?

Log in

No account? Create an account

Борец с легализацией марихуаны

Сема - человек частный, проявляющий к глобальным проблемам человечества тюленевый пофигизм и мартышковую безалаберность.

Но есть один пункт в общественно-политической повестке дня вселенной, который не оставляет Сему равнодушным. Можно сказать, будит в нем жаждущего кровятины ягуара.

Сема является яростным противником легализации марихуаны в штате Нью-Йорк.

 

Всему виной лучшие в Манхэттене воздушные, хрустящие круассаны из модной пекарни на Второй Авеню, которыми Сема решил побаловать жену Тасю.

За которыми и зарулил в субботу на обратной дороге из Бруклина, где с утречка ремонтировал машину и стригся.

Голова после стрижки была свежа и пряна, не чесалась, многолетний сигнал тревоги «проверь мотор» в Тойоте Кэмри наконец-то не загорался, малиновое утро все не таяло, дорожных пробок не сгущалось, и на душе и в окрестном мире разлеглась редкая благодать.

Вдруг уже в Ист Вилладже, в трех кварталах от горяченьких круассанов, дорогу Семе перегородил грузовик, да не простой.

В кузове с упавшими бортами едва умещался гигантский, расплывшийся по доскам голый потный человечище, видимо, поднятый с лежбища и перемещенный в средство передвижения через окно с помощью строительного крана. Человек этот, весом килограмм в шестьсот, гордо разговаривал по сотовому и воинственно оглядывался.

Дальше, нетвердо шатаясь в направлениях капризов бриза, шли тощие оборванные субъекты, вызвавшие у Семы догадку, что в город приехал (или возрожден, был такой в период сухого закона) цирк уродов, фрик-шоу.

Похожего скопления низин жизни, лохмотьев, вони, немытости, щетин и глядящих внутрь себя глаз Сема не видел даже в самом ужасном для себя месте Нового Света - универмаге для американского пролетариата ВолМарт.

Присмотревшись, Сема различил по бокам колонны полицейские цепи и с облечением решил, что это тюремный этап.

Колонна, впрочем, не шла и даже не стояла на месте – качалась, то отодвигаясь назад, то снова тараканя по маршруту.

На сигналы и нетерпеливые вопли Семы приблизился полицейский.

- В чем дело?

- Да, в чем дело? – нетерпеливо заорал Сема.

Оказалось, что дорогу ему перекрыла демонстрация в защиту легализации марихуаны.

- Так они ж сами все уже с утра обкуренные в седалищную мышцу! – изумился Сема. – Их можно прямиком вести в участок и оформлять!

- Разрешено мэрией, - сокрушенно, но строго разъяснил полицейский.

До круассантов было рукой подать, три квартала. Но - не проехать. Что не очень обрадовало Сему, спешившего домой к теплой Тасе и деятельному карапузу Мэфью.

Ругаясь по матерному, по-английски и для соответствия местному колориту (вокруг был староукраинский район Манхэттена) по-хохляцки, Сема крутанул руль, в шальном везении неудачника нашел место для паркови - и по дурной привычке, с наездом на поребрик, пристроил Тойоту.

И заспешил за круассанами пешкодралом.

Маршрут Семы, так уж вышло, совпадал с маршрутом демонстрации.

Зашагал он, конечно, по тротуару, параллельно шествию и стараясь не дышать. Но и не скрывая отдельных мыслей по поводу хануриков, не дающих людям из-за своих, прямо скажем, сомнительных проблем быстро отовариться круассанами.

А тут еще Семе пришлось обогнать двух конгрессменов и одного члена ассамблеи, тоже зыбких, но уперто бубнивших в телекамеры, что тринадцать штатов рекреационную марихуану (что бы это ни означало) уже узаконили, пора и Нью-Йорку, где налоги на травку могут принести в казну до шести миллиардов доллларов.

В каком дыму они считали эти миллиарды, Сема даже не взялся предположить. Вслух.

- Фак ю! – отозвался на Семины математические выкладки ковылявший неподалеку активист без зуба.

И добавил некоторые застенчивые, унылые подробности из блеклого арсенала американского мата.

До этого беззубого человека в Америке Сема видел лишь однажды, да и то своего, солиста грузинского фольклорного коллектива «Терек». Но тот на выступлении в публичной библиотеке Флашинга хотя бы пел позаливистей экс-солиста ансамбля «Орера» Бубы Кикабидзе.

А этот кроме как наколкой на затылке ничем мирозданье не удивлял.

Сема, будучи человеком интеллигентных навыков, сразу не ответил. Стал неторопливо оценивать полную полиции диспозицию.

А тут еще к обмену мнениями подключилась гора в кузове. Оторвавшись от телефона, она назвала Сему жирной свиньей.

Вот уж точно - как обзывается, так и называется.

С одной стороны, мудрец с тонкой улыбкой прошел был дальше своей дорогой к круассантам.

С другой стороны, человечество никогда ведь не улучшится, если ему не указать на его грубые ошибки.

Да и не такой Сема человек, чтобы стерпел оскорбление и прошел мимо своей дорогой по своим делам.

Обязательно Сема ввяжется, потому что хотя он и равнодушен вообще, но очень даже неравнодушен в частности.

После тщательного размышления придумал Сема ответ движению марихуанистов столь же тонкий, сколь и наповальный.

Попросту достал купленную в Бруклине пачку русских сигарет - и неторопливо закурил, пуская дым колечком.

Ветерок очень кстати поддувал от Семы к демонстрантам.

Те быстро оценили издевку, принюхались, заволновались.

А Сема даже замедлил шаг, засинхронился с шествием.

Безмолвно обкуривал обкуренных, наслаждался смятением марихуанистов целую минуту.

Все-таки бить внезапного врага его же оружием – ни с чем не сравнимое наслаждение.

Но не зря все-таки придумали умные люди пословицу про рытье другому ямы, в которой рискуешь оказаться сам. Что-то в этой пословице отражает иронический замысел небес касательно нашего маленького мира...

А может, это просто странная такая в Нью-Йорке полиция, дерганная.

Словом, не успел Сема затянуться в полную мощь, как стряслось непредвиденно-оскорбительное.

То ли дым от русских сигарет удивил близидущего офицера новизной запаха и дал повод заподозрить Сему в афронтном марихуанном затяге.

То ли просто вид человека, вальяжно пускающего дым, раздразнил-раззадорил полицейскую обиду-унижение из-за невозможности повязать хануриков вместо того, чтобы их, обкуренных, охранять. И побудил к нелогичным, неправоправным действиям.

Семе вежливо приказали:

- Ай Ди.

Документики, значит, ID (Identification Document).

А когда Сема правопослушно предъявился, не успокоились и мстительно добавили:

- Выверните-ка карманы.

- Чего? – изумился Сема. – Я вам что, похож на обкуренного?

В карманах у него, ясный пень, оказались невразумительные крошки от бородинского хлеба, которые неутомимо передавал папе с пола деятельный карапуз Мэфью, увлеченный идеей чистоты в доме.

Пока полицейские нюхали и крошили крошки, из рядов Сему приободрили:

- Если меньше двадцати пяти грамм найдут – отделаешься штрафом! А вот если курил травку на людях – три месяца тюрьмы.

- Так это ж чистый произвол! – возмутился Сема.

- А мы про что? – заулыбались ханурики.

Сема вдруг менталитетно присоединился к марихуанной борьбе, а через минуту вопреки воле даже сделался ее авангардом, так сказать, фасадом.

Дело в том, что от скучных конгрессменов-ассамблеистов, не умеющих уже сказать внятного нового слова, учуяв жареное, к Семе бросились телекамеры и журналятина.

Пока бежали, у Семы нашли ключи от машины, а из демонстрации посочувствовали:

- Главное, чтобы в машине субстанции не оказалось. Найдут в багажнике больше восьми фунтов – сядешь на год.

Сема, сберегая лицо от нежелательных фотовспышек, с легким матком лег животом на руки полицейских - и захрипел:

- Да что, ироды, совсем сказились?

И остался лежать, показывая масс-медия только шейные складки.

Наша милиция ужа давно поняла бы Семины обкуривательные мотивы и оставила его в покое. Но твердолобая американская полиция злобно бубнила:

- Где транспортное средство?

И - поволокла Сему обратно к Тойоте.

По дороге Сема не упустил случая, заорал почему-то из далекого детства:

- Сводобу Анжеле Дэвис!

Хотя Анжела эта, ясный пень, уже лет сорок как была на свободе и трудилась профессором Лос Анжелесского университета.

Ханурики ответили ему злорадным гулом.

 

В машине наркотиков, конечно, не нашли, спасибо, что хоть не подбросили. Но отпускать Сему просто так, без подарка, не устояли. Не то, видать, воспитание-тренировка.

Заметив, что переднее колесо Тойоты чуть заехало на поребрик, Сему оштрафовали за нарушение правил парковки на сто пятьдесят долларов.

Марихуанисты из хвоста демонстрации проводили его злорадным свистом.

 

- Так где ж мои круассаны? – возмутилась Тася, когда трясущийся Сема наконец добрался до дому.

Сема подробничать на стал, только проядовитил:

- Худеть надо, Тасечка, а не тесто масляное жрать...

И – пошел в кабинет выписывать чек на штрафную сумму на имя транспортного комиссара города.

 

Так что теперь Сема из мозаики бытия марихуанную проблему выделяет. И когда о ней слышит, то багровеет, немеет, и сквозь немоту шипит, что не легализовать нужно дурманные затяжки, а наоборот увеличивать за них срок, желательно вплоть до расстрела на месте.

А если кто, например, спорит, то Сема может пострадать-подстрадать, да и ввязаться в акцию физического насилия.

Потому что личный опыт для Семы важнее всех законов и моральных постулатов, вместе взятых.

Такой уж он человек. Не силен в абстракциях, но богат личными преживаниями.

Толерантен, то бишь равнодушен, ко всему на свете, пока ему дорогу к круассантам не перегородят.

С другой стороны, если никто с Семой не спорит, то он, будучи человеком разумным, быстро успокаивает себя мыслью о том, что ему вообще-то сравнительно повезло.

Ведь даже думать страшно, что бы могло, например, случиться, если бы он завернул из Бруклина покупать Тасе французский торт в ресторан «Пайард» в тот день, когда по Манхэттену разгуливал, перегораживая уличный проезд, гей-парад.


 

Comments

Так, а все-таки, что могло бы быть на гей-параде?)) И как эти парада вообще выглядят? Теперь мучаюсь вопросами.)))
очень красочное шествие, возглавляемое, как правило, мэром, участники которого не стесняются в выражении своих внутренних демонов и фантазий, что в костюмах, что в поведении. А уж кто там кого и как и чем, если, допустим, слово за слово, так даже трудно ж представить, учитывая разнообразный опыт демонстрантов...
классно, как всегда! :-)))

только мне лично за американский мат обидно. что значит "из блеклого арсенала американского мата?" вам, видимо, не попадались настоящие специалисты по этому вопросу. :-) ну вот, хотя бы, попробуйте перевести на русский популярную американскую фразу: "what the fuck is this shit?"
не-e-e. американский мат это жалкое подобие левой руки. в качестве основопологающего тезиса возимите прописную истину - русским матом можно разговаривать, что и просходит частенько на далекой родине. И уж на всякий английский выверт найдется 2-3 эквивалента в русском лексиконе. Так что не только "в области балета" мы впереди планеты всей :-)
да, на русском матерном можно жить, не выходя за его рамки, в любой ситуации он адекватно передаст что чувство, что мысль.
меня все-таки, как человека, тесно работающего со словом, угнетает скудный выбор слов и образов американского мата... сколько раз, будучи обозван или motherfucker или asshole -ом, я в филологической скорби мысленно чуть ли не умолял - ну придумай ты, друг ситный, что-нибудь поцветастее, поособеннее...
а мне еще нравится выражение sick fuck^^)
мне нравится Сёма, он хоть и персонаж, но очень деятельный))) вообще я очень хорошо его представляю, как наяву))) спасибо!
все мы немножко Семы...
полностью согласна!)
...и вот всегда так! Хоть ты за, хоть ты против, хоть ты молчишь, хоть как изгаляешься - а штраф с тебя сдерут. А вот ежели Семе бы в суд подать за обзывание жирной свиньёй? Да, всё одно бы обвинили в чем-нибудь. Эх, Сема, родная душа.
нормальный человек всегда между баррикадой и пушками, и обязательно ему достанется.с обеих сторон А в суд подавать - возня, с работы отпрашиваться, да и свидетелей не притянуть, к тому же человек и так уже наказан судьбой...
Золотые слова!
Какой деятельный человек Сема! )))
это американский стиль, тут соцерцательность и неторопливость не по карману, во всяком случае, в Нью-Йорке...
Ааааааа, какая прелесть:)
вот когда "ааааа", тогда уж я точно уверен, что история понравилась...

Edited at 2009-06-26 01:55 am (UTC)
Прекрасно)
прекрасны, увы для акына, все же не песни, а их герои...
Так...
Я даже об чем речь - как-то периферийно воспринимаю. Слог, стиль и разные словечки затмевают, заставляют сначала их смаковать.
Сплошное наслаждение.
Знаю, любите комплименты трудам своим скорбным.
А поскольку я брюзга и вообще та еще сволочь, щедрая на придирки, моя похвала за пять может пойти спокойно.
Рада, что нашла Вас на просторах тырнета.
окей, теперь пять брюзжаний на очереди, до них комплименты категорически не принимаются...
Вот даже повода нет.
Абыдна, да!
Блеск!
ой, и ведь поверил, и даже сам щуриться начал...
щурьтесь-щуртесь, здорово написано!
Вас очень интересно читать. Не сочтите за занудство.
"Так где ж мои круассаны? – возмутился Тася" - в сочетании с итоговой фразой про гей-парад все-таки хотелось бы уточнить, какого пола Тася. :-)
а, спасибо за поправочку, когда "Остапа несет", и не такие очипятки стрясаются
Блеск!
спасибо на добром слове...