь шутит:

- Удачный сегодня день! Приятно все-таки сознавать, что мы еще на, а не в!

А кто-то отзывается:

- Да, но врачи наши что-то стали часто ошибаться... Так недолго и до того, что больница разорится, а нас всех переувольняют...

Однако где находится в лабиринте коридоров конечная дверь, никто никогда не стремился уточнять.

 

Негласное правило нашей больницы – помогать посетителям всем, чем требуется.

- Вам вроде рано еще, - оторванный от дум, дружелюбно сострил я. – Может, не стоит пока?

Мы всегда острим, когда речь заходит о морге, вот я по привычке и вякнул. Сумасшедший глянул на меня с ужасом – и, разогнав туман в глазах, придавил вокруглысинные всклоки:

- У меня там родной человек...  поэтому я так выгляжу...

Я извинился, и мы пошли искать дверь.

- Ужасно тяжело, конечно, терять члена семьи... – попытался сплющить неловкость я.

- Там родной человек. Но не родственник, - буркнул скорбящий.

Неловкость лишь сгустилась, и теперь уже мой спутник решил ее чуть развеять:

- Я – опекун... тела... – доразъяснил он, все окончательно запутав.

- Ага, - сказал я.

В поисках подсказки мы ткнулись в дверь диетического офиса, как раз того, чья программа глючила, словно вирусов наглоталась. Нервные диетологини, которым теперь нужно было записывать меню для больных на бумажке вместо того, чтобы отправлять из с переносного компьютера прямо на кухню, дружно поглядели на меня, как на детоубийцу.

Мертвых они не кормили, и где находился морг, тоже не знали. Я, вдруг понял, что мне пока лучше в больнице не питаться и даже не цедить казенного кипятка, чтобы не очутиться отравленным диетологинями в том самом отсеке, который мы никак не могли найти...

После визита в отдел медицинских записей и протолка сквозь крикливую пересменку испанокричащих уборщиц мы наконец нашли искомую дверь.

Я принялся звонить в охрану, чтобы пришли и открыли.

- Имя? – спросил я у скорбящего – и повторил охране женское имя. - Возраст?

Пришел мой спутник к более или менее сверстнице. Захлопнув телефон и опять не подумав, я сдуру ляпнул:

- Жена?

- Вы с ума сошли? – ужаснулся он. – Моя жена в прекрасном здравии...

Он чуть помолчал и буркнул:

- Знакомая жены... Можно сказать, подруга...

- Ага, сказал я.

- Ну, не то, чтобы близкая подругая, а так... мы все росли вместе... в один класс ходили в школе... а потом она была наша соседка... У нее дочь работает в Китае, но пока не может вылететь из-за тайфуна... А в завещании она меня почему-то записала следующим после дочки... опекуном... тела...

- Ага, - согласился я.

- Больше ведь все равно некому, правда? – сказал мой спутник. – Можно бы было все оставить похоронной службе и сюда даже не приходить, но это как-то вышло бы... нехорошо... я все-таки решил приехать...

- Ага, - монотонно откликнулся я.

Пришла охрана и человек с бумагами

- Удачного вам дня, - с облегчением повернулся я к лестнице.

Дверь расскрипели. Внутри была морозная чернота. Мой спутник вдруг растерянно поглядел на меня, словно ему было страшно оставаться одному. Я покорно замер.

- Ладно бы только опекуном она меня записала в завещании, - пожаловался он, щурясь на включаемый вдали свет. – Это было хоть и странно, но... понятно... Так ведь она меня решила еще и зачислить в наследники!

- Поздравляю, - опять идиотом брякнул я.

- Не то, чтобы речь шла о больших деньгах... Все накопления в основном ушли, конечно, ее дочке... Но все-таки и мне отписана изрядная сумма, которая, конечно, может очень пригодиться...

Он помолчал и с мольбой поглядел на меня.

- Вы понимаете, почему она это сделала? Хотела показать мне, что она обо мне... Но ведь моя жена так ничего и не знает... жена все эти годы ничего не подозревала... И вот теперь что же мне делать... отказаться от денег или... ведь жена догадается, если узнает про то, что мне оставили...

- Вы хоть от тела не отказывайтесь, - совсем уж некстатно вякнул я.

Он все не решался заходить внутрь. От отчаяния даже развеселился.

- Тянулось много лет, - прошептал он. – То заканчивалось, то снова начиналось. И составило, собственно, жизнь... Как это ни цинично звучит, не могу поверить что это - все.... И в ужасе от того, что кончилось...

Он шагнул было в в ледяной свет – и вернулся обратно:

- И ведь на самом деле ничего не кончилось... Вы понимаете, о чем я? И никогда не кончится!  Даже, ладно, если моя жена так и не узнает... Но ведь дочь, та, что в Китае с тайфуном, рано или поздно все равно догадается, что тот, кого она считает своим отцом – это ей не отец  вовсе... Я даже не знаю, хочу я до этого дожить или не хочу... Знаю только, что конца этому нет и никогда не будет!

И он шатнулся в ледяной свет.

А я пошаркал к своей глючившей программе.

По дороге, в длинных пустых подвальных лабиринтах, я почему-то вспомнил из прочитанного невесть где и когда о том, как горько плакал французский король Луи Пятнадцатый, глядя из Версальского дворца на похоронную процессию своей возлюбленной маркизы Жанны-Антуанетты де Помпадур. И якобы даже сетовал не только на то, что погода не будет благоприятствовать путешествию маркизы, но и на то, что он не может выйти и сказать ей «прошай», проводить ее в последний путь.

Что, казалось бы, могло остановить короля? Приличия, которые он сам денно и нощно устанавливал и нарушал? Уважение к давно заброшенной жене? Бога боялся?

Так до сих пор я и не могу понять, почему Луи у всех на глазах не вышел попрощаться со своей Жанной-Антуанеттой.



Comments

Пугливые существа эти Луи, составляющие жизнь настойчивых Жанн-Антуанетт...
возможно, не пугались бы - так и не составляли бы...
грустно, ага...
хихишечки заготавливаются, не грустите...
ура ))) с нетерпением жду )))
Король видно не хотел, чтобы многие видели его слабым...
Страшноватенькая история. Жизнь, она такая.
слабак тот, кто боится показатсья слабыми...
Жизненно, однако.
так ведь как начнещь говорить о смерти, почему-то сразу получается о жизни..
Может жизнь и смерть они связаны? А?
может вот еще, на самом деле обрыдли все эти фаворитки бедному королю до "простонемогубольше"...

Что-то все размякли, как жмурики на солнце

Даю установку на оптимизм: так выпьем же за то, чтобы на наших похоронах были все те, кого мы любили при жизни и не было никого из наших врагов, на похеронах которых мы при жизни погуляли !
установка на оптимизм правильна и принята всецелостно!
боялся что не закончится?

Хороший рассказ, как впрочем, и всё у тебя)
и боялся, что не закончится, и, возможно, радовался вопреки правильности, что почти закончилось наконец...
Это очень хорошая история. Наверно, лучшая из всего, что я у вас читал. Тема такая, конечно. Правильно найденная.

Дарю сюжет из немного другой оперы, но рядом. Году так в 80 веселая компания студентов ехала в электричке. Дорога длинная, конечный пункт - город Краснофлотск, в котором расположена база Балтийского флота. И в соседнем отсеке безостановочно тихо плакала средних лет женщина. Девчонки покрутились немного - жалко человека - потом самая бойкая подсела к плачущей и стала ее участливо расспрашивать. И вот что выяснилось:

Когда-то давно в 57 году была эта женщина молодой и веселой, но уже замужней, и жила в Москве. Там как раз проходил знаменитый фестиваль, советский Вудсток. Фестиваль прошел, у женщины родилась девочка, выросла умницей-красавицей, вышла замуж за морячка и уехала с мужем в Краснофлотск. И родился у этой девочки вот только что на днях очень темненький мальчик. Внук, стало быть. Эта женщина ехала объяснять зятю, откуда у него черный ребенок.
отличная история, если меня когда-нибудь все-таки начнут таки то тут, то там печатать - непременно украду (воспользуюсь подарком)
Ну, это все-таки байка. история недостоверна. Тем не менее, можете, конечно, использовать по своему усмотрению.
Не пошел прощаться и плакал - потому что любил. И хоронил как бы себя и свою молодость. А как можно выйти и попрощаться с самим собой в гробу? Только сидеть и плакать.
тоже верно, ох, грусть-тоска...
Хорошая история, ага.
спасибо, что понравилось, нарыдаю еще, бог даст...
Да мне-то за что спасибы?) Вам спасибо, что зрение в нужную сторону и видит, что необходимо видеть)
Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.
Извините за замечание, но "ума не прилагая" как-то режет.
замечайте-замечайте, я замечаниям только рад, ибо большинство из них на пользу, но только скучно никогда не играть словами...
Рискуете. Когда будут издавать ваше собр. соч. редактор заругает.
грустно но хорошо. спасибо.
так завсегда пожалуйста, и Вам спасибо на добром грустном слове