?

Log in

No account? Create an account

Работа полковника

С пионерского детства я почему-то боялся церквей.

Особенный ужас внушали толпы, часто выплескивавшиеся на улицу из Тринитарского костела на Краковской улице родного Львова.

Даже если в церквях не воровали детей, как порой рассказывали нам в школе, фигуры прибитого к доскам дядьки не сулили особой радости.

Работая в Нью-Йорке на любавичских хасидов, я из старой, необъяснимой опаски дугой обходил знаменитую синагогу на Ист Парквее 770, штаб-квартиру любавичского движения.

Хотя было жутко интересно заглянуть внутрь.

Наконец Джава-программист Ицхак из Боро Парка, не хасид, а простой веселый ортодксальный еврей, меня уболтал.


 

- Никто к тебе не подойдет, молиться не потащит, с разговорами не прилипнет, - пообещал он. – Я всем буду объяснять, что ты из Раши, и пришел просто на экскурсию.

Ицхак был очень деликатным парнем.

В синагоге и впрямь оказалось жуть как интересно.

Я поглазел на зачехленное, повернутое к стене кресло покойного Седьмого Любавичского раввина Шнеерсона, которого многие считали мессией.

Учебные лавки, на которых просиживали жизни талмудисты.

Конторку с благотворительными ящичками, по одному на страну, куда можно было совать подаятельные деньги (десятую часть дохода религиозной семьи).

К нам то и дело подходили. Ицхак, как и обещал, с улыбкой рассказывал, что вот, мол, человек из Раши, пришел просто на экскурсию.

Он успешно отбивал меня и от пожилых искателей компаньонов для кадиша, и от подростков из так называемой в народе «мицва-полиции», которые жаждали промолить любую попавшуюся еврейскую душу, стоило той самообозначиться.

Вскоре я с изумлением обнаружил, что в море черных лапсердаков и шляп выделяюсь неуставной курточной серостью не один.

По синагоге шмыгали серыми мышками низенькие, бойкие старички.

В таких же куртешках, как и моя.

Наши, русские.

Старички деловито подбегали к отмолившимся и, требовательно заглянув жертве в зрачки, предъявляли суровую ладонь.

Хасид, как правило, смущенно отводил глаза. Свои десять благотворительных процентов он или уже потратил, или собирался потратить на что-то другое.

Через несколько шагов дорогу скупердяю перегораживал другой старик.

А у входа возмущенно ладонил третий.

Я пригляделся.

Старики словно занимались в синагоге фигурным катанием посуху. Они слажено траекторили, явно повинуясь заранее принятому стратегическому плану. Просеивали каждого отвергателя трижды.

Тактика работала – на второй или третий раз подаятель часто все же раскошеливался.

Казалось, слегка затерроризрованные хасиды находились в осаде в собственном гнезде.

По выправке, простой стрижке и неутомимости собирательного марафона нетрудно было догадаться, что в штаб-квартире всемирного хасидского движения работали собирателями подаяний бывшие советские военные.

Руководил атаками кругленький старичок, судя по властности и четкости команд подчиненным, в звании не меньшем, чем полковник.

Каждые пять минут отряд собирался в углу, оценивал диспозицию и успехи, и по властному взмаху атамана-полковника рассыпался на новый налет.

Отбить меня у русских дедов Ицхаку не удалось.

Они взяли нас в «коробочку» и, вытянув ладони, уставились с таким немым негодованием, что Ицхак не выдержал и расплатился.

Но я держался.

Старики пошли во вторую атаку.

Я малодушно запятился вслед за Ицхаком в какую-то нишу, покорно назвался евреем, лишь бы снова не встречаться с боевыми офицерами - и к удивлению Ицхака, во всем, впрочем, видевшего волю Божью, испуганно отмолился с группой хасидских товарищей.

Но уйти от клешней советской армии мне не удалось.

На выходе из синагоги дорогу мне преградил лично полковник.

Ясный, ненавидящий взгляд его и протянутая словно для товарищеского рукопожатия рука были необойдимы.

- Как же это? Ведь ужас... – прошептал я, кивая на снующих туда-сюда старичков.

- А что с ними делать? – безутешно взвыл обычно безмятежный Ицхак. – Сегодня еще тихо, а вот перед шабасом что тут творится... А за порогом стоят еще и женщины...

Я догадался, что это выходили на дежурство подруги офицеров.

Полковник шагнул мне наперерез.

- Не-ету! – шепотом проорал я по-русски, идя на таран.

В глазах полковника вспыхнуло презрение офицера к жадине-говядине и тому, кто в армии не служил.

Но звук русской речи свершил чудо.

Полковник понял, что с нашим человеком связываться бесполезно.

И отступил.

Выйдя из синагоги, я вдруг осознал, что всегда боялся не столько церквей и даже окровавленных скульптур с гвоздями, сколько требовательных, бескомпромиссных в своих страданиях прицерковных нищих.

И только к концу рабочего дня a задумался о том, почему бы мне было и не подать товарищу полковнику доллар...

 

Спустя несколько лет, уже распрощавшись с хасидами, я зашел на Пасху, благо мой генетический набор разрешает подобную неразборчивость, в Свято-Николаевский кафедральный собор Русской Православной Церкви на 97-й улице улице Манхэттена.

Предварительно убедившись, что на лестничке и вокруг нету нищих.

В тесной церковке столпился, казалось, весь русский Нью-Йорк. Да еще и часть русского Нью-Джерси, прибывшая на автобусах святить куличи.

Громко и уверенно звучала грузинская речь. Шныряли озорные дети.

Я поставил свечку, потолкался.

И вдруг заметил впереди себя округлую серую спину, показавшуюся мне знакомой.

Делая вид, что мне надо к боковой лестничке, ведущей в подвал к столу, заваленному куличами, я совершил фланговый проход.

Это был мой хасидский полковник!

Молился он по-военному строго, деловито.

Потом подошел к угловому прилавочку, оглядел церковные товары.

Как-то воровато оглянулся.

И - быстрым движением  затолкнул комок смятых долларов в щель ящика для подаяний на нужды храма.

Comments

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
Чудно написанная история. Неужели взаправдешняя? Тоже, стал-быть, генетический набор разнообразный :)
любой, кто побывал в хасидской штаб-квартире, не даст соврать. а генетической пестротой Нью-Йорк не удивишь, как раз для таких сочетаний город...
Спасибо :)
завегда you're welcome
земляк?
может, и земляк, не с Луны же свалился...
Да, вот такие они, верующие полковники :-)
каждый выживает, как умеет...
тода раба -- очень понравилось! :-)
и опять без промашек, кажется, проскочил... ну, ничего, наверстаем...
отлично!
кстати, о Шнеерсоне
будучи счастливым обладателем подшивки любавичского журнала Лехаим за последние лет 5
я так и не поняла как рав Шнеерсон может считаться мессией, будучи умершим?
я не сильна в иудаике но думала что когда придет мошиах отворятся конкретные ворота в Иерусалиме и отстроят заново храм. А ребе уже умер и при этом ничего не поменялось.
Непонятненько...
надо уметь ждать, я так полагаю...
такая трогательная история! смешная и трогательная - каждый выживает как может )))вера - одно, бизнес - другое)))
у меня близкий друг в Нью-Йорке равин - так вот как-то получилось))) кстати по фамилии Шнеерсон ))))
главное, человек не потрял достоинства, на работе это на работе, а пожертвовать с заработка - святое дело...
Ай, красота какая!)))))
старичок был красив, да, как любой человек, делающий свою работу с умом...
Ахаха)) Замечательно!
люди в нетрадиционных обстоятельствах ведут себя замечательно и дают богатый материал...
Я до последнего боялась, что будет ровно наоборот! То есть, что он, воровато оглядываясь, быдет засовывать деньги из ящика себе в карман)))
Но оригинал - круче, конечно!
в жизни обычно все и случается супротив ожиданию...
ааа... неужели правда?
как на духу заявляю - чистая, родниковая ложь... достаточно зайти по указанному адресу, лучше на шабас, чтобы убедиться
Замечательный рассказ. Читается на одном дыхании.
Спасибо.
ну, все-таки с дыханием-то того... переводить неплохо... одного мало на столько буков...
А какую, интересно, роль в православии может сыграть "генетический набор"?
(мирно, испуганно озираясь) ну, сам не знаю... семейно-традиционно-культурологическую...
Ах!)))
о-ох... ура...
вот уж и правда - Неисповедимы пути господни.. :)

Работа полковника

тем они и интересны, были бы исповедимы - все бы знали наперед...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>