?

Log in

No account? Create an account

Дом, который построил Твен



Скажем, приезжаете вы в Тулу и спрашиваете о Ясной Поляне. И никто из таджико-китайских жителей, населяющих город, вас в упор не догоняет.

Там у нас получилось с Хартфордом, столицей штата Коннектикут. Дважды разворачивался индусский таксист на Фармингтон авеню, пытаясь отыскать адрес, по которому была рождена и временно прописана американская литература.

- Вы давно здесь за рулем? – уточнил я.

- Восемь лет! – с гордостью отозвался он.

Ладно бы только таксист и его диспетчер. Но и несколько жителей Фармингтон авеню, когда мы притормаживали и спрашивали о доме Марка Твена, явно перебирали в памяти, пытаясь нам помочь, лишь своих соседей.

Наконец, тщательно отшелушив номера домов, мы свернули к красному теремку на холме. 

Пускали внутрь, как водится, только с экскурсиями. На следующий тур без того, чтобы опоздать на автобус и успеть улизнуть из города засветло, мы уже не успевали.

- Ладно, я проведу вас по дому просто так, - не стал артачиться служитель музея Пол, видимо, учтя наш заокеанский акцент. Передав кассу коллеге, он повел нас по этажам.

Конечно, я должен был заранее прочитать про упадок Хартфорда, некогда самого доходного на душу населения города страны. Твен перебрался сюда после женитьбы, чтобы быть поближе к издателю и интеллектуальным кружкам. Со старушкой Гарриет Бичер Стоу, перенесшей пристрастие к хижинам на собственное жилище-мазанку, он оказался удивительно близко, через лужайку.

Конечно, я должен был предвидеть, что белых граждан в столице все еще одного из самых богатых штатов страны мы увидим только в музее.

От усталости  и переживаний я упал на первой же лестнице. Пол, приняв мое падение за бессознательный акт благолепия перед классиком, сразу повел нас в бильярдную на третьем этаже, расположенную по соседству с комнатами для прислуги и гостей.

Там, в огромном зале за крошечным столом, и была написаны книжка о бездомном мальчишке Хаклберри (или, если по русски, Геке) и беглом рабе Джиме. Великий американский роман, из которого, как из гоголевской «Шинели», вышла и пошла резвиться американская литература.

В доме, похожем на конфетную коробку, который построил Твен, бильярдная оказалась единственной комнатой, где можно было жить.

Остальные полторы дюжины жилых ящичков,  закутков и оранжереек отражали дамское представление об уюте, китайско-индусскую эклектику-экзотику, обойную эстетику от Тиффани и технические прорывы эпохи, например, семь туалетов со смывом и один из первых в мире частных телефонов.

В остальных комнатах Твен, скорее всего, задыхался, а в бильярдную сбегал дышать. Зимой газовые горелки едва нагревали зал, но летом тут было прохладно, и хотя внизу, в учебной комнате, наверняка часто шумели четыре дочки, в комнате было достаточно одиноко для того, чтобы придумывать книги, дремать в кресле-качалке или гонять кием шары – если, конечно, удавалось расчистить от черновиков и книг подступы к бильярдному столу и зеленое сукно.

- А это что за крокодил? – изумилась жена уже на выходе, в подвале.

И я наконец перестал жалеть, что мы приехали в Хартфорд.

Редкий дом-музей может похвастаться отлично сохранившемся семейным трупом в метафорическим шкафу. А в Хартфорде этот труп-убийцу привезли с соседне-исторической заброшенной фабрики револьверов Кольта, отмыли-отчистили и выставили во всем могильном блеске его восемнадцати тысяч деталей.

Труп назывался наборной машиной Пейджа, хотя больше ему бы подходило название «главный ночной кошмар» Марка Твена.

Если бы очарование техническим прогрессом ограничилось у классика смывными бачками, жизнь его протекала бы куда слаще. Но близость к издателю обернулась пагубой. Начали волновать продажи, накладные, темп набора. И вот уже кровные оказались вложены в изобретение бесспорно гениальное, но, увы, гениальное чересчур.

В те годы книгами торговали по подписке. Объявляли о новом романе, заинтригованная публика присылала чеки, и через какое-то время получала по почте очередной плод творчества.

Книги и газеты набирали руками. Коннектикутский инженер Пейдж придумал крокодила, который собирал тексты в шестнадцать раз проворнее живого пролетария. Марк Твен поначалу вложил невинные две тысячи долларов в акции компании, готовившей изобретение для рынка.

Наборная машина Пейджа должны была вот-вот заработать, но вечно ломалась от шестереночной сложности. Нужно было еще несколько тысяч долларов, потом еще, еще... Боясь потерять то, что вложено, Твен все глубже увязал в яме технического прогресса. Вскоре он остался единственным финансистом крокодила. Казалось, еще чуть-чуть – и машина заработает, деньги хлынут в обратном направлении. Из Техаса даже приехал миллионер, готовый вложить в чудо сто тысяч. Но на показательных испытаниях перед техасцем крокодил опять сломался.

На четырнадцать лет растянулась болезненная игра «чем больше вкладываешь, тем страшнее бросить». Потеряв на бесполезнятину от ста пятидесяти до двухсот тысяч тогдашних долларов и фактически обанкротившись, Марк Твен был вынужден запереть дом-конфетницу и уехать в дешевую для жизни Европу, чтобы уже никогда в Хартфорд не вернуться.

Рынок же вскоре заполонили линотипные машины, которые, как в большинстве случаев с барышнями, вышедшими замуж, были сравнительно просты в обращении и особо не ломались.

Я помню ряды этих громоздких барышень в типографии издательства «Правда». Гремели и лязгали они устрашающе, но набранные бессонными дамами свинцовые строчки выплевывали, словно зубы после драки, исправно.

Крокодил Пейджа, что и говорить, смотрелся элегантнее. Однако, увы, сохранился лишь в одном хартфордском экземпляре. А автор его помер в богадельне.

Дожидаясь автобуса, мы с Метидой устроились в безлюдном зале хартфордского вокзала, грызя американскую версию пломбира. Последний раз мы так истомно сидели много лет назад, еще до рождения Мага.

- О семье бы лучше подумал, - фыркнула Метида, кажется, все-таки имея в виду Твена.

Я понимал, что Твен, как любой писатель, терял крохи разума при мысли о той роковой минуте, когда прозревшие чада явятся к нему и изумятся: «А где же бабки, папаня? На что ушла жизнь, на сказки?»

Мне только не было понятно, почему горе-инвестор вовремя не сумел остановиться. Все-таки мучительный роман с крокодилом длился четырнадцать из семнадцати хартфордовских лет.

При пересадке в Нью Хэвене амтраковский поезд заполнили крошечные люди в ярко-желтых майках. «Эквадор! Футбол!» – азартно кричали они.

И вдруг, таращась на вдохновенных болельщиков, я догадался, почему Твен просадил свой капитал.

Спортивный азарт тут был ни при чем.

Наверное, он просто хотел разориться. Против собственной разумной воли.

Это была профессиональная потребность. Заработанные на книгах деньги, вопреки очевидному, тяготили его вместе с конфетным домом и всеми его узорчиками и статуэтками, делали производство фантазий делом все более трудным и тщетным, не успевающим за богатеющей реальностью.

Выиграй Пейдж со своими восемнадцатью тысячами винтиков, прихлынувшие деньги оказались бы сильнее миражей комфортной полубедности. Жить стало бы интереснее, чем придумывать жизнь. С качественным писательством было бы покончено.

Дом, который построил Твен, чтобы ему было удобно работать, он же и разрушил. Потому что дом разрушал его.

Похолодев в кондиционной вагонной свежести, я с печалью вспомнил о своих трудовых накоплениях, флегматично сожженных в топке недавнего финансового кризиса. Все-таки прогресс не стоит на месте, и теперь, чтобы сломать мосты в реальность, не нужна роковая удача в лице инженера Пейджа. К вашим услугам круглогодичный, благопристойный Уолл-стрит.

- Дорогая, - пробормотал я в панике, едва в окнах  залихорадило Гарлемом. - У меня назрел важный разговор. Умоляю, ты должна взять заботу об остатках наших финансах на себя. Я им опасен, противопоказан. Меня нужно поскорее и навсегда от них изолировать!

Метида, проснувшись у меня на плече, сладко вздохнула и покорно переложила из моего кошелька в свой оставшиеся там несколько долларов.

Поезд, замедляя ход, вкатился в низгишный тоннель и мягко покатился к Гранд Централу.


Comments

(стон)

боже как Вы хорошо пишете....
Стону в унисон с Молли! )
замечательный травелог!
спасибо, еще помаюсь какое-то время - и, чай и неровен час, приду к Вам публиковаться для вечности...

Птичку (Сэма Клеменса) жалко:(

Хорошо! Спасибо!

Re: Птичку (Сэма Клеменса) жалко:(

так он же единственный и неповторимый классик, а удачливых инвесторов много, и счастье их в общем-то одинаково...

Поздравляю!

Срочно в печать!:)Блистательно.:)

Re: Поздравляю!

спасибо. ох, и где ж она, эта печать-то...
ну до чего же вы прекрасно пишете! )))
(рдея лицемерием, лоснясь мордой лица от показной скромности) ну, что Вы! ну, о чем Вы, право!...
МОжет, таксиста надо было попросить найти дом Сэмюэла Клеменса?:) бЫстрее бы нашел.

А я вспомнила передачу по PBS, что Твену не только его типографское дело помогло разориться, но и постоянные гости, которых он он щедро угощал. очень щедро и очень часто.
такси мы там не видели, только машины кар-сервиса, а душа у писателя была щедрая, и угощения, возможно, тоже были частью писательской работы, потому что гостей потчевали устными рассказами - черновыми вариантами будущих книжек
Отлично написано! :) Птичка громче поёт голодной, поэт лучше пишет нищий?
во! насчет птичек, впрочем, надо бы уточнить у орнитологов, какой именно голод их толкает на песнопения...
"Метида, проснувшись у меня на плече, сладко вздохнула и покорно переложила из моего кошелька в свой оставшиеся там несколько долларов."

да-а-а!!! так и надо завершать потрясающую сагу о поездке.
дикуссии о том, что важнее и сложнее - начало или завершение, увлекательны почти так же, как вопрос о курице и яйце. мое личное впечатление - сделать начало несколько проще, чем концовку...
Замечательно..Спасибо за удовольствие, которые Вы доставили мне своим рассказом:)
удовольствие взаимное, когда видно, что читают...
Посмотреть бы на крокодила бы, хоть на фотке :)
к сожалению, как обычно и очень по-русски в самом интересном месте иссякли батарейки фотоаппарата. это такая черная бандура метра два длиной, чем-то похожая на вязальную машину
Замечательно. :)
дык предмет обязывает-возвышает...
Н-да. Не знать Марка Твена....
Деньги - страшная вещь. нет плохо, есть еще хуже...
вот попробовать бы хоть недолго с деньгами, когда "еще хуже", я согласный сравнить с "просто плохо"...
Как же Вы хорошо написали. :)
так ведь тема диктует, сама просится-томится...
Меня потрясли уже первые строки. Руки нервно потянулись проверять разрез глаз и нащупывать тюбетейку на макушке.

я никого забижась не собирался, будучи сам метафорическим таджиком в аллегорической тюбетейке, просто гипотетическую аналогию провел для наглядности удивительной метаморфозы американской глубинки