Воспитание чувств в Нью-Йорке (crazy_dadazy) wrote,
Воспитание чувств в Нью-Йорке
crazy_dadazy

Америка и кондиционер

История творится не на полях сражений или в парламентских дебатах. К часу пороховых дымов и ораторских эксерсизов роли расписаны, и только предсказуемая победа может уныло-однобитово обернуться предсказуемым поражением.

 

История творится в невидимом, зыбком, сказочном мире воображения. В тиши и смятенье снов, мечтаний, безысходного отчаяния и смутных надежд. В обманчивом антихаосе логических рассуждений. Увы, лишь изредка те кроткие моменты, когда меняется многовариантный ход истории, остаются запомнены и помечены.

 

Один из таких моментов-эврик, не рубиконного масштаба, а скорее мини-менделеевского, случился в начале 19-го века туманным вечером на платформе нью-йоркской пригородной электрички, в ожидании запаздывавшего поезда.

 

Припыхти поезд вовремя, история Америки вымозаичилась бы немного по-другому. Та истинная и невидимая история, которая протекает в психее нации и порождает в качестве скучного побочного продукта механику реалий вроде войны или озоновой дырки.

 

Но поезд запаздывал, и Уиллис Хэвилэнд Кэррье, уроженец Анголы (что в штате Нью-Йорк), от нечего делать в который раз крепко задумался, таращась в небывало густой туман, о давно занимавшей его проблеме контроля температуры и влажности окружающего мира, то бишь, воздуха.

 

К моменту, когда туман рассеялся, а двери пассажирского вагона расскрежетались, Кэррье наконец связал воедино температуру, влажность и точку росы в формулу, которая до сих пор является основой работы кондиционеров воздуха.

 

Давно замечено, что история Америки – дело рук не политиков, генералов, госмужей - и даже не философов. И даже не отцов-основателей нации. И даже не рук. А голов.

 

Историю Америки, сколько ее ни выкручивай кусом мокрого белья, создали инженеры.

 

 

Лично мне африканская жара по барабану и даже в мазохистическую охотку. Во мне при жаре лишь взыгрывает второе дыхание, ген бешеного предка, экзистенциальная злость. Долина Смерти не пугает меня, а дразнит вызовом. Чудится, лишь повяжи башку полотенцем а-ля Ясир Арафат – и в путь-дорогу, на которой наконец откроешь для себя сокровенное знание, недоступное тем, кто в армии не служил.

Куда жутче для меня московское воспоминание – минус двадцать пять, ожидание троллейбуса на продувном, не спрячешься, Коровинском шоссе, ниже пояса уже не ты, а ледяной гомункулус, выше пояса – живы только губы. И – еще почти час в заиндевелом троллейбусе до работы на улице неуловимой Правды.

Однако есть люди, надо набычиться фактам в лицо, которым от жары тошнострашно, невыносимо, антифилософско.

Называются эти люди – американцы.

Страна Америка производит много всякочудесного, но главный продукт страны невидим, неэкспортируем и неугадываем извне.

Главный продукт, который производит страна Америка – это холод.

 

Всем известна мистическая, повально-безрассудочная любовь американцев к автомобилям. На мой пешеходный глазок эта официальная народо-образущая страсть кажется лишь рассудочной, мелкой англостильной причудой по сравнению с повальной, животной тягой американцев к холоду.

Льду в стакане. И – кондиционеру в стене-окошке.

 

Удивительно, потели же и без этого.

 

Потребность в прохладе возникала в историческом прежде там, где вправду жарило. У богатых римлян, пускавших акведучную воду меж стен. У жителей средневекового Каира, выставлявшие примитивные вентилляторы к кибле.

 

В американской же истории первыми прохлады затребовали в довольно холодном, большую часть года, месте. Но там, где плясали бешеные деньги, за которые, видимо, можно купить все, кроме бессмертия.

 

В 1902 году инженер Алфред Волфф освежил перегретую Нью-Йорскую биржу, пустив над головами брокеров струи охлажденного аммиачными катушками воздуха. Он также установил свои охладилки в домах скромных образцовых американских граждан по фамилиям Вандербилт, Карнеги и Астор.

Тогда же и там же, но только в плебейском Бруклине, уже знакомый нам выпускник Корнелла Уиллис Кэрье, получавший в отопительной (ирония) компании аж десять долларов в неделю, пошел трудным и долгим пролетарским путем, охлаждая не спекулянтов-богачей, а средства производства средств производства.

Скачки жары и влажности в печатном цеху дурили бумагу, порождая обидные размазы типографской краски. Кэрье придумал агрегат, который удерживал температуру и влажность в цеху неизменной. Печать побежала четкая и качественная.

В 1906 году, когда «отец кондиционеров воздуха» Кэрье получил первый патент на «аппарат воздуха», народился и термин «кондиционер воздуха». Только народил его другой инженер, Стюарт Креймер, в другом патенте, на прибор, увлажняющий воздух в текстильном цехе для улучшения качества пряжи.

В гонке за индустриальной прохладой несколько инженеров шли ноздря в ноздрю. Но вырвался в «отцы» и залип в истории все-таки Кэрье, озаренный на пригородной платформе базовой формулой, о которой он доложил в 1911 году Американскому Обществу Инженеров-механиков. И создавший всемирно известную корпорацию Carrier, успешно кормящую наследников его детей от его трех жен и по сей час.

Освежать простолюдинов никому и в голову не приходило до 1924 года, когда три центрифуги Кэрье привели потных покупателей универмага в Детройте в массовый экстаз, заметно увеличивший продажи.

И тут началась сказка. Ибо встрепенулся Голливуд.

Неудивительно, что фантастические возможности холода угадала и втолкнула в явь Америки именно ее главная фабрика фантазий.

Летом в кинотеатры в Америке из-за жары никто не ходил. Многие залы попросту запирались на три-четыре месяца, самых коммерчески сладких, когда молодежь слонялась без дела на каникулах.

Стоило поставить в фильмозалы аппараты Кэрье, как кино стало для Америки важнейшим из искусств. Летние месяцы взамен провальных обернулись для Голливуда самыми кассовыми.

Нет, несправедливо упрекать американцев в меркантильности. Во всеобщую эпоху маршей они тоже были рождены, чтоб сказку сделать былью. Только преодолеть они нацелились не пространство и простор, а жару.

И ведь удалось чертякам.

Аппарат под названием «Делатель погоды» Кэрье впервые был установлен в частом доме в 1928 году. Через год «освежились» Капитолий и Белый Дом.

Кино и реальность, мир ощупываемый и мир эфирный, стремительно катились навстречу друг другу. Правда, во время войны роскошь личной прохлады была сочтена непатриотичной. Что-то крамольное учуяли госидеологи в дуновении ледяного ветерка на отдельно взятый лоб, какую-то экзистенциальную подлость... Выпуск новых кондиционеры указом из Вашингтона предписано было прекратить, существующие - сдать на нужды военных заводов. Впрочем, сами же вашинтонские министерства и не подчинились указу, так и «провоевали» с кондиционерами...

В послевоенный год Америка произвела лишь тысячу кондицинеров. Зато десять лет спустя – почти полтора миллиона.

К концу 50-х все новые американские дома были оборудованы прохладительными жужжалками.

Сказать, что кондиционеры в Америке нынче повсюду – значит сказать правду, которая столь жалка, частична и ничтожна, что, являясь лишь мелкой правдой, по сути есть крупная ложь.

 

Мелкотравчатая правда заключается в том, что в стране не делают автомобиля, многоквартирного дома, вагона метро или танка без кондиционера.

 

В каждом третьем американском окне свет застилают уроды – железные ящики, вдувающие хлад. В каждом гостиничном номере звенит якутский мороз, так что при заселении первым делом приходится разбираться в устройстве переключателя с выстуживания на прогрев.

 

Выходя из дома в самые жаркие месяцы, приходится брать куртку, чтобы не промерзнуть в вагоне метро.

 

Нещадно выстужается даже улица. Нью-йоркские власти, например, которое лето безуспешно штрафуют владельцев магазинов, которые держат входные двери открытыми – охлаждая тротуар холодом из заведения и тем самым заманивая к себе выпаренных прохожих.

 

А в городе Палм Спрингс периметры открытых бассейнов, свежевоздушные рестораны и тротуары снабжены распылителями ледяного воздуха, пропитанного охлажденной атомизированной водой....

 

Кондиционная стужа стала такой же «визиткой» американской культуры, как бургер Мак-Дональдса, лед в стакане кока-колы или голливудский триллер.

 

Но в чем причина столь быстрого и навсегдашнего въеда кондиционерного климата в ткань американской жизни, психею нации?

 

Я не шибко верю в то, что предложение, как обычно, породило спрос, приучило потребителей к нежданному хорошему, соблазнило и «посадило» на освежающую струю, словно на марихуанную затяжку.

 

Это все - мелкая правда, застилаюшая большую правду не хуже лжи.

 

Большая же правда заключается в том, что американцы – космонавты.

 

Без резонанса в сокровенном тайнике души нации кондиционер в Америке так и застрял бы в стенах странной, перебойной игрушкой, капризом техники, каковой он и остается в европейском быту и офисе.

 

Но европейцы – земляне, они худо-бедно живут у себя дома.

 

Страна же Америка – это огромный космический корабль, летящий в метафорическом вакууме по непредсказуемой орбите в неведомую даль. Про корабль этот невозможно сказать, куда и зачем он движется, можно лишь сказать, откуда.

 

Внутри корабля сидят и дышат искусственной самопрохладой пионеры-первопроходцы.

Они отправились в путь дюжину поколений назад. Уже усмирен и оциркачен Дикий Запад. Умяты в резервации дикари-индейцы. Выведены из садистических тайников подсознания рабство, сексизм и бытовая антисанитария.

 

Кто был ничем, тот стал всем, и опять ничем, и опять всем. И даже Средний Запад, это дно морское, покрытое желтью кукурузных полей, нынче обещает стать местом, пригодным для разумной жизни.

 

Но чингисхановский космический поход Америки продолжается. И отважные пионеры пробивают кондиционером, словно таранным бревном, окно в глубины-дали окрестных полей, болот и пустынь.

 

Без кондиционера Флорида вряд ли бы превратилась из крокодильего рая во всеамеркианский пенсионарий с диснеевской безуминкой. Аризона осталась бы заповедником кактусов. Невада славилась бы ядерным полигоном, а не столицей греха Лас-Вегасом. О Техасе и Нью-Мексико сказать что-то вразумительно можно бы было только по-испански. И даже Калифорния, прилежно овеваемая ветрами Тихого океана, оставалась бы изнывающим о зноя краем света, а не краем райской киносказки.

 

Кондиционерный империализм коварно просачивается невидимым прохладным змием уже и в святыни иных культур, как исконно жарких (Тадж-Махал), так и исконно морозных (московский Кремль).

 

Но главное – кондиционер творит новую историческую особь, кузину почившего в перестройке homo sovetiсus -  homo prohladus. Особь эта, бросившая вызов маме-Природе, живет, презрев погоду в частности – и внеший мир вообще. Она перемещается из одного отсека в другой, из холода родного дома в прохладу авто, далее в стужу офиса, потом в зябь ресторана, хладь супермаркета – и опять домой, глотнув жары-реальности лишь на бегу, на секунду-другую.

 

С щелчком переключателя она очучивается в рукотворной вселенной, над которой не властны небеса со своими циклонами, глубины морские со своими Эль Ниньо – и, кажется, сам господь Бог со своим результативным Большим Взрывом.

 

Кондиционер – это невидимая раскольническая церковь, в которой набожный американец отрицает всемогущество Всемогущего и пионерствует космонавтом в капсуле устойчивой личной погоды-свободы среди астероидных колец реальности.

 

Победить американца с кондиционером под мышкой невозможно. Однако противникам Америки на заметку - выдерни у него из-под мышки кондиционер – и он, словно британский колонизатор в Индии без пробкового шлема, застынет в пространстве и времени недоуменным голым королем, мучительно раздумывая, куда же и как ему пионерить дальше.

 

 

Однажды, вспоминается, в жгучем августе на Восточном Побережье Америки, вкупе с ее Средним Западом, случился конец света.

 

Провал электроснабжения стрясся в около четырех пополудни, было еще светло, вполне возможно доработать до положенных пяти.

 

Но стало жарко-с. И нас безропотно распустили по домам.

 

В отличие от придавленных ужасом сотрудников, я почему-то сделался иррационально счастлив. Прибросил на темя бейсболку, не совсем а-ля Ясир Арафат, но близонько.

 

И – зашагал по раскаленному Бруклину, словно по Долине Смерти, под палящим солнцем домой, радостным кочевником-бербером.

 

Асфальт на дороге плавился и хлюпал под растерянными, не знающими угнетения светофоров, шинами.

 

Рестораны выносили столы, раздавали бесплатно или за доллар-два быстропортящиеся блюда.

 

Из темных, бесшумных магазинов несли воду, свечи и капающий лед.

 

На перекрестках стояли парни в майках и с радио, рядом скапливались толпы слушателей.

 

Мой путь лежал через весь Бруклин, в котором юноша Кэрье когда-то устанавливал свой первый, оглушающе-освежающий окрестный душный мир кондиционер, в Манхэттен (где меня ждала жена), и далее в Квинс.

 

Восемь-десять часов неунывного пешего ходу но новой, незнакомой и непривычной, темной и душной американской земле.

 

От дикой, долгожданной берберской радости я напевал себе под нос алло-борисовное «все-могут-короли» - и наверняка производил впечатление сумасшедшего даже в сумасшедших обстоятельствах электрозатмения.

 

Предчувствие встречи с близкой, невидимой прежде истиной придавало мне сил и бесстрашия...

 

Tags: Америка и ...
Subscribe

  • Воспитательный момент

    И тут-то я было жутко обрадовался. Вот, думаю, какой чудный воспитательный момент навылабручивается. Спасибо пытлявому дитяте за…

  • Иванушка и Златовласка

    По ранним утрам в тянущемся вдоль Хадсон-речки Хадсон-парке струилась-наблюдалась публика двух сортов – прогулочники и бегуны.…

  • Взлет и падение клуба женщин-президентов Америки

    Я приколдобился забирать Принцессу Обезъянок с продленки, но ей было не до сборов домой – она читала подружкам письмо от бывшей…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments

  • Воспитательный момент

    И тут-то я было жутко обрадовался. Вот, думаю, какой чудный воспитательный момент навылабручивается. Спасибо пытлявому дитяте за…

  • Иванушка и Златовласка

    По ранним утрам в тянущемся вдоль Хадсон-речки Хадсон-парке струилась-наблюдалась публика двух сортов – прогулочники и бегуны.…

  • Взлет и падение клуба женщин-президентов Америки

    Я приколдобился забирать Принцессу Обезъянок с продленки, но ей было не до сборов домой – она читала подружкам письмо от бывшей…