?

Log in

No account? Create an account

Охотники за заячьими яйцами

  Я и не подозревал, что главное в любой охоте - это заранее договориться, как делить добычу. Иначе настоящая охота начинается только после изначальной. Что, кстати, роднит ее с большинством грабежей и революций.
    Но Маг оказался умнее меня. Пока мы, опаздывая, бежали мимо Собора Святого Патрика, он провел коварную рекогносцировку: 
    - Что ты говоришь про? Разве зайцы могут снести яйцы? Если они выросли от динозавров, то да. Но только яйца у них все равно не будут шоколадные! А они даже не птицы и не ящерицы!

    - Не знаю, откуда пошел этот обычай. Надо Википедию побраузить, - бормотал я, слепо съерзывая в расставленную дитятей ловушку. – Когда мне было семь лет, как тебе сейчас, мы в России, на Урале, варили на Пасху яйца с луком, чтобы они стали красными. А здесь пасхальный заяц приносит шоколадные яйца тем деткам, которые себя хорошо вели...
    - Он, что ли, такой весенний Санта Клаус? – уточнял мой маленький макиавелли. – Но тогда почему он хотя бы не олень? И почему именно яйца? Я больше люблю жвачки!
    - Яйцо - это символ рождения… возрождения… того джентельмена, которого ты видел прибитым к кресту в Метрополитен-музее… Куда ты бежишь на красный свет? – я едва успел схватить Мага за шкирку.
    В зайце-яичной мороке, как и любой религиозной традиции, невозможно было отковырять рациональное зерно.
    - Я вообще ничего в религии не понимаю! – наконец допустил я губительную слабину. – Вчера, например, была Хорошая Пятница – Гуд Фрайдей. Я спросил сотрудника-поляка на работе – что празднуем? Он ответил, что в этот день умер тот самый дядя из музея… Спрашивается, что же такого хорошего в Хорошей Пятнице? Ответа я так и не услышал…
    Моя ошибка стала очевидна только когда Маг счастливо объявил:
    - Я могу съесть  яйцев столько, сколько я могу съесть яйцев!
    - Это почему? – слабо взмолился я, дивясь древнегреческой гармонии фразы. Но было поздно. Маг уже знал об охоте за яйцами все, что ему было нужно. Непоборимых правил дележа добычи не существовало. Значит, правила устанавливал он сам.
    - Нет, ты не можешь съесть столько, сколько ты можешь съесть! – тщетно заартачился я.
    - А вот и могу!
    - Половину! – грозно взрычал я, сам толком не зная, на что сторговывался.

    Длинная очередь через дорогу от задника Собора Святого Патрика сворачивала с Мэдисон авеню в безнадежную тень Пятьдесят Первой улицы.
    - Тут уже сто миллионов детков! – в ужасе взвыл Маг. – Ты дурацкий, мы опоздали!
    К традиционному сбору шоколадных яиц во дворе отеля Нью-Йорк Палас допускались только первые двести пятьдесят детей.
    - Моя жена только что пересчитала головы впереди, есть надежда! – бодро сообщил афро-американский папаша, притянув к себе отпрыска, который взволнованно царапал ногтями покрытую копотью стену отеля.
    - Не давай Магу съесть больше двух шоколадок! – предупредила меня по телефону Метида. – И найди темный шоколад, он полезнее…
    - Ви-ижу! – счастливо заверещал Маг, едва мы достигли отельной ограды.
    Тысячи разноцветных пластиковых яиц с шоколадками внутри были рассыпаны по тесному дворику, отгороженному бархатными канатами и заставленному горшками с туевениками.
    - Заткнись, или я врежу тебе в нос! – предупредил Мага Царапатель Стен, уже прочно висевший на ограде.
    На входе веселый поваренок вручил нам по крошечному, не крупнее таракана, шоко-зайке, скидочному купону на покупку плитки – и корзинку для сбора яиц с декоративной бумажной мятью на дне.
    - Много не влезет, - убито пробормотал Маг, выбрасывая мять.
    - Пусть сует шоколад в карманы, но только не в рот! – наставлял меня прозорливый Метидин голос.
    Охоту все никак не начинали.
    Сначала поваренок фотографировал всех желающих, суля снимки на вебсайте компании Линдт.
    - Статуя несъедобная! – предупредил я Мага.
    Он разочарованно воткнул пустого золотого зайку обратно в огромную фигуру пасхального Банни, собранную посреди двора.
    Потом игривая тетенька, представившаяся главной шоколатьершей Линдта, стала выкрикивать разъяренным, дрожащим от нетерпения детям сказочку о том, как появился первый шоколадный Банни…
    - Однажды маленькая девочка увидела пробежавшего мимо зайку…
    Была ли это рекламно-шоколадная передираловка из «Алисы в Зазеркалье»? Провалился ли кролик в яму, полную шоколада? Я так ничего и не расслышал в нетерпеливом гуле. Но зазеркалье уже поблескивало повсюду…
    Я успел подтащить Мага к бархатным канатам как раз в тот миг, когда они начали извиваться издыхающими змеями под трудолюбивыми ботиночиками юных нью-йоркчан и гостей Столицы Мира.
    Детки хлынули во все все стороны дворика, словно мыши из ведра.
    - Началось? – азартно взвизнула Метида.
    Я видел лишь, как Маг и китайская девочка столкнулись лбами у желтого яйца. Маг вырвал добычу из дамской ручки. Девочка зарыдала. Наблюдающий поваренок тотчас подтолкнул ее к другому ненайденному яйцу.
    - Интересно? – ревниво уточнила Метида. – Ведь уже началось, правда?
    Я очумело поводил башкой, словно после ядерного мини-взрыва. И сверился с часами.
    Двор уже был тщательно очищен от яиц.
    Охота длилась ровно двадцать две секунды.
    От ограды нарастал хоровой рев опоздавших деток.
    Китайская девочка с маговским синяком на лбу  сидела в углу перед яичной горой и с оглушительным треском крушила пластик кулаком, извлекая шоколад.
    Маг в противоположном углу дрался не на жизнь, а на смерть с Царапателем Стен. Под их ногами валялось расплющенное чьим-то каблуком крошечное пурпурное яичко.
    - Зачем тебе еще и этот мусор? – ужаснулся я, растащив гладиаторов. – У тебя и так уже больше, чем нужно!
    Магова корзинка с яйцами была не просто переполнена. Это были гималаи, без устали иссыпающие яйца по округе.
    - Бошше, чм нушшно – это все равно не вшо, шшто я могу иметь! – в отчаянии завырывался Маг. – И ешшо пырпурный – мой любимый швет!
    Меня насторожил дефект его дикции. Оказалось, что рот его был набит шоколадом.
    - А, ладно, пусть детка развлечется! Разреши ему съесть три шоколадки! – наивно развеселилась Метида.
    Я с ужасом оценил нашу славную добычу. Навскидку в корзине, руках, карманах и под ногами Мага валялось около восьмидесяти шоколадных яиц и заек.
    - Что ты делаешь? – ужаснулся я. – Мы же не свиньи!
    Обезумевший Маг, встав на колени, рвал фольгу и деловито засовывал себе в рот шоколад, который не помещался в корзине.
    Я понял, что мой мальчик, который всегда строго держался предварительных договоренностей, собирался съесть на месте еще не меньше сорока шоколадок.
    Выбора у меня не оставалось.
    Опустившись на колени рядом с Магом, я принялся одной рукой совать шоколад себе в рот, а другой распрятывать проклятые яйца по своим карманам.

    - Ну… и как тебе? – вздохнул я, тяжело ступая к метро.
    Темного шоколада на охоте не оказалось. А дармовой молочный был не вкуснее сладкой глины.
    Лицо Мага медленно офарфорилось.
    - Мой животик боли-ит…
    Шоколадоглина заворочалась и у меня под ребрами.
    Мы едва успели домчаться до дома.

    - Яйца дурацкие, - пожаловался Маг Метиде после часового сидения в туалете. - Но охота была – cool!

    Вечером, уже умяв семью спать, я краем глаза глянул на теленовости. Боксеры в спортивном выпуске почему-то напомнили мне Мага с Царапателем Стен.
    Только между мутузящими друг друга взрослыми дядями не валялось даже расплюшенного пурпурного яичка.
    Что же заставляло их калечить друг друга? Неужто лишь призы и слава? Но их разбитые, усталые лица не позволяли заподозрить подобной умственной невинности…
    Возможно, боксеры дрались потому же, почему я уже третий месяц писал в свой странный блог, который никто не читал … потому же, почему все мы – прилежно жили изо дня в день, хотя занятие это, в общем-то, не имело ни внятной цели, ни счастливого конца…
    Мы делали это попросту потому, что охота – это cool.
    И черт с ними, с яйцами.

    Мне, извините за небольшое отступление, всегда было неловко за двери нашей квартиры.
    Наши ближайшие соседи по этажу, радушная пожилая пара, к каждому празднику прилежно украшали свою дверь то халовиновской ведьмой, то благодарственным индюком, то рождественским веночком. Разве что на День Мартина Лютера Кинга они не вывешивали портрета невинно убиенного на мотельном балкончике афро-американского мечтателя-трибуна.
    А на наших дверях, понятный вирус, возникали только новые забивки-заплатки после очередного вылома замка из-за забытых внутри ключей.
    В ту предпасхальную ночь на соседских дверях красовался Банни – такой милый и пушистый, такой похожий на шоколадного, что меня во время выноса мусора чуть не вывернуло…
    Размышляя о том, почему же мы оказались такими горе-охотниками, я и не заметил, как дверь лифта вдруг бесшумно разверзлась.
    Соседская пара, проюркивая мимо, очумело покосилась на меня.
    Сначал я подумал, что их оскорбила тонна яичной кроши в моем мусорном пакете. Черт его знает, каковы правила на Пасху, подумал я. Хотя, чего ужасаться, нас вряд ли когда-либо принимали за христиан…
    На всякий случай я обширно осклабился и прозвенел колокольчиком вслед судорожно тыкающим ключом в дверь соседям:
    - Мы сегодня были на яичной охоте! За-ме-чательное мероприятие!
    Сосед лишь невнятно хрипанул, а его супруга, обернувшись, быстро закрыла очки воротником.
    Лишь когда старички тщательно заперлись, я понял, что настолько очумел от шоколадных переживаний, что задумчиво выбрел выносить мусор на наш суперкультурный этаж в трусах.

    Добравшись наконец до кровати, я чуть приразбудил Метиду.
    - Надо купить Магу боксерские перчатки! – жарко прошептал я. – Просто потому, что ему это нравится…
    - Есть еще яркие идеи? – простонала жена. – Сначала он не разрешает отдать ребенка на карате, потому что там учать бить людей. А теперь вдруг решил сделать из него боксера? Что ты за папаша такой?
    - Вы, кстати, не изучали в школе труды антимарксистов Бернштейна и Каутского? - не унимался я. - Ты случайно не помнишь, кто из них автор лозунга "движение - все, конечная цель - ничто"?
    Метида лишь обреченно застонала.
    Я же до самых четырех утра, когда Метида, как обычно, поднялась сцеживать грудное молоко для нашей дочки Принцессы Обезъянок, ворочался и думал о крошечном расплющенном пурпурном яичке, так и оставшемся лежать неприбранным во дворе Отеля Палас.

Comments