?

Log in

No account? Create an account

Синяк под глазом

- Я что, выгляжу как проститука? - возмущалась Метида.

Порой я бы не возражал...  но Метида никогда не считалась с моим похотливым вкусом.

Впрочем, на этот раз она не выглядела и американским доктором.

Причиной стилитического сумбура было то, что обнимая мамочку, Маг неловко мотнул башкой и оставил у Метиды под глазом обширный синяк.

В нашей семье просто не умеют обниматься без того, чтобы не надавать друг другу тумаков.

Утром Метида отказывалась идти на работу.

 - Что люди подумают? - ужасалась она, готовясь расплакаться.

Аргумент «муж бьет – значит, любит» ее не впечатлил. Только густые кремовые замазки и очки с толстой оправой помогли выпроводить ее на улицу.

К концу рабочего дня кремы повыветрились...

Ожидая после работы метропоезда, Метида уже куснула халвы и развернула любимую шестую страничу газеты «Нью-Йорк Пост» со свежими городскими сплетнями, когда к ней, смазливо лыбясь, подвалил мужик.

Этого не случалось с Метидой уже давно. Деду было вокруг пятидесяти. Богемный Гринвич Вилладжский облик дополняла перетянутая на затылке копна волос.

- Республиканцы! - с отвращением кивнул дед на первую газетную страницу, на которой кандидат в президенты сенатор МакКейн отрицал любовную инрижку с хорошенькой политактивисткой.

- Ихи... - вымямлила Метида, давясь халвой.

- Вруны! - продолжил политинформацию дед, придвигаясь поближе.

- Ох.. хо - отозвалась Метида.

Развитие диалога в историю не вгранитилось. Но закончился он так:

- А пойдем ко мне домой, кофе попьем! - предложил ненавидец республиканцев, соблазнительно искря глазками.

 

- Все, меня теперь не отличить от проститутки! - ужасалась Метида вечером. – Проклятый синячище!

- Может, это и не синяк вовсе, - мямлил я. – Может, это халва. Набила ею рот, не сумела поддержать интеллектуальную беседу... Ну, он и подумал... А даже если и синяк – что, мало садомазохистов по метро бродит? Я читал, одна секта вербует на улицах людей с следами побоев.

Про секту я, конечно, приврал. Но Метида неожиданно повеселела. 

- Значит, завтра я не иду на работу-у! – принялась она напевать на кухне. – Иначе садоманьяки поймают меня в метро-о! Можно, я вообще уволюсь?

 

Тем временем я с грустью думал о том, что дед, если он воспитанный человек, мог, как это принято в Нью-Йорке, предложить моей жене записать номер его телефона. Но звать синячную даму в апартаменты, едва обсудив с ней личную жизнь сенатора МакКейна? Что с нами происходит? Что тянет друг к другу? Что мы ищем и любим в любви? Насилие или нежность? Нападение или защиту? Синяки или объятия?

Возможно, что и то, и другое... Я не знал ответа.

 

На следующее утро Метида почему-то передумала увольняться.

- И не такой уж он синий... – рассматривала она синяк в зеркале. – Скорее, желтоватый... Я, пожалуй, замажу его на работе... если он станет хуже...

Я удивленно отложил приготовленные баночки с кремами.

Синяк оставался синее грозовой тучи.

Очевидно, проклятый синяк выделил яд, который проник в близкий мозг моей супруги. И теперь ей в глубине души даже  нравилось, что к ней приставали в метро косонесущие деды...

Кровь заводопадила у меня в голове.

Метиду надо было срочно спасать, утягивать со стези порока! Но как?

Переубедить Метиду в чем-либо было невозможно. Срабатывал только один метод – усугубления ее же правоты...

Я знаю, что часто подаю отпрыску дурной пример.

Вот и в ту роковую минуту, я подозвал нашего Мага - и самым вежливым голосом, на какой был способен, попросил:

- Дорогуша, сделай мне огромное одолжение... Подойти к мамочке, обними ее, как вчера - и, пожалуйства, поставь ей синяк под вторым глазом!

Метида изумленно вытаращились на нас.

Синяк победил. Он готов был размножиться. Он превратил нашу семью в гнездо насилия и порока.

По крайне мере, я не забываю личным примером учить Мага всегда говорить волшебное слово «пожалуйста».

Comments