?

Log in

No account? Create an account

Яблочный пирог имени Джорджа Вашингтона - 3

3.

Осенняя ярмарка в тот год удалась. Отдельным успехом случилась раздача дармовых велосипедных шлемов детям, снятие бесплатных отпечатков пальцев дружелюбной полицией и выставка резбы по тыкве. Словом, на ярмарке чего только не.

Но главной забавой праздника сулил стать благотворительный конкурс яблочных пирогов с последующим поеданием экспонатов публикой по купленным билетикам.

Плоды печного творчества выставили и жена мэра восповской деревни, и мама главного местного богача – президента сети магазинов для полных дам, и любовница проживавшего через лесок известного бродвейского артиста.

Все эти скромно разнаряженные львицы нью-джерскийского света столпились теперь под кулинарным навесом в ожидании забавы.

Чтобы смягчить удивление воспов тому, что их интимные выпечки будет  оценивать русский шмак-рентовик из гетто, Сему замаскировали под шута-француза.

- А теперь! – прохрипел массовик-затейник Мартин, уже затяжелевший на дегустации вин. – Прямо из города Парижа, что в Европе! Верховный кулинар Франции и интернетного форума «Йелп» - месье Симеон!

 

Под хрупкие аплодисменты Сема схаркнул под кроссовку свою последнюю надежду-полоскание, так и не оживившую сдохшего рта. Криво, точно перед казнью, поклонился, уронив поварской колпак в первый из двадцати пирогов-конкурсантов.

От стыда и ужаса он готов был спрятаться под столы - и даже присматривался, влезет ли.

Почему именно он, не терпевший фальши в святом деле еды, вдруг оказался верховным обманщиком в храме гастрономии? Почему час его триумфа стал часом позора? Почему опять и в который раз, назвавшись груздем и полезши в кузов, он все равно оказывался кривым мухомором среди упругих белых грибов?

Не зная, как справиться с раздраем чувств, Сема выпятил живот и выдавил единственную фразу по-французски, которую знал благодаря русскому телевидению и персонажу классики Кисе Воробьянинову:

            - Месье, же не манж па сис жур!

Публика зааплодировала, обнаружив, несмотря на яблочный патриотизм, знание французского.

            Одинаковая дрянь, любую выбери – не проколешься, лишь бы свой язык на сжевать, он ближе к телу, заприбадривал себя Сема, упихнув первый кус в каменный рот.

И, покосившись на Тасю, повторил тайные бейсбольные знаки, с помощью которых верная супруга должна была помочь ему выбрать победителя: два  пальца для «изогнутого мяча» (сurve ball)  – мол, это пролет, и три пальца для «скользящего мяча» (slider) – мол, это победитель...

Тася понятливо отсигналила взад – два пальца, три пальца...

Согласно плану, супруга Семы передвигалась рядом, не постыдившись для создания обманного образа напялить одолженный у ярмарочной клоунессы пластиковый шарик-зажималку-  на нос и рыжий парик - на стрижку. И даже придавив парик-паклю бесплатным детским велосипедным шлемом.

            - М-м! – закатывал в муке безразличия глаза Сема при каждом кусе, имитируя вдумчивый оргазм чревоугодия.

            И - делая вид, что переживает вкусовую палитру, сплевывал под салфеткой мерзость в подставленное Тасей ведерко.

Порой Сема по ошибке кусал собственный язык – и уж тогда взвывал от глухой боли по-настоящему:

            - А-а!

Публика почтительно таращилась на пирог, вызвавший столь явный восторг гурмана-судьи.

            Пока Сема после каждого пирога раздумчиво чесал репу и кривлялся, Тася успевала отщипнуть кроху – и, если пирог того заслуживал, одобрительно просигналить Семе пальцевой мельтешней и локтем в ребро.

То ли в целях секретности, то ли по особенной бабьей мудрости, пальцами она выделывала скорее фиги, чем бейсбольные знаки, а билаСему в ребра между пирогами, так что точного выбора в полуфинал обепечить не удалось.

            Может, даже вышло и на пользу, что во время полуфинала Тасю мягко уволокли под тыкливый локоток в сторону.

Сема с женой, конечно, были готовы пересигналиваться и на расстоянии.

Уже войдя в роль Дмитрия-самозванца и шалея от воровского бесстыдства, Сема только что не танцевал ламбаду перед двумя наугад выбранными им финальными пирогами.

Жизнь его все равно уже пропала вместе с уважением к себе, а что подумают о нем чужие люди, Сему и прежде волновало не в первую очередь, чай не моделью работал.

Сема кряхтел-сопел, подпрыгивал, вертел кругляки под солнцем, изучая игру теней на корочках. Брезгливо откладывал конкурсантов, потом, словно претерпев озарение, нюхал их обратно.

            А сам косил, ждя окончательного тайного бейсбольного сигнала пальцами от Таси.

            И ведь шелохнулось у Семы в затылке мурашечное сомнение после того, как Тася прилежно отсигналила свой выбор.

Уж больно тот пирог, на котором жена выбросила три победных бейсбольных пальца, выглядел лохмато и серо. В отличие от того пирога, на который Тася уверенно просигналила двумя пальцами.

Сема даже переспросил супругу молящим взглядом. И снова получил два пальца на прилично выглядевший пирог, а три - на комковатую массу.

            Делать было нечего.

Сема пробравурил трудно узнаваемую мелодию «Марсельезы» - и твердым жестом руки, дополненным экстатическим воем, назначил победителя.

- Все, отделался! – счастливо прошептал он Тасе, пока столпы общества нетерпеливо раскупали благотворительные билеты, чтобы отведать пирога-победителя. – Ура!

- Не совсем ура-то, - почему-то печально откликнулась Тася. – Ты чего выбрал жрачку наоборот?

- Как наоборот? – жалко улыбнулся Сема.

- Я ж тебе сигналила!

- Как я тебя учил, по-бейсбольному?

- Ну, да! Еле вспомнила, какие пальцы что означали! Но в итоге букву V в честь знака победы-victory четко показывала двумя пальцами. И вовсе не на тот пирог, который ты назначил самым вкусным. А тот пирог, на который я три пальца выбрасывала, мол, такая гадость годится только на закусь, если на троих алкашишь - так он я вообще не понимаю, откуда взялся...

            - Не в честь победы мы два пальца договаривались показывать, Тасечка, - прошептал Сема. – А как раз наоборот, бейсбольная ты моя...

            - Переводчика! – уже в ужасе кричали из жюри, сверявшего номерочки. – Есть на ярмарке синхронист?

Дамы высшего света, купившие отрезы пирога-победителя за сотню-другую благотворительных долларов, почему-то одна за другой округляли глаза, кхекали-давились – и элегатно сплевывали прожев в салфетки...

            Сема с Тасей растерянно переглянулись.

            - Спорный, что и говорить, выбор... – подбежал безутешный Мартин. –.. Кушать ваш пирог-победитель, уважаемый эксперт в высокой кухне, если честно, совершенно невозможно... По вкусу он напоминает ослиное дерьмо, которое я, впрочем, никогда не пробовал...       

- По иному и не могло у тебя получиться, Семочка... – обреченно вздохнула Тася.

- Шо-о такое? – слабея, пытался совладать с уползавшей от него реальностью Сема. – Ка-ак так? Ведь нельзя испортить яблочный пирог до уровня сплева. Ибо он и так сам по себе уже ужасен... Кто же автор финального произведения?

Ряды разнаряженных дам раздвинулись.

И к столу с призом радостно пропрыгала, размахивая победным номерочком и поправляя мощные очки, счастливая корейская бабка в вислых спортивных шароварах.

Из щек ее торчали наметки бороды, на впалой груди раскачивался увесистый крест-верига, с босых, несмотря на морозец, ступней слетали желтые резиновые тапочки для бани.

Вслед за бабкой подталкивали раскосенького юношу в окончательно ущелочивших глаза толстых линзах, согласившегося переводить речь победительницы.

- Пасту из сладкой фасоли с соей, что ли, бухнула в пирог вместо яблоков? – убито предположил Сема.

- Погоди, дай понять, что бубулькают, – отмахнулась Тася, вслушиваясь в восторженный микрофонный доклад бабки-победительницы, вторимый иканьем переводчика. – Ага, она, оказывается, с тысяча девятьсот девяносто седьмого года напрямую держит эфиную связь с бессмертной душой покойного доктора Ли Сан Хоном! Которая не только наставляет с небес преподобного Мун Сон Мёна и его супругу Хан Хак Джу в руководстве христовой Церкви Объединения, но и дает лично бабке ценные советы по вопросам повседневной жизни! Вот эфирный Ли Сан Хон ее и надоумил принять участие в конкурсе... А когда она по слепоте зрения и незнанию английского на этикетках перепутала баночки и вместо корицы насыпала в пирог тмина, он ей сказал – все равно неси пирог на конкурс! И не ошибался эфирный доктор, видать, уже видел с небес ее неожиданную победу...

Тася сняла клоунские нашлепки с внешности и удивленно-задумчиво, совсем как далекой уже в молодости, поглядела на Сему:

- Что-то мне подсказывает... предувствие у меня такое... что не видать нам теперь, дорогой мой Сема, высшего американского восповского общества, как глухому композитору Бетховену – своей задницы...

 

Целый месяц после ярмарки Сема с Тасей отсиживались дома схимниками, обсуждали варианты переезда из своей деревни в рамках общерайонного фиаско и кораблекрушения американской нирваны.

 - Видно, не судьба нам закукожитьтся под американцев, - вздыхал Сема, виновато косясь на скучную Лясю. - А русскими, пусть даже и евреями, мы толком так и не упели разгуляться. Выходит, мы лишь тучки небесные, вечные странники, и плывем неведомо куда степью лазурною, цепью жемчужною...

А перед Рождеством неутомимый алкнавт Мартин затащил их все-таки к себе домой в многолюдные гости.

- С тмином, как вы обожаете! - вдруг сообщила жена Мартина, расшвыривая выпечки к кофею.

Сема с Тасей в ужасе уставились на придвинутый к их блюдцам яблочный пирог.

- Мы... того... накушались уже... – хмуро закомплексовал Сема.

Пирог уплыл к остальным гостям.

И вскоре, как и следовало ожидать, от тминных жевальщиков послышались возгласы.

Но вовсе не те, которых обреченно ожидали Сема с Тасей.

- Необычно... но не так уж плохо.. что-то в этом есть... странно, но интересно...

У изумленного Семы еще застрявший в горле обломок боливийского шоколада не растаял - а тминно-яблочный пирог уже разлетелся по ртам и мыслям гостей.

- Я же вам говорил, что лучшего знатока утонченных экзотических десертов, чем мой сосед Сэм, не сыскать во всем Нью-Джерси! – настойчиво просиял Мартин.

 

И теперь уточненная историками местная легенда гласит, что Джордж Вашингтон в время морозного отступления в ходе войны за независимость отведал в восповской деревне яблочного пирога именно с тмином. Пирогами этими округа якобы славилась со дня основания.

В местном сувенирном магазине традиционные яблочно-тминные пироги идут нарасхват. А окрестные этнические пекарни изгтовляют еще и классические американские яблочные пироги, приправленные, куда от нее деться, сладкой фасолево-соевой пастой.

- Странная нация, ничего своего. Только хапают со всего света объедки, обезъяны мартышковые, - обычно объясняет яблочно-тминный феномен Сема. – На что им укажут, туда и западают дружной деревенской толпой... Стиля нет, вкуса нет, глухомань беспросветная...

Сема может позволить некоторе вольтерьянство, ибо гурмано-интернетовскую репутацию его теперь никто не оспаривает, и твердо известен он на две деревни-побратима как популярный ресторанный интернет-критик русского происхождения из Франции.

Лясю восповский мальчик, на которого она положила глаз, подвозит домой из школы на своей машине. Решился-таки сам подойти-пригласить, несмотря на различия семей в таксообложении. Но в дом после подвоза пока не заходит, боится грозного Семы.

 А Сема нередко и правда бывет мрачен, ибо его то и дело одолевает упрямая кислота духа и мистическая тяга к двум первичным кнопкам мирозданья.

Давя на эти кнопки перед телеэкраном, Сема в итоге застревает на кулинарном канале, с которой его уже за полночь сгоняет Тася.

И лишь слушая Тасины предкроватные пересказы очередных соседских сплетен и новостей, Сема в итоге утешается тем, что даже умирание от жизни в каком-никаком стиле удается далеко не каждому, а только случайным счастливчикам.

Большинство же умирает от жизни совсем как в сбивчивых, бестолковых Тасиных рассказах - в суете, недоумении, парадоксах и чистом сумасшествии, словно жуя кособокий, собственного приготовления  яблочный пирог с тмином имени генерал-президента Джоджа Вашингтона, индивидуально наколдованный каждому с небес неуловимым эфирным корейским доктором Ли Сан Хоном.

И только странный вкус этого пирога ненадолго отвлекает нас от криков ветра, гоняющего туда-сюда звездную морось за окном.

 


Comments

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
Прекрасно....
Я чувствовала, что все закончится хорошо..
Но дело не в этом..
У Вас чарующий язык, Андрей...
Читаешь, как будто настоящего яблочного пирога пробуешь:))))
я выла в голос, это очень полезно для здоровья.

но конец не хороший а лукавый - большая радость, с богатыми Воспами сливаться. абсолютно никакой.

:-))

хозяин лукав - стремления к слиянию ни у какой нормальной Таси быть на дух не могло. у Ляси - ой могло.

но художественное исполнение делает нежизненную деталь нерелевантной!
шикарный финиш, нет слов ... :)
Штирлиц умел правильно заканчивать разговор...
Отлично, и концовка такая, слегка философская...
Э-эх, пойду что ли пирога отрежу:)
с калориями только того, понежнее, коварное яство...
во, весь такой небанальный я, спасибо, что подметили...
))))))))))) как хорошо, что хорошо закончилось!
Но яблочный пирог с тмином... ммм... кхм... даже и не представляю, надо будет ради интереса попробовать! Главное перед этим суши не поесть )))
я, честно говоря, опасался, что жизнь вдруг решит поподражать искусству...
Рада, что нашла вас. После этого рассказа нужно идти в ваш ЖЖ и копать
и что ж я незаметный такой, что меня все еще нужно находить, вроде два года уже кропаю в ЖЖ... что-то, видать, делаю не так...
Занавес!
Аплодисменты!:)
поклоны... полночная пьянка...
Отличный финал! И совсем для меня неожиданный. Спасибо!
ну, в том-то и закавыка, чтобы оставаясь логичным, убежать от штампов, вам спасибо за пристрастное чтение
Спасибо! Очень вкусный и познавательный рассказ
иногда выходит чуть лучше, чем тогда, когда выходит чуть хуже, спасибо, что читаете
Супер-история!))
супер-мерси
изложено, значит, сносно, это уже неплохо...
Ох. Это ж действительно как надо постараться, чтобы настолько испортить яблочный пирог. Тмин, по-моему, худшая из специй :)
категорически не рекомендуется пробовать повторить эксперимент в домашних условиях...
А только мне показалось, кто конец трагичен? Что герой на разломе времён и понятий? Тучка небесная, грозовая, неприкаянная...
на разломе, да, но трагичен ли разлом, чреватый переменой - или цельность, из скорлупы которой уже не выдраться, не знаю...
Андрей, какая чудная история:)

Я как раз жила в католическо-еврейском...гетто в Джерси, весной:)
хохоталась от их Мадонн, воткнутых в клумбы у домиков:)
По мне и гномы...через-чурное украшательство,а уж Мадонны, крестики, младенцы прикопанные возле левкоев...

И ещё я поняла - моё призвание быть судьей конкурсов яблочных пирогов! или Капустных! Ах, как бы развернулась на ниве... суждения о КороляхПирогах и Капусте!
наше истинное призвание постоянно ускользает от нас, не правда ли...
Главная сила - в передаче постфинальных ощущений... Это в книге самое трудное. И самое изысканное.
Объяснить чувства, осеняющие и эту землю, и этого Сему ПОСЛЕ всей конкурсной мельтешни, - вот что создает самое отменное послевкусие...
;-)
вот не странно ли - шьешь и вяжешь узоры, а остается в памяти большей частью только концовка...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>