?

Log in

No account? Create an account

Америка и бургер

    Как часто страны чтят не тех героев! Или не всех тех героев, которые того заслуживают. Америка не исключение. Возможно, я озвучу лишь невежественный взглядок натурализанта в рамках дадаисткого эпатажа. Но, по-моему подозрению, в портретной галерее героев Америки несправедливо пропащены не только пропагандистка регулярного теломытья и основательница американского домостроя Кэтерин Бичер, «король льда» Фредерик Тюдор или госсекретарь Вильям Сьюард, в одиночку выцыганивший у России Аляску. Но и, например, сэр Джон Монтагу, Генеральный Почмейстер, Госсекретарь и Первый Лорд Адмиралтейства Его Величества короля Англии.
    Все эти люди не мытьем, так катаньем, не трудом, так анекдотом создали американскую нацию. Не менее успешно, чем Вашингтон с Линкольном. Только плоды их усилий видны не на карте или в своде законов. А в душевой кабинке, стакане, бензобаке - или, в нашем случае, на тарелке.
    И, по неуловимому закону взаимоперетека материального и духовного - в задушевинке, психее Америки.
    Технически сэр Джон Монтагу – сомнительный кандидат в американские герои. Мало того, что его башмак никогда не елозил по тверди Нового Света. А его прообразная порочность увековечена в гнусноватом персонаже Джемми Твитчере «Оперы нищих»  Джона Гея. Сухопутный адмирал еще и активно участвовал в освободительной войне Америки на стороне Англии, ее врага-поработителя!
    Однако заслуги лорда перед страной второго шанса перевешивают его недостатки. Заслуг две.
    Во-первых, он из Лондона настолько развалил английский флот, что вклад его в победу независимой Америки сопоставим если не с подвигами генерала Вашингтона, то уж точно с кавалерийскими налетами на англичан другого чужеземца Нового Света, свято чтимого Лафайета.
    Во-вторых и главных, сэр Джон Монтагу, четвертый эрл Сэндвича, изобрел сэндвич.

    Одна легенда, веселая и порочная, гласит, что сэру Джону на вторые сутки игры вдруг так пошла карта, что он посчитал безумием отвлекаться на еду с ножом и вилкой. А кушать хотелось. Вот эрл в порыве вдохновения и повелел проложить кусок жареной говядины хлебами, чтобы, не пачкаясь, утолить голод и не выпускать колоду из свободной от еды руки.
    Вторая легенда, праведная и скучная, утверждает, что Сэндвич был так завален работой в Адмиралтействе и удручен долгами, что повелел подавать себе в кабинет дешевое, проложенное хлебом мясцо, чтобы не отвлекаться  от праведных трудов и особо не тратиться...
    Вопреки унылому факторату, мне кажется более правдоподобной версия неправдоподобная, карточная. Уж больно много невероятных, оперных разворотов случилось в жизни незаурядного эрла. Например, одовев, он неформально переженился на семнадцатилетней оперной певице Марте Рей. Которую после шестнадцати счастливых лет и девяти эрловых детей, застрелил на пороге театра выстрелом в лоб ревнивый любовник-богослов...

    Сэндвичи в Лондоне кушали и до Сэндвича. По одной из экзотических теорий, почему-то провороненной нашими славянопатриотами, одно из самых популярных в мире блюд, говяжья котлетка из фарша или рубленого мяса, пришла в мир из России. А у нас она застряла после визита боевиков Кублай хана, размягчавших ломти жесткой говядины-ягнятины для удачного прожева, елозя мясные шматы под седлами. Русским дополнением к блюду считаются лук и яйца. К 14-му веку через Прибалтику русская котлетка допутешествовала до Германии, где оперативно получила название «гамбургского стейка».
    Что еще раз доказывает: рождение – акт духовный. Оно случается не когда что-то физически появляется на свет, а когда этому что-то дается прописка в сознании. То есть имя.
    После того, как немцы стали массово расселяться в Англии, там распостранилось новое блюдо, с 16-го века расплывчато называемое «хлеб и мясо», «мясо на хлебе»... Даже если эрл Сэндвич и не первым придумал обкладывать мясо хлебом с двух сторон, он дал популярной сухомятке имя – и потому застрял в истории как ее правоправный прародитель (равно, кстати, как и ангел-имядатель Сэндвичевых островов, открытых на фунты стерлингов эрла-адмирала знаменитым, но конфузно съеденным капитаном Куком).

    При чем же здесь психея Америки? Так ведь сэндвич, он же во втором, с гамбургской немеччиной, браке - бургер, и есть ныне главная американская еда, фундамент миропоедания нации, ее объединитель и увкуснитель, главная правда и соль земли. Для услады евразийских патриотов можно добавить – американская соль земли с русской родословной...

    Лично мне, питомцу совка и евротреша, любовь американцев к бургеру всегда была оторопительна. Блюдо ведь должно быть если не вкусным, то хотя бы опрятным. Жевабельным, наконец. И соответствовать идее если не гармонии, то хотя бы цельности.
Но дикарский бургер опровергает все святое, что есть в кулинарии, эволюции, этике и философии. Он требует львиного разева зева, чреватого вывихом челюсти. Он разваливается на составляющие при первом же хамке. Он мажет рожу-кожу, дождит на скатерть крошками, майонезом-кетчупом и листвой. Он естся по-неандертальски, двумя лапами. И, что куда оскорбительнее, не дает цельного вкуса, вынуждая понимать и принимать каждую его составляющую в одиночку. Он - метка хаоса мира, которая, предъявляя потугу на универсальность и всеохватность, на самом деле отрицает стройность Божьего замысла на наш счет.
    В девяти случаях из десяти американский бургер пережарен, недожарен, малосвеж в мясе, вяловат в помидоролистве – или просто сжат из невкусного мороженого полуфабриката.
    По полезности бургер можно смело приравнять к сигарете (хотя я своими глазами видел наивную попытку утвердить обратное на одной из мясоделен Среднего Запада, где накрышный плакат гласил: «Ешь говядину – укрепляй здоровье!»).
    Однако Америка любит бургер мистической любовью. И ланча без него пережить не может.
    Разгадка Великой Бургеровой Тайны ускользала от меня годами.

    Прикинемся гастросхоластами, уточним термины. Немецкое слово бутерброд, застрявшее в русском языке, означает любую съедобятину, распластанную на один ломоть хлеба. Изобретение эрла Сэндвича – это два ломтя, затискавшие съедобятину. В Америке, похоже, концепция одноломтевого бутерброда настолько утрачена, что для него, если не невеждюсь, нет даже имени.     Здесь по какой-то загадочной хлебожадности предпочитают жевать не тощие бутерброды, а дородные сэндвичи. Король сэндвичей – гамбургер, в общенародье - бургер. Отличает его от остальной сэндвичатины прокладка – котлетка, или пэтти (patty), плоская лепешка-кругляш (впрочем, теперь уже и квадрат) из фаршированной или рубленой говядины. В некоторых странах, например Англии, бургером называется как одна лишь пэтти, так и сэндвич с ней. Наконец, бургеры можно смело разметать на две стороны – фастфудовские и приготовленные в ресторане, на заказ.
    В Америке сэндвич прописался в 1840-м году, когда вышла книга англичанки Элизабет Лесли «Руководство по стряпне» с рецептом ветчинного двухлебья, предложенного, о ужас, как главное застольное блюдо.
    А русские говяжьи котлетки с гамбургским названием прибыли в Америку только в конце девятнадцатого века, в пене немецко-еврейской иммиграционной волны из главного порта Германии, Гамбурга. Считается, что наперченно-высоленные котлетки долго хранились и потому идеально подходили для питания германонищеты, которой не позволялось разводить кухонные огни по время долгого плавания через Атлантику.
    Староевропейское блюдоназвание «гамбургский стейк» в простоватой Америке убыстрилось до гамбургера, потом до бургера.   
    На «изобретение» собственно сэндвича-гамбургера, словно на родину Гомера, перетензирует несколько скучных американских городов и граждан. Однако ускорительный толчок бургеромании дали не первородные соисканты. А сметливые американские булочники, которые в начале прошлого века придумали продавать преднарезанный, ломтями, хлеб. Это позволяло слепить сэндвич в один взморг, не тужа извилины.
    Блюдо, впрочем, оставалось удобной сухомяткой американской бедноты, не более. В начале века слухи об антисанитарии боен и мясоделен настолько запугали народ и интеллигенцию, что потребление говядины в стране вообще скисло.
    История подлинного, хотя и сомнительного величия бургера начинается с озарения со-отцов-основателей сети закусочных «Белый Замок» (White Castle) Андерсона и Инграма, сделавших бургер основным «козырем» своего нежданно-успешного кормобизнеса.
    Именно в это время, в середине 20-х годов, и разветвляется родословное бургер-древо на два ствола – фастфудовский и ресторанно-кухонный.
    Первородный белозамковский бургер ценой в пять центов неожиданно вызвал у населения такой слюноэнтузиазм, что стране появилось белого больше, чем в полотнах Утрилло. Повыскочили сети Белая Таверна, Белая Башня, Белый Бриллиант, Белые Часы, Белые Соборы... В 1934 году пищесеть Вимпи Гриллз начала занимать новые покупательские ниши, торгуя гурманскими бургерами аж по десять центов, расхлопнувшись за рубежом...
    Предложение нахраписто рождало спрос, и вскоре Америка уже не мыслила себя без бургера в лапе. Однако он еще не впитался в национальную психею, не стал ее хлебом-солью.
    Новый ускорительный пинок бургер получил от появившихся в 30-е, но расцветших к 50-м «драйв-ин»-ов. Насладиться горячим бургером, не съелозив ладони с руля, было проще, чем заправиться.
    Впрочем, главный переломно-судьбоносный момент в истории бургера, да и американской психеи, сравнимый с получением Моисеем скрижалей Творца на горе Сион, случился жарким июльским полднем 1954 года на пыльном хайвее подле забытого Богом и бесом поселка Сан Бернандино, у ободка выжженно-мертвой калифорнийской пустыни.
    В этой романтической точке мироздания малоуспешный тапер и разъездной торговец шейкерами для приготовления молочных коктейлей по имени Рей Крок, ощутив не то зверский голод, не то щелбан провидения, притормозил подле запыленного, ничем не примечательного «драйв-ин»а, открытого в 1948 году братьями-трудягами Морисом и Ричардом Мак Дональдсами.
    В мемуарах Крока писатели-невидимки расстарались. Якобы моисея перекуски в историческую секунду прибило к Мак Дональдсам колумбовское любопытство на предмет того, почему именно к ним валит за бургерами широкий слой пролетарской массы.
    Но правды не утаишь. Сквозь каноническую скучнятину пробивается живой глас озаренного. Пианист-продавец среднего возраста, уточняется в житии, увидел возле первородного Мак Дональдса не только и не столько объединившихся в жевании пролетариев, сколько аппетитную соломенную блондинку в желтом авто-конвертибле и с гамбургером в лапке.
    Пророк затормозил. Пораженный, разумеется, исключительно тем, что девушка из приличной семьи спикировала бескрылым ангелом к рабочей закусочной.
    Мне после этой истории мерещится, что Крок всегда видел нечто большее, фрейдистко-незабываемое в двух мягких изгибах буквы М, эмблемирующей его империю...
    Соломенная блондинка, свосем как счастливая карта эрла Сэндвича, изменила Америку и мир.
    Спустя тридцать лет после девовидения Крока - и его альянса с благозвучнофамильными братьями - каждый шестой поход американца в ресторан был визитом в МакДональдс. Там граждане под бургеры схрумкивали семь с половиной процентов картофельного урожая страны.
    В конце 70-х в МакДональдсе и трех его последователях – Бургер Кинге, Вендисе и Хардисе – оседало 37 центов из каждого доллара, потраченного американцами на рестораноеду. Первая работа у каждого пятнадцатого американца была в МакДональдсе.
    Полюбив фастфудовский бургер навек и всей душой, американцы съедают в ресторанах около пяти миллиардов бургеров в год. Но это лишь макушка вулкана. Бургер настолько въелся в американский быт, что без него нет американского дома.     Среднестатистический америкос сжевывает три бургера в неделю, то есть 38 миллиардов бургеров в год по стране.
    Скромное очарование фастфудовского бургера удивительным образом потянуло за собой ренессанс – или разрождение? - бургера ресторанного. Пролетарская сухомятка докосолапила до ресторанного олимпа, и теперь мои знакомые бургерфанаты всерьез сшибаются в спорах о том, где бургеровская нелепость божественнее. Одни уверяют, что истинное наслаждение, сравнимое с половым, можно получить только от бургера, изготовленного в ресторане сети «Cheesecake Factory», только брать его надо не в пятницу или выходные, когда жарильщики заморочены, а в тихое время, скажем, послеобеденной среды... Другие стоят насмерть на том, что лучшие в мире бургеры можно купить, только отстояв часовую очередь в манхэттенский «Shack Burger» - и съев его, чуть отойдя от кассы, среди остропахнущих бездомных неподалекого Мэдисон Гардена... Ясный лук, о сто-и-более-доллровых бургерах из японской говядины кобе (нет, коров Таджима-уши не поят пивом, но да, массируют руками и кормят зерном для последюущей нежности мраморного мяса) с трюфелями, базар тлеет только теоретический...

    Американское барбекю – это вообще национальный ритуал, как русское чаепитие. Без него нет страны, нет семьи, нет сладких детских воспоминаний, нет праздника. Нет родины, одним словом.

    Разбуди посреди ночи американца – и он, еще толком не проснувшись, с ходу пробубнит цитату из Библии, а следом – семейный рецепт изжарки бургера. Официальный спектр – от полусырого до тщательно прожаренного при температуре 80 градусов по Цельсию (rare, medium rare, medium, medium well, well done). В пространный рецепт непременно вплетутся судьбы предков, легенды и драмы тетушек и кузенов...
    «Винить» в популярности бургера одни лишь фастфуды – значит упрощать тайну. В Америке полно безбургеровых фастфудов – в «Бостон Маркете», например, можно отведать курочку с картофельным пюре, в «Тако Белле» – мексиканскую блинятину. Пицца, вторя бургеру, успешно становится частью многоядной американской души. Но бросить серьезный вызов метафизической тяге американцев к бургеру пока не в состоянии ни одно, даже самое простое и вкусное, блюдо.
    В 1984-м году, в разгар очередной фастфудовской войны, конкурент МакДональдса, сеть Венди, выпустила рекламу, в которой пожилая леди, изучив не-вендиевский бургер, возмущенно восклицала – Where’s the beef? (Где говядина? или Где мясо?).
    Фраза отрастила крылья. Теперь ее можно услышать и в Белом Доме, и в Гарлеме. И неспроста. В ней, мне кажется, кроется ключ к разгадке американской бургеромании.
    Что говорит бургерострасть об американской психее? Что, свихнувшись на чистоте и заорганизованности, она тайно предается неряшливому греху за хаотичной рукодержальной трапезой? Что простота для нее лучше не только воровства, но и желудочного здоровья?
    Отчасти, но не это главное. Наукообразно вгрыземся в источник конфузии. Каково первое, главное чувство? Недоумение, тревога, поиск. Где же beef, котлетка? Что с ней, какова она? Продираясь через уныние обложных полубулок, обманчивую хрустоту салатных завитушек, мы стремимся к неизведанному, тайне.
    Отгадка бургера – в загадке бургера. Это блюдо-ловушка, блюдо-фокус-покус, блюдо-путешествие. Возбуждает не находка, а поиск. Вступая в поединок с бургером, американец расшуровывает пресную экзистенциальщину бытия. В нем взыгрывают гены и подсознание пионера, отважно продирающегося через мучные прерии, томатно-луковые кряжи и майонезные болотца в поисках своего уголка рая. Он не нажевывает котлетку, а, преодолевая очевидные неудобства поглощения, снова и снова открывает свою Америку, стиснутую двумя океанами, словно половинками булочки. Он – Колумб, Льюис и Кларк, покоритель Дикого Запада в одном бургер-хамке...
    Быть американцем – значит не успокаиваться в погоне за счастьем. Для еврея трапеза – напоминание о судьбе, истории, трагедии. Для русского – забытье или веселье, уход от себя. Для француза – доказательство своего превосходства над миром. А для американца – поход в неведомое, пусть и тщательно прожаренное на припорожном гриле. Он все еще одержим детским любопытством и ждет чуда от блюда. И бургер для него – словно трехслойная родина, Восток-Мидвест-Запад, которая ждет завоевания, все еще таит свои главные секреты...

    Я помню, как впервые в жизни мы с женой отправились в американский отпускочек, в горы Кэтскиллз. Там помимо одиночных приблудников отдыхали участники трех мероприятий – симпозиума масонской ложи, слета потомков иммигрантской четы из Германии, прибывшей в Америку в 1916-м году, а также конвенции инструкторов горных переходов.
    Итальянский отель-курорт славился на весь штат своей кухней. Готовили и впрямь утонченно и разнообразно, почти как на круизном корабле. Мы долго выбирали, какую поварскую замысловатинку попробовать в первую очередь.
    Посреди трапезы жена легонько толкнула меня и повела по сторонам округлившимися глазами.
    Трапезный зал дружно, как сговорившись, с аппетитом жевал одни только бургеры.
    Одинаковое упоение просвечивало сквозь кляксы бургеровского майонеза на лицах и веселых масонов, и потомков германородителей в одинаковых маечках, и всештатовских альпийских вожатых.
    И не говорите мне после этого, что умом невозможно понять одну лишь Россию.

Comments

Ну вот... пойду теперь в холодильнике копаться на ночь глядя. :-)
мой знакомый, чтобы уберечься от соблазна, купил цепь и обматывает холодильник каждый вечер, запирает цепь на замок. Ночью, конечно, рвет дверцу, но ключ от замка под подушкой у непреклонной жены.
Я решила тему поддержать, и сославшись и на твой пост вывесила у себя "наш ответ Чемберлену". ;-)
Если интересно, можешь почитать: http://tamsyam.livejournal.com/12661.html
вот это:
Для еврея трапеза – напоминание о судьбе, истории, трагедии. Для русского – забытье или веселье, уход от себя. Для француза – доказательство своего превосходства над миром. А для американца – поход в неведомое, пусть и тщательно прожаренное на припорожном гриле. Он все еще одержим детским любопытством и ждет чуда от блюда. И бургер для него – словно трехслойная родина, Восток-Мидвест-Запад, которая ждет завоевания, все еще таит свои главные секреты...
просто гениально!!!
мне ужасно понравилось!
я в мемориз занесу, потому что необыкновенно меня пробрало!
спасибо, бум стараться
Хи-хи.. :-)) А для армянина еда - повод для общения и способ сказать "Я тэбя лублю!" По другому не умеем. :)))
Целая история, да уж.

Соглашусь, что это одно из самых неудобных в поедании блюд!
разве что devil's cake неопрятнее, но у десерта хотя бы в этом, видимо, и изюминка
Ты прямо как ни разу спагетти не ела ;)
Спагетти я наловчилась, глядя на итальянцев, есть. Они просто ложкой помогают себе. На вилку накручиваешь, и ложкой придерживаешь :) Легко.

А вот как сделать, чтобы бёргер не разваливался, меня пока ни один американец не научил :)
Длинные пальцы помогают, большая пасть или жадность - не знаю, но из какого-нибудь даблчизбурнера у меня вываливается мало и редко. И никто не учил.
О спагетти... Обозвать согласованное орудование в воздухе двумя разными предметами одновременно "легко" - это верх цинизма. Если быть честной, то ключевое слово там "наловчилась" ;)

Не веришь? - Дай детям в один вечер спагетти, во второй бургер и сравни сама.
ой, сколько моих белоснежных рубашечков погубили-закроававили эти самые спагеття... бургеры умники советуют резать, но толку от этого все равно мало.
Что, правда, кто-то ест rare бургеры?
если звезды зажигаются (существует понятие непрожаренных бургеров, специально для любителей русской рулетки с E Coli бактерией) - значит, это кому-нибудь нужно...
Я как-то по-дурости заказала в дайнере burger "medium-rare", как стейк, по привычке, не подумав. Обычно про burger меня не спрашивают просто, как его готовить, да и ем я их крайне редко.

Принесли. Это ужас, просто полу-сырой фарш, есть невозможно.
В приличных заведениях бургеры не заказывал, в дешевых не спрашивают... но результат предсказуем и без опытов.
вот я никогда не могла понять эту любовь к ДВУМ кускам хлеба. Да еще не хлеба, а прямо-таки скажем, батона)) Не, ну бутерброд - это понятно, но они, и вправду, популярны только у нас, по-моему. Но вот этот хлебный ад есть каждый день.. уму непостижимо)
при этом треть едоков, по моему наблюдению, верхнюю или нижнюю полубулку откладывает и вообще не прикусывает, сразу в мусор добро идет. иррациональное блюдо, что и говорить.
Вы пишете, как Солженицын.))
то есть, моя идеология - это идеология "Единой России", ага. Партия переходит на питание бургерами, полагаю.
)) Нет, я не про партийничанье идеологией, а про сложноописание простых жизнепримеров, приводящее к сложночитанию примитивночитателями.)))
Умоляю не обижаться! Простите, пожалуйста, вырвалось!)))
да что обижаться, все больше народу жалуется на труднопрочтение. не могу, чесговоря, порой сдержаться. маяковского в детстве перечитал. да и писать просто порой банально скучно
Спасибо, что не обиделись!)