Воспитание чувств в Нью-Йорке (crazy_dadazy) wrote,
Воспитание чувств в Нью-Йорке
crazy_dadazy

Categories:

Брайтон Бич как зеркало американской мечты

    Миллиона лошадей и мулов, с выгодой проданных вашингтонскому правительству, хватило для того, чтобы Гражданская война между американскими Севером и Югом оказалась Вильяму Энжеману как мать родна.
    Но бойня выдохлась. А нужда в адреналиновых параболах осталась. Райского покоя победа северян над южанами тоже не приподносила.
    Ветеранская маета прибила парнокопытного олигарха на пустынные атлантическо-бруклинские брега, названные по примеру гламурного курорта на Ла Манше Брайтон Бич.


    Не жмясь на взятки, Энжеман скупил фермерские земли к западу от уже популярного среди нью-йоркских богатейчиков кони-айлендского отеля Манхэттен Бич.
    В то застенчивое время идея морских купаний была еще странна. Медицинские умы подпугивали энтузиастов смывом важных телесно-солевых отложений. Они советовали загорать и окунаться в шерстяном, уменьшая скорость опасных испарений с кожи. Многие обстоятельные шерстяные купальные костюмы, намокнув, тянули на килограммы.
Океанским ваннам препятствовала и общественная стыдливость. Кавалеров призывали вбегать в волны как можно быстрее, пока вода не прикрывала талию. Впрочем, дамам рекомендовалось во избежание истеричных припадков погружаться в воду наоборот как можно неторопливее.


    Отгрохав Брайтон Бич Отель на пять тысяч гостей и ресторан на двадцать тысяч едоков в день - а также ипподром с дорожкой в целую милю, на котором устраивались грандиозные забеги столь любимых им лошадей (а в межсезонье - собачьи бега) мистер Энжеман, казалось, успокоился. Он наконец достиг долгожданного равновесия райско-победного эпикурейства с ежедневными адреналиновыми вбросами.
    Лишь время от времени, невзирая на финансово-философский успех, ветеран чудил с прямой выгодой для курортного дела.
Однажды, например, выяснилось, что его отель-дворец выстроен на песке, который стремительно скудеет под волнами. Тогда курортно-военный предприниматель попросту переставил замок на сто двадцать пять платформ - и с помощью шести паровозов перетащил его по двадцати четырем рельсовым дорожкам в безопасную береговую глубь.
    Мост Энжемана с электрическими фонарями от купального павильона в пучину стал местом первых романтичных «электрических» купаний после солнцеухода.
    Дотяжка до Кони Айленда метро и открытие на Брайтоне общественного пляжа привели к пролетаризации кони-айлендских окунаний. Когда в солнечное воскресенье на искуп прибывало более миллиона трудящихся, лечь на песочек без риска быть затоптанным уже было невозможно.
   

Главной загвоздкой оставалось переодевание, впрочем, утратившее былую церемонность. Очередь к муниципальным ящикам одежного хранения растягивалась на три-четыре квартала. Местные заживальцы запускали переодеваться в свои дома однополыми группами, по десять центов с бедра. Многие приезжали уже в купальных костюмах под одежей. Другие, презрев пляжные патрули, молниеносно переоблачались на месте.


    С бюджетным банкротством Нью-Йорка Брайтон Бич окончательно выхолостился из местечкового райка, где когда-то сплинничал Исаак Башевич Зингер, а в местной школе имени Линкольна оттачивали перья вьюноши Артур Миллер и Джозеф Хеллер, в огнестрельно-психиатрическую трущобу.
    В прибрежные коммуналки, где общекоридорные купальни порой радовали третьим краном для океанской воды, мэрия заселяла живущих на пособие нищих, одиноких стариков и условно оздоровленных пациентов окрестных дурдомов. Стены активно украшались плодами творчества наркомазил.
    Когда на Брайтоне закрылся последний Макдональдс, а инвалидная общественность перекрывала перекресток Кони Айленд и Брайтон Бич авеню с гневными требованиями навести в районе хоть какой-то порядок, казалось, уже ничто не вернет окрестным иссушенным болотам былую прогулочно-заплывную славу.


И тут-то по староеврейской памяти на Брайтон прислали жить первых, предолимпиадных, брежневских выпускантов.


    Деваться, кроме Брайтона, первопроходцам было некуда. Океанская свежесть одессила дых. Гнездо лепилось к гнезду, гастроном к ресторану.
    Местную ганговую хлипь немножко приподворотили, немножко постреляли. Ветеранов советских будней, справедливо приравненных летописцами к военным, афротинейджерами с наганами было не запугать.
Главным же фактором золушкового преображения Брайтон Бич стала массовость наезда. Едва овировскую запруду прорвало, каждый месяц на Брайтон начали прибывать сотни, а то и тысячи издерганных полувоенной жизнью советских граждан. Как и мистер Энжеман после своей гражданской войны, они жаждали рая - и не умели и дня прожить без освежительного нырка в адреналиновую преисподнюю.


История мистическим образом повторилась. Рай вернулся на брайтоновские берега, вместе с разгульной чертовщинкой.
От безрыбья и по недоразумению Брайтон Бич обрел репутацию русской визитки в Америке. Но к России, и даже русскоязычному еврейству эта грязная советская пятка, застрявшая в американской дверной щели, имеет весьма воздушное отношение.
На самом деле Брайтон стал очередным американским феноменом. Колбой, в которой повторяется одна и та же новосветовская история.  


Суть ее в том, что издерганные пилигримы прибывают на враждебные брега, где выстраивают свой зыбкий рай. Ключ к счастью - обособленность, закрытость.
Стоит сектантам Брайтона выйти к остальной Америке, за остановку метро «Шипсхедбей», стоит вглядеться в железный океан или ватное небо - и мира на душе опять как не бывало. Но ни Россия, ни Америка брайтоновцам не забавны. Они вполне самодостаточны, прогуливаясь в норковых шубах по бордвоку и скупая снедь на карточки для неимущих. Ибо нашли свой перекресток мироздания, на котором им сытно и уютно.


Желающим различить в Америке Россию приходиться щуриться попристальнее, отыскивая во вселенском распылении с помощью Гугла Брина то вертолет Сикорского, то Лолиту Набокова, то телевизор Зварыкина.
 

А Брайтону уготован вечносонный праздник духа - до тех пор, пока новые гунны c задорным гудом не перехлынут сюда через пограничную метролинию...
 
 
Tags: Картинки
Subscribe

  • Америка и слово

    Я не о слове вообще, а о слове в частности. Одном, отдельно взятом. Со странной траектрорией несчастья. Если кто полагает, что все слова…

  • Америка и кьюбикл

    Между средневековым монастырем и современной бизнес-корпорацией так много общего, что дух захватывает. Я даже не говорю об орденной структуре,…

  • Америка и Шестой Этаж (3)

    Я нарочно не упоминаю имени убийцы и не ощипываю биографии стрелка, только чуть касаюсь ее, по вееру причин. Много чести, нечего звать по имени…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Америка и слово

    Я не о слове вообще, а о слове в частности. Одном, отдельно взятом. Со странной траектрорией несчастья. Если кто полагает, что все слова…

  • Америка и кьюбикл

    Между средневековым монастырем и современной бизнес-корпорацией так много общего, что дух захватывает. Я даже не говорю об орденной структуре,…

  • Америка и Шестой Этаж (3)

    Я нарочно не упоминаю имени убийцы и не ощипываю биографии стрелка, только чуть касаюсь ее, по вееру причин. Много чести, нечего звать по имени…