?

Log in

No account? Create an account

Любовь и двести миллиардов долларов


Это была любовь с первого взгляда.

Будучи мужчиной средних лет (которому только в песне не скажешь «нет», ведь у него богатый опыт за плечами), к тому же с неукротимым брюшком, я прекрасно сознавал, что времена, когда дамы поглядывали на меня с интересом, а не брезгливоватым скукоужасом, давно миновали.

Однако иж ты поди ж ты, и нате вам c приплясом. Я стоял посреди Нью-Йоркской Фондовой Биржи, той самой, что на Уолл-стрите, и изумляся тому очевидно-невероятному факту, что на меня откровенно и в упор пялилась приятная молодая леди леденцовой наружности.

Даже и куда еще страннее и более того.

Нацепив на нос очки для набавления резкости и реализму, я с внезапными муравьиными гонками вдоль позвоночника осознал, что моей очаровательной и настойчивойя визави была ни много ни мало ведущая бизнес-шоу телеканала CNBC "Closing Bell" Келли Эванс.

Блога она моего, что ли, начиталась, будучи полиглоткой и всесторонне гуманитарно-образованной девушкой, и теперь вдруг распознала каким-то загадочным образом мою непубличную ряху?

Казалось, самые невероятные мои, и даже не вовсе не мои, а какого-то похожего на меня типчика, фантазии начинали сбываться с быстротой сапсана, набегающего на вдруг застрявший между шлагбаумами «Жигуленок».

В течение многих лет, проходя мимо трейдеров фондовой биржи в их отличительных синих или черных курточках и поношенной обувке (атрибут профессии, требующей целодневного стояния), которые курили или просто нежились-точили-лясы возле своего знаменитого здания в стиле греческого возрождения на Уолл Стрите, я был заинтригован их ремеслом и тайной властью.

Как они получили свою работу? Какие леденящие душу простака секреты и увлекательные истории производства денег из воздуха могли бы поведать? Сколько, в конце концов, они зарабатывали, и каким именно талантом?

Иногда по утрам, по дороге на работу, я наблюдал за нарядными бизнеслюдьми, живописничающими у фасада здания по адресу Уолл стрит 11  в целях позирования для памятного фото, перед церемонией открытия торгов. Огромные полотнища на колоннаде позади объясняли, какая именно компания устраивает сегодня первичное публичное размещение акций.

Порой эта щедрая компания раздавала толпе бесплатный кофе руками благородно-седовласых улыбчивых топ-менеджеров, иногда просто сонные голоногие модели обнимали глуповато скалящихся трейдеров, а нет-нет, да и не однажды перед биржей выстраивали однодневные поселки из образцов продукции, от бочек бурбона до мотоциклов или тракторов, со все теми же сонными голоногими моделями внутри или снаружи.

Увы, вход на биржу посторонним был закрыт много лет назад, так что шанса проникнуть в сердце мирового капитализма и отнаблюдать его биение у меня было с гулькин нос.

До того дня, пока щенок моего босса не проглотил теннисный мяч.

«Жена только что позвонила и сообщила, что щенок порвал мяч на куски, съел его и теперь, кажется, помирает», пожаловался мой начальник. «Придется срочно ехать домой и везти животное к ветеринару. Так что вместо меня на церемонию закрытия торгов явишься ты. Меня подрядчики пригласили, у них третья годовщина выхода на публичные торги, отказывать неудобно и неправильно для бизнеса. Будь у входа в биржу ровно в три часа дня!»

И вот уже отскользил легкий пред-событийный фуршет, и пресс-секретарь фондовой биржи отшутился на крошечной сценке. Каждый гость, обозначенный металлической биркой с именем и наванием фирмы, получил памятную медаль с биржевым фасадом на одной стороне и быком, борющимся с медведем, на другой.

В 3.45 нас пригласили к лифтам.

Наконец, мы спустились к зал торгов.

Я так заволновался, что забыл нацепить очки, а когда попытался их надеть, то уронил и чуть не наступил на стекла.

Вопреки ожидаемой бешеной беготни, страстей, бушующих в мини-толпах, выкриков загадочных терминов и ожесточенной жестикуляции, а то и вспыхивающих то тут то там драк, нас придавился почти библиотечная, глухоманная академическая тишь.

Зал был разбит на крошечные секции-посты, принадлежащие банкам-гигантам и прочим финансовым спрутам. Посты были нашпигованы компьютерными экранами с таблицами и графиками. Трейдеры либо, скучая, перетирали по углам, либо сидели в секциях, похожих на отсеки плацкартных вагонов, словно пассажиры бесконечного рейса без пункта назначения, бессмысленно пялясь в свои переносные айподы.

Единственной живой группой в зале оказалась наша толпа гостей, разбитая на две змейки и извивающаяся по направлению к крошечной площадке напротив возвышенного балкончика, на котором и проводилась церемония удара гонга и ежедневного открытия-закрытия торгов.

Заблудиться в зале было, конечно же, невозможно, однако я, конечно же, умудрился это сделать. В поисках удачного фона для селфи я отпочковался от толпы и забрел в живописный закуток. Руки мои дрожали от волнения, айфон не фокусировался на потной роже, пока сострадательный бездельный трейдер не сжалился и сфоткал меня, а потом отвел обратно к дорожке для гостей.

К той минуте наша толпа уже обосновались в ожидании. Места было так мало, что втиснуться так, дабы толком увидеть балкон, было уже поздно-невозможно.

Вдруг я заметил просвет слева, уже за заградительным жгутиком - и устремился по направлению.

Это было очень хорошее место, прямо напротив поста номер 9 телекоманды CNBC, скучавшей в перерыве между прямыми эфирными включениями.

Я полюбовался на потолочную лепнину, но вдруг неловкое ощущение, что кто-то на меня пялится, вынудило меня обернуться.

Молодая дама, сидевшая за столиком ведущих CNBC, смотрела на меня в упор и даже не моргая.

Я стыдливо прикрыл рукой металлическую бирку с именем моего босса, готовясь к разоблачению и позорному изгнанию из фондовой биржи.

Однако дама дружелюбно улыбнулась, не сводя с меня глаз и как бы заверяя, что она не выдаст меня ни за какие коврижки.

Я растерянно покосился налево, потом направо. Я стоял одиночным тополем на плющихе, и никого другого, кто бы мог привлечь внимание чаровницы, рядом не наблюдалось. Народ пялился на балкон в ожидании колокольчиковой церемонии закрытия торгов.

Осознав, что моей флиртовашкой оказалась сама Келли Эванс, я вопросительно ткнул себя в компромат-живот, как бы уточняя, правда ли это на меня девушка с загадочным внутренним миром таращится столь неотрывно.

Ведущая бизнес-новостей поправила волосы легким взмахом руки, кокетливо сморгнула и снова уставилась на меня с некоторым даже и вызовом.

Неужели стрижка у нового бухарского парикмахера и новая рубашка из Costco резко взметнули уровень моей неотразимости?

Я был изумлен донельзя, хотя, конечно, будучи мужчиной еще хоть куда и остроумным собеседником, если согреться, чему тут было, в конце концов, так уж и удивляться.

Да нет, девушка, должно быть, просто курнула чего-то рекреационного, и теперь под кайфом, вернулся я на планету Земля. Недаром они то и дело забываются и попадают под работающую камеру, сбалтывая неполиткорректную ерунду, а то и просто кроя кого-нибудь матом-перематом.

А возможно, что Келли просто кратко спит с открытыми глазами, продолжал я вырабатывать теории. Солдаты Второй Мировой войны, например, так и спали во время длинных переходов и выматывающих сражений. У телеведущих это тоже может быть одним из профессиональных талантов.

Я мрачно улыбнулся, давая девушке понять, что я тут по делу, и мне тут не до глупостев.

Келли просияла и расплылась в ответной улыбище.

Что же  жене-то скажу, ужаснулся я. Да и скажу ли я что-нибудь жене?

Деньги, как известно, всегда были сильнейшим афродизиаком. Возможно, в зале, где, неслышно шурша, переползали из рук в руки двести миллиардов долларов в день, меня поразило какой-то осложнение, некое безумие, побочный эротоэффект интимной близости к сумасшедшим деньгокапиталам?

"Прекратить дуролясничать!" Я нахмурился и отвел взгляд от моей внезапной визави.

Келли начала строить гневные гримасы, одна чуднее другой, с пугающей скоростью.

"Бедная девочка," подумал я раскаянно. "Сделала удивительную карьеру, в таком нежном возрасте. Работает с утра до вечера, никакой личной жизни, по крайней мере, согласно средствам массовой информации. Вокруг одни трейдеры и телелюди, день за днем. Ее видят миллионы, а кого видит она? Быть может, все, что ей нужно – это внимание хотя бы одного реального человека из реального мира, с улицы..."

Мы снова поглядели друг на друга.

Я улыбнулся, потом пожалел об этом и поглядел на теледиву хмуро и равнодушно.

Что бы там ни было, но я, похоже, не в такой уж плохой форме, втянув живот, умехнулся я.

Келли просияла и  радостно закивала.

Толпа под балконом взревел.

Пытаясь рассмотреть молоточек, который должен был легким ударом закоротить электроцепь и породить звонок закрытия торгов, я полуобернулся и вытянул шею.

И тотчас больно шарахнулся теменом о нечто, нависающее надо мной сверху.

Молоточек шарахнул, звоночек засиренил. Публика на балконе и внизу в зале торгов начала аплодировать.

Я с изумлением уставился на объект, о который ударился головой. Это был металлический обод подвижной стойки с телекамерой и оператором, расположенных прямиком надо мной.

Оказалось, что все это время я стоял точнехонько под телекамерой, в которую и таращилась Келли Эванс.

И улыбалась, и делала глазки, и совершала мимический упражнения для лица во время перерыва приятносмотрибельная телеведущая, совершенно меня в тени под телекамеро не видя.

Даже и не подозревая, что я существую где-то в невидимой тени прямо под телеобъективом.


"Щенок в порядке, отдыхает после желудочной промывки," бодро сообщил мой начальник на следующее утро. "Как тебе на фондовой бирже, понравилось?"

"Сначала было очень увлекательно, но потом как-то... увышно," я вздохнул. "Кстати, выяснилось, что вся купля-продажа Нью-Йоркской фондовой биржи на самом деле происходит в огромном секретном компьютерном центре где-то в Нью-Джерси. И только отдельные штучные блоки акций изредка все еще покупаются-продаются вручную брокерами на Уолл-стрите. Так что, вся эта биржа на самом деле уже давно превратилась в театр, большое шоу, где брокеры, по сути дела, всего-навсего – скучающие актеры".

"Да, забавно," мой босс покачал головой. "Реальная жизнь и правда случается вовсе не там, где ее ожидаешь. Не в показном здании с фасадом в стиле греческого возрождения. А вовсе даже в каком-то тихом и скучном месте, где нет ни памятников ревущим быкам, ни толп туристов. Где-нибудь в окрестностях ничем не примечательного городка Махва и без того плоского и унылого штата Нью-Джерси".

also available in English:
https://crazydadazy.com/

Comments

Глянул в поиск фотографий - нуничотак дифчонка.
страхорождалок на такие хлеба не нанимают, прибыля распугают