?

Log in

No account? Create an account

Качка

Я приготовил Метиде большой сюрприз. Но мои радужные планы грозил сдуть и расшмякнуть всеатлантический ураган Дэниел.

- Ненавижу тебя, глупый дядька, - бормотала Метида, из последних сил цепляясь за поручни. – Надо же было именно в августе, в разгар сезона ураганов, заманить девушку на круиз! Теперь спасение только в том, чтобы выброситься за борт...

И это была Метида, окрыленная надеждой.

Наш норвежский кораблик чухал из Нью-Йорка на Бермуды, тщетно пытаясь обойти расползшегося на пол-океана Даниэля.

- Если киса тихонечко ляжет спинкой в бассейн, - жалобно шептала Метида, скинув тапки перед бурлящей жижей, - то кораблик будет качаться... а киса замрет взвесью в водичке... бедной головкой к носу, бедными пяточками к корме... И ее наконец перестанет качать и тошнить...

После очередного девятого вала бассейн выплеснул Метиду, никак не превращавшуюся во взвесь и ускользавшую ко дну, вместе с горой измученной пены.

- А-а! – поползла от меня Метида меж опрокинутых топчанов, точно талмудист от Торквемады.

Что-то подсказывало мне, что до суши мой сюрприз мог уже не дотянуть.

К счастью, на обратном пути в каюту Метиде качнулись в глаза подбородки.

- Хочу такой же! – хищно расширила она глаза на пластырь, залепивший чей-то бритвенный порез.

То, что в качке при бритье порезалось много народу, меня не удивило. Странным показалось то, что массово брились и дамы.

Впрочем, на вторые сутки непрерывной болтанки какой чертовщины не померещится.

- Это заплатки от тошноты, глупый дядька! – простонала Метида. – Достань мне такую же из-под земли... из-под воды... с трупа...

 

Противорвотные нашлепки на шееподбородки, как выяснилось у страдающего морской болезнью доктора, были уже давно расхватаны.

Но мне вдруг повезло. На обратном пути я ударился спиной о знакомого пастора. С заветной нашлепкой на богоугодном триподбородье.

Решение озарило меня божественной вспышкой. Или перед глазами просто взметнулся очередной пенный гребень...

- Но ведь негде! – слабо зауросил пастор. – Есть только бар... тот, что вокруг кормовой трубы...

- Давайте на трубе! – прорычал я. – И поскорее!

Иного выхода у меня все равно уже не было.

 

- А я, пока тебя ждала, допила димедрол! – сообщила Метида.
      - Таблеточку димедрола? Или весь оставшийся димедрол?
      Метида, рыдая, расхохоталась.

События начинали выстраиваться в божественную линеечку, ведущую к заветной цели.

- Пластырь можно достать, но не с трупа, а с пастора, - доложил я. – Самаритянин, готов поделиться нашлепкой. Однако этих религиозных фанатиков хлебом не корми, дай взамен попроповедывать. Процедура недолгая, в баре на трубе. Словно маленькая экскурсия на резорт с тайм-шераньем...

Ради заветной наклейки Метида согласилась не только выслушать пастора, но даже надеть светленькое.

- Белый сарафанчик все равно заблюю, - решила она. – А платье не жалко, оно скромненькое... подходит обществу церковных работников...

- Присядем на дорожку! – накособочив на плечи токсидо, я не удержался на ногах после очередного удара волны – и упал на Метиду. - Ну, Господи, благослови!

 

- Как же много народу на этом корабле не тошнит! – изумилась Метида, вползя на высотно-притрубный бар с обозрением. – И почему все они такие счастливые? Уже прослушали проповедь?

Четверо в баре широко, не по качке, разулыбались нам.

- Не тошнит, вот и счастливы, - я сунул Метиде корзинку с букетом.

- Ага, пригодится, если снова вырвет, - она догадливо поднесла бледную, тоже укачанную флору ко рту.

- Валяйте! – воровато улыбнулся я пастору.

Дама возле пасторский мантии с третьей попытки поймала пальцами магнитофонную клавишу.

- Черт, вокруг и так много громкой музыки! – Метида кивнула на качающуюся внизу палубу.

- Нет, это должен быть марш Мендельсона! – заупрямилась дама, тщетно перещелкивая клавиши.

- Еврейскую музыку человек любит, - с грустью догадалась Метида. – Кто она вообще такая?

- Герлфрендша пастора...

Святой папаша радушно зашевелил губами. Димедрол, кажется, начал действовать. Я с надеждой косился в мутнеющие глаза Метиды... Какое-то время она сонно наблюдала за изгибами заветной заплатки на пасторской шее...

- Эй! Это он не то что-то говорит! – вдруг встрепенулась она. – Что тут происходит? Какие алилуйя? Какие муж и жена? Какие кольца?

Метида отшатнулась к наклонной стене-окну бара и с ужасом уставилась на меня:

- Змий!

Пока я без рвения придумывал объяснительную фразу, Метида бросилась на пастора с явным намерением вцепиться ему в шею, отодрать обещанную наклейку и удрать восвояси.

- Ну, в общем... – удержал я Метиду за подол.

- Значит, тут свадьба происходит? – жалобно понадеялась она на миражное недоразумение. – То-то я гляжу – о любви бормочут. Вместо того, чтобы помолиться...

Я Метиде всегда говорю только правду. Но не обязательно всю. И сразу.

- Свадьба, да...

- Чья же это? – гневно прищурилась Метида.

Секретничать дальше уже не имело смысла.

- Наша, чья же еще?

Лайнер вздыбило «Титаником» перед затонухой.

Метида, издав стон раненого вепря, ударила меня флорокорзиной в токсидную грудь - и бросилась в уборную.

 

- Вы, молодой человек, вообще-то, предложение делали? – простаивая, деликатно поинтересовался пастор.           

- Да я предлагал! Все время предлагал! – в сердцах воскликнул я. – В Париж ее привез и предлагал! По всей Канаде, в каждом отеле предлагал! Пять лет уже предлагаю...

- Мы, вообще-то, являемся свидетелями чего? – заобижались два водителя грузовика, призваченных в бар менеджершей свадебных церемоний.

- Кушайте чипсы, господа! – отмахнулся я. – И выпивайте, все проплачено!

- Зря я согласилась перенести свадьбу с острова на судно,  – заубивалась менеджерша. – Хотя, на берегу у меня еще четыре пары будут сочетаться. Теперь, может, время появится на пляж сбегать...

- Я и обычное предложение делал, с брульянтом! - продолжал я метафорически рыдать в пасторскую рясу. – Почти год назад, в Метрополитен-опере, во время антракта на «Аиде»... Согласие получил прямо в фойе, у буфета! И вот с тех пор – сплошная тянучка... то один колледж окончить надо... то в другой поступить... У меня с женитьбой, сами видите, грандиозная проблема!

- Право, я не знаю... – засомневался бракосочетатель. - Если невеста не готова...

- Папаша, войдите в мое положение, - жарко зашептал я. – Девушка через месяц, в сентябре, идет учиться в медицинский колледж... полный медицинских студентов мужского пола... Ведь переохмурят! В ваших руках моя судьба! Я ждал, уговаривал до последнего.. А когда уже не осталось времени – заманил в круиз, даже несмотря на сезон ураганов... все загодя оплатил... но не раскрывал карты до поры до времени...

            Мои история пастора не впечатляла. Он с тревогой прислушался к звукам в уборной.

            - Слышите, как девушку тошнит? – в отчаянии сблефовал я. – И вы не хотите нас сочетать? В нашем положении?

            Приободрив пастора, я пошел в наступление:

            - И еще - вы не могли бы, святой отец, покороче с речитативами... Поменьше бы аллилуйев. Христа вообще не надо упоминать. Можно пару раз сказать "аминь"...

            - Я, кажется, теперь понимаю, - понуро пробормотал пастор. – Вы же, ребята, из Нью-Йорка... Я все сделаю по-вашему. Могу даже стакан разбить, если вы евреи!

            - Мы и сами не знаем, кто мы такие, - признался я. – А стакан давайте, бейте. Я желаю, чтобы у нас все было, как у людей!

 

Вернувшись из уборной, Метида печально оглядела мизансцену.

- Кольца вот... - повинился я.

            Слог мой, обычно брызгливый и даже некогда приносивший зарплату, отказывал мне вкупе с даром речи, желудком и вестибулярным аппаратом.

            Столько неизбывного теснилось в моей душе, что только качка позволяла устоять на ногах.

            Грусто глянув на мои залысины, Метида пожаловалась:

            - Кису жу-утко то-ошнит...

            - Уговор в силе, поженимся – и заплатка твоя... – пробормотал я.

            - Ну, тогда поехали, - вздохнула Метида. – Но только ради заплатки, потому, что нет сил терпеть эту качку....

            Меня всегда оторапливала легкость, с которой Метида выходила из сложных положений. И – сложность, с которой она воспринимала вещи простые...

            Мы приблизились к пастору.

            - В жизни каждой девушки должна случиться хоть одна свадьба, - задумчиво заметила Метида. - Уж лучше такая, чем никакая...

            Святой отец ловким взмахами уже выуживал из-за стойки бара стакан.

 

            С минуту мы ловили пальца друг друга для окольцовки. Целоваться Метида отказалась, ибо не почистила зубы. От предъявленного менеджершей торта ее чуть опять не вывернуло, и кулинарное достижение начали поедать свидетели.

            Пастор упрямо гонялся по качавшемуся бару за стаканом.

            - Разбил - убирай! – прыснула Метида, когда я по ловкому пасу святого отца все-таки раскаблучил стеклотару.

            Пока я на коленях сметал осколки в совок, Метида проставила свою прыгающую подпись в брачном свидетельстве.

 

            Наутро после димедрольной ночи, моя жена ничего не помнила.

            - Какая свадьба? – проснувшись и подняв голову из раковины, простонала она. – Что за мелкие шутки? Заплатка не помогает! Лучше отнеси кису к килю...

            Мы сползли на самую нижнюю палубу судна, к каютам стюардов и поваров.

            - Если киса ляжет в серединке корабля в самом низу параллелько килю... - сползла с моих рук на коврик Метида. – бедными ножками к корме, бедным темечком к носу... То плечо рычага окажется самым маленьким. И киса может вообще не почувствовать качки...

            - У меня есть документ о нашем браке! – заорал я.

            -  Подделка, знаю я тебя, - отмахнулась Метида. – Ты змий и обманщик... Еще ведь и не такого напридумываешь...

 

            Когда на твердом бермудском побережье наш пастор с менеджершей сочетали одну за другой четыре белоснежные пары с нашего лайнера, Метида не преминула заметить:

            - Вот ведь как красиво люди женятся...

            - Таких одинаковых свадеб полно, это конвейер. А такой свадьбы, как у нас, ни у кого не было! - только и мог я промямлисть в свое оправдание.

            - Это той, что ли, которой не было вовсе? – хмыкнула Метида.

 

Я все это к тому рассказываю, что скоро исполнится десять лет нашей атлантической качке.

Так и качаемся.

По итогам разбирательства того, подлинен ли документ о нашем с Метидой браке, родились Маг и Принцесса Обезъянок.

А доверия мне в собственной семье нету до сих пор.

Comments

Да уж, "романтичная" история :)
разочаровал? удалить?
Нет, любопытно же!
Какая прелесть!)) И еще мне очень понравилось "Если киса ляжет..." Я-то знаю, что такое морская болезнь! Бедная Метида! Передавайте ей, пожалуйста. привет от сестры по несчастью.))
спасибо, передам, надо будет, наверное, и "автобусной болезни" уделить внимание, если удастся.
А у неё ещё и автобусная? Бедная киса!..
талмудист от Торквемады... шедевр!