?

Log in

No account? Create an account

Авчибальдушка

- Раз уж зашла речь о карасе, расскажу-ка и я. Только о голубе, - вздохнул другой знакомый. – Но сначала даже и не о нем, а о нашей кооперативной квартире в получасе метроезды от Манхэттена.
Получили мы наследство в четверть мила, и купили кооперативную квартиру за пол, в районе с хорошей школой, что в Нью-Йорке раз-два и обчелся. Почти трехспальную, закуток для трапез переделан в еще одну детскую. На вторую четверть пол-мила взяли моргидж под три с половиной процента на пятнадцать лет. Вышло взнашивать три тысячи в месяц – полторы моргидж, полторы – плата за месячное содержание дома в состоятельном состоянии.
Потратили на ремонт еще тысяч шестьдесят, въехали, и все бы да, если бы не одно нет.
Голуби.
Воркуют, понимаешь. И не просто, а с бешеным тембром, от ранних утр до поздних вечеров, и в режиме оргий. От постоянных голубиных песен голова уже тоже какая-то голубая. Не говоря уже о нем на подоконниках и кондиционерах.
Доча спать по утрам не может, сын-подросток угрожает передушить подстмодернистических динозавров голыми руками.
- Чего бы я только ни заплатила, чтобы эти голуби уголубились! – ноет жена.
Уж мы прицезверюг и так, и эдак. Руками махали, пугало на подоконнике строили. Речи толкали, на случай если они разумные. Даже кошку одалживали у родни, выпускали на балкон же.
А голуби ничего не боятся и на наши речи только крылами отмахиваются. Кошке невроз устроили, мяукать перестала. Порода у них, видать, такая – голубь бесстрашный наплевательский нью-йоркский.
Совсем мы извелись, никакой долче виты, одно голубеурчание с утра до вечера, и ночью тоже.
А тут - годовое собрание пайщиков. А мы теперь они и есть, тысяча сто одиннацать акций дома из ста сорока квартир– наши. Никогда не владели ничем ценнее хрустального блюда фирмы Лалик, и та подарок от однокассника-олигарха. Ну, и антилопы гну, которую стыдно людям показывать. А тут такой шанс побыть собственником в кругу материально-равных и заодно, возможно, озвучить-решить вопрос с голубиным игом.
- Ты там главное – молчи и сиди тихо, - пугалась жена. – Тут и так жильцы поехнутые, волками смотрят. А вякнешь, как ты всегда умеешь, - вообще в лифт будет на зайти, а нам еще тут жизнедеятельность осуществлять.
Вот я и сначаа молчал, лишь глядел, как работает паноптикум. Юрист дома откушал угостительных рогаликов и закричал, что кворум набрался. На сцену взошел совет директоров - пять старцев и две старицы, неторопливо отполитбюрочились, отложили костыли и палки. Президент дома, величественная дама Нэнси, махнула рукавом точно Валисила Ужасная. И понеслось. Хозяин домосодержательного агентства предупредил, что будет ходит городской инспектор, трясти балконные перила на предмет проверки прочности, чтобы впускали. Вице-президент и казначей, восьмидестилетний Арчибальд, в народе Арчи, методом злобных выкриков отчитался, что финансовое состояние дома отличное, мил в запасе, квартплату не поднимали уже три года. Тогда как соседние дома все в долгах, как в шелках. Арчи недавно овдовел и все божьи невесты на первом ряду охали и вздыхали на каждое его слово, чистая клака.
И только одна из жилиц, хотя и выглядела противоположно, все прикладывала брильянты на пальцах к брильянтам в ушах и кричала:
- Говорите громче! Ничего не слышно!
- Вы всегда так, мадам Дымшиц! – дружно-измученно кричали со сцены в ответ директора. – С тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года! Купите наконец в дополнение к квартире слуховой аппарат!
- А вы говорите наконец громче! – гневно парировала мадам Дымшиц.
Юркий юрист объявил было движение в сторону оптового переизбрания совета директоров, но не тут-то было.
- А вопросы и ответы? – вдруг все услышала мадам Дымшиц. – У меня восемнадцать пунктов наболело!
Жильцы, оказалось, чем только ни озабочены. У мадам Дымшиц сосед за стеной делал обновление, и так тряслись стены, что в ее гостиной рухнула полка с безвозвратным сервизом. Мужик в бегательных трусах опоздал с квартплатой, так его оштрафовали в размере десяти процентов. У меня пентхауз, и мои десять процентов – в три раза больше, чем десять процентов от квартплаты первого этажа, аргументировал бегун, где же равноправие дольщиков? Введие единоутробный штраф в сто долларов для всех и каждого, у меня еще три квартиры с бывшими женами в Манхэттене, и там везде штрафы едины для всех! Даме в голубой простыне пахло от мусорного ведра у подъезда, в который швейцар сбрасывал мусор. Индусскому нововъезжанту пахло от дамы в голубой простыне, которая, живя на первом этаже, закурила весь подъезд из уплоченных личных стен. Кому-то дверь швейцар вовремя не открыл, а перед кем-то оставил незапертой, когда ходил по прочим нуждам, а ведь в дом могли проникнуть чужродные и даже преступные элементы!
Ну и, конечно, соседский шум. Нэнси-Василиса так и объявила – с шумом не шуметь! Многолетние судебные иски друг к другу тут не рассматриваем!
Бузили жильцы полчаса, и наконец подвыдохлись.
Юрист опять непринужденно, почти танцуя, озвучил движение к переизбранию директоров.
Ну, тут я и встал во весь свой русский гренадерский рост.
И застенчиво улыбнулся, обнажив творческие взлеты и падения русского дантиста Тремкина.
- А голуби как же,? – говорю. – Они вам, уважаемые сожильцы и сожилицы, извиняюсь за выражение, все подоконники еще не забрдрали? Все ухи не зачмушили? Все мозги не забекренили?
Зал разом и испуганно стих.
- Мы голубей уже двадцать лет не обсуждаем! – крикнул глухой Арчи под синхронно-обожательные кивки клаки на первом ряду. – Законов против них нет, а за них – весь гуманизм и безразборная защита животных, включая крыс!
- Я ведь тоже изгуглил вопрос, - вкрадчиво продолжаю. – В Нью-Йорке и правда каких только законов нет, то есть есть. Ходить дамам по улицами и площадям с голой грудью – милости просим. А вот голубей опугивать – ни-ни. Но вы, товарищи директора и президенты, просто самоустранились от вызова времени и природы. Приведу пример. В моей родной Москве, например, чтобы распугать ворон с Кремля, применяют боевых соколов...
- Совет директоров рассмотрит, - отмахнулась рукавом Нэнси. – Движемя по повестке скорее и прямо к переизбранию!
- Нет, пусть он говорит! – вдруг лязгнула вставной челюстью мадам Дымшиц. – Мы вас, Нэнси, тридцать лет переизбираем, а голуби только плодятся-жиреют и уже превратились в летающих китов! Не затыкайте рот жильцам с идеями!
- Закон голубей гонять запрещает в организованном порядке, - продолжаю. – Но не запрещает - в неорганизованном. Вон художник Пикассо с писателем Хэмингуэем их в Париже стреляли у фонтана и возможно даже и ели под винцо – и ничего, на качестве шедевров не отразилось. Поэтому если каждый жилец посыпет на кондиционер голубиного яду, я думаю голубиная почта голубей разнесет весть. Вместо заразы и улюлюканий. Как насчет?
- Вот и гоняйте их в индивидуальном порядке на здоровье! – отмахнулась Нэнси. – У нас на повестке дня вопросы поважнее, например, переизбрание!
- Голубей кто-то подкармливает! – вдруг крикнул мужик в бегательных трусах, косясь на даму в голубой простыне. – Надо зреть в корень проблемы!
И – понеслось...
А в конце обсудения мадам Дымшиц, хищно сверкнув бриллиантами, вообще крикнула:
- Ша, жильцы! Мы тридцать лет терпели тихоговорящий террор Нэнси и Арчибальда! Они нам оплату не повышают, а мы и рады. У меня есть идея!
Словом, возвращаюсь я домой после собрания пайщиков и объявляю:
- Сложилась интересная новость!
- А у нас – тоже, - загадочно улыбаются жена с дочкой.
- Вот ты все время подразумевешь словами и всем своим видом, что я страшный русский дядька, который не умеет общаться с цивилизованными божьими одуванчиками и вообще безденежный программист, - не без неложной гордости говорю жене. – А вот ведь. На собрании акционеро-жильцов нашего дома произошел государственный переворот. Президента Нэнси с вице-президентом Арчи поперли из. Кворумный большинством. А президентом дома выбрали меня. На волне кампании и идей по избавлению дома от всякой нечисти. Так что у меня – можно скзаать, новая страница карьеры и жизни открывается, на ниве жилищно-коммунального хозяйства. Много планов и большая программа по ответственности перед жильцами.
- Поздравляю, - невнимательно отмахивается жена. – Вечно ты со своей ерундой, только о себе и о себе. Вот у нас новость – так новость. Смотри!
И – распахивает балкон.
- Папа! – восторженно кричит доча, указывая на угол с хламом. – А у нас – аичко!
- Чего? – не понимаю.
- Аичко! – смеется-заливается доча. – Голупь-мама снесла! Прямо у нам на балконе! Вон она, в тени под сломанным самокатом! Мы ей уже и гнездышко связали из старой шапки и питьевых соломинок!
- Чего? – еще больше не догоняю.
- Представляешь? - смеется жена. – Высиживает, дуреха, прямо у нас на балконе. Только кукурузные хлопья почему-то не клюет, и молоко наше соевое не пьет, скорее беги в магазин, покупай другие сорта!
- Мы уже и имя аичку придумали! Когда оно будет птенчик! – захохотала доча.
Она набрала в рот воздуху, выпучила глаза – и с непередаваемой вербально нежностью выкрикнула:
- Авчибальдушка!

Comments

восхитительно!!! Спасибо Вам!!! Вы замечательный!
вот я это как-то всегда подозревал, но чуток сомневался
Класс!!
и не просто, а первый. и даже еще первее
"Не надо оваций! Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы."© Золотой телёнок
не все же грузить апельсины бочками, надо и о шариковых заботу проявить

Re: Ответ на ваш комментарий к записи "Авчибальдушка"

Сам котов голубей душить призывает, а сам на балконе голубячьи яйца прячет! Доколе?!
Интересно излагаешь. На этой почве предлагаю взаимно дружить. М?