?

Log in

No account? Create an account

Налет валькирий

Мужчину форма красит, а женщину безобразит.
Оно и понятно. Мужчина, облаченный в форму, заключен в форму. Как в тюрьму. Он наконец-то очерчен и безопасен. Предсказуем, то бишь синонимально надежен. А значит, уже красив.
С женщиной все обратнее. Форма убивает в ней загадку, надежду на полет в иную вселенную. Очерченная формой, женщина теряет форму и даже содежание, и превращается в кусок.
Во всяком случае, так думал Юджин, он же Женчик, совладелец центра по развитию детского творчества.
Развивали деткое творчество в основном его мама и папа, а Женчик, будучи неутомимым исследователем жизни, подвизался. В основном по мамам развивающихся детей, одиночным, но и замужним тоже, дискриминации Женчик не одобрял.
Тут самое время объяснить логистическую загогулину нью-йоркского жизни.
Дошкольников, посещающимх предшколу, а также младших школьников после занятий учителя выдают только знакомым лицам и из рук в руки. Во избежание.
Строят детей в школьном дворе и выдают по одному.
Женчик был многолетнее знакомое лицо, которое учителя некоторых детей порой видели чаще, чем биологических зачинателей.
Так что детей ему для отвозки в центр равития творчества выдавали безропотно и многолетне.
Дальше, уже в центре, привезенные Женчиком с занятий девочки спешили по коридору налево на балет, к маме, мальчики – по коридору направо на карате, к папе.
Была лишь одна икотинка в процессе. Школьный двор – ясный пень, во дворе. До него нужно дошагать, хоть десять шагов. А до школы – доехать. А парковка в Нью-Йорке, как известно, это такой геморрой, что никакая свечка не поможет. Даже русские диплопотамы, тьфу, дипломаты, задолго до того, как стали бесплатно лечиться ввиду липовой бедности по медикейду, перестали платить штрафы за недопарковку в размере многогодовых миллионов.
Казалось бы, что вся эта бодяга вольной русской душе. Вольная русская душа выпорхнул из машины схватил балерин под правую мышку, каратистов под левую, перехихикнулся с еще упругой учителкой начального класса, отшатнулся от ласкового гомоучителя начального класса – и был таков.
Да есть одна беда.
Налет валькирий.
Порой заметный и невооруженным глазом: останавливается полицейский вэн, и из него, перекряхтываясь и треща крыльями, с кофеями в когтях выпархивают они. Валькирии. В русскообразных, кстати, шапочках-ушанках, если мороз.
По необъяснимой логике нью-йоркской жизни сфера транспортной полиции здесь плотно оккупирована индусской общиной. Причем ввиду равноправия прав – дамами. Штрафят нью-йоркских водителей в основном они, валькирии в форме. Хотя и сари их вряд ли бы резко охорошили.
Так вот, едва Женчик выскочит за балетокаратистами из небрежно броженной у гидранта Ниссанки, как – всегда неожиданно и прямо из облака – его окружает десант валькирий. Давно знакомый, до боли в кошельке.
Зовут валькирий Пратюша и Суджа, и бабищи они сами по себе, возможно, и удобоваримые, веселые. Но уж больно вредные.
Им англичане всадили в гены страсть в порядку, вот они теперь и мстят белому человеку. Этим же порядком его обратно и дубасят. Заодно и план перевыполняют, ударницы капиталистического труда.
И ни в какую. Хоть ты тресни. Сколько с ними ни ори-ругайся, объясняй важность развития детского творческого потенциала.
С валькириями Пратюшей и Суджей у Женчика велась многолетняя борьба.
Он, ясное дело, благородный рыцарь с мечом, а они – дьявольские налеталовки.
Ну, да хрен индусские валькирии русскую душу зачавкают.
После нескольких штрафов от налетной Суджепратюши Женчику насоветовали брайтоновские мудрецы – возьми бронь.
И ведь правда. Сделали папу-каратиста инвалидом, по бумаге. А папу нужно возить. Вот и выдал сердобольный город Женчику спец-разрешение на паркову в недозволенности, ввиду инвалидских нужд постоянного пассажира.
Так что вы думаете? И года не прошло, как кляузницы Суджа и Пратюша довыследились и добились отзыва у Женчика чудо-разрешения.
Пришлось ему брать с собой дедушку с правами, чтобы сидел за рулем, пока Женчик детей собирает под мышки.
Даром, что слепого.
Так и дедушку индусские валькирии разоблачили, светили ему в невозмутимые глаза фонариками, прибили Женчика очередным штрафом.
К счастью, вскоре Суджу перекинули на главную артерию города, а Пратюшины глаза, в виде божьей отместки, отказались вытерпливать контактные линзы. А очки Пратюша надевать стеснялась – или боялась, что уволят. Женчик это обстоятельство быстро вычислил.
И начал сажать за руль манекена из брайтоновского магазина трикотажа и бутикерии.
Работало прекрасно, но тоже, увы, недолго.
- Да пригласи ты ее на свидание! – не выдержал наконец гомопедагог, оказавшись свидетелем драмы вытаскивание манекена из Ниссанки и жестого обращения с Женчиком посредством штрафования.
- Что-о? – взвыл Женчин.
И призадумался.
Всерьез.
Успех деторазвивательного бизнеса был под угрозой.
А полицейская форма женщину, конечно, безобразит. Но если эту форму снять, кто знает, какие сюрпризы таятся следом и вдали...
Одним словом, хотя это решение и далось Женчику непросто, однажды морозным пополуднем он лихонагло запарковался вторым рядом, бросил Ниссанку, терпеливо дождался налета валькирий и по приближении радостной Пратюшки просто и в лоб, хотя и чуть жмурясь от ужаса, пригласил ее на свидание.
Подъезжал к центру развития детского творчество Женчин уже окрыленный. Не в валькирийном смысле, а в ангельском. Перспективы дальнейшей жизни и бизнеса ему рисовались самые душезахватывающие. Многолетняя война с валькириями было очевидно закончена. Женчик мог теперь парковаться возле школы когда угодно и в каком угодно месте. И хоть на уроки уходить.
Потому что дорогосмотрящая Пратюша не только, запрыскав и зардев сквозь генетику, пригласилась на свидание, но даже хвастливо успела передать новость по рации коллегине по кровопийству Судже, несущей дежурство неподалеку.
Напевая и чуть ли не танцуя за рулем, Женчик уже припарковывал в установленном месте возле центра детского творчества Ниссанку, набирую балеринами и каратистами, когда на его пути вдруг выросла Суджа со сложносочиненным лицом.
Явно не разделявшая Женчикового хорошего настроения.
Вся такая при исполнении.
И наисполнялась. Тут же, не отходя от колеса.
На полную катушку.
За шесть непристегнутых ремнями безопасности детей-пассажиров Женчик получил от Суджи шесть яростных штрафов, по сто восемьдесят долларов каждый.
И за каждого непристегнутого ребенка вдобавок – еще и по три штрафных пункта к его водительским правам. Которые, сложенные в сумме, лишали Женчика прав и права водить транспортное средство в штате Нью-Йорк сроком на один год.
И только получив ворох штрафов и глядя в яростные очи Суджи Женчик вдруг понял подлинные смысл и содержание своей многолетней войны с валькириями, а также кто по-настоящему питал к нему тайную симпатию и приходил штрафовать, а потом отчаялся и удалилс на смежные улицы.
И какую отчаянную ошибку Женчик совершил, пригласив на свидание совсем не ту, ошибочную валькирию.
Да что тут говорить - женщину, хоть и форме, понять и предугадать невозможно.
Вот и веди после этого бизнес в Нью-Йорке, тесно связанный с парковкой.
А вот гомопедагогу, который годами видел в военных действиях с валькириями все, о чем Женчик и не догадывался, и надсмехнулся над чувствоневменяемым Женчиком самым иезучитским образом, то бишь советом-ловушкой, Женчик все-таки в брюхо сапперкотил.
Когда дети не видели.
А потом отправился исправлять наломанное по слепоте зрячего образа жизни, ужинать со скромной валькирией с национальным пятном на лбу, Суджей.
Поплелся, ясный пень и куда деваться, пешком.

Comments

авжеж, изощряимсяж