Воспитание чувств в Нью-Йорке (crazy_dadazy) wrote,
Воспитание чувств в Нью-Йорке
crazy_dadazy

Categories:

Америка и лед

Как евреи – народ книги, так американцы – народ идеи.

Но в Торе много глав, требующих толкований.  А в головах американцев – причудливых под-идей. Главок, ждущих внятного объяснения.

Закавыка в том, что своей торы, свода писаных законов национальной психеи, у американцев нет. Свериться с первоисточниками мучительно трудно. Идеи-главки, рулящие народом, часто дымчаты, лукаво-переменчивы.

Однако есть одна прочная, нетающая и нескользкая твердь, на которой зиждется и приплясывает метафорическая американская душа.

Это лед.

Он – тот краеугольный камешек, на котором слиплась страна. И вовсе не в Ледниковый период.

Лед выстроил посреди среднезападной пустоты Нового Света великие американские города.

Изобретение в 1867 году детройтцем Сазерлендом вагона-холодильника позволило деревеньке Чикаго, прозябавшей на стыке бескрайней холодной равнины и бескрайнего холодного озера, стать центром мясной индустрии страны. С известными последствиями для мировой культуры-архитектуры и даже первомайской посадки картофеля в России. Та же судьба опринцессила Канзас-сити, правда, без культурного послешока.

Впрочем, я толкую о другом, крошечном льде.

Полупрозрачном кубике, который егозит в стакане и злит соломинку.

 

Для эпических описаний нужна особая дальнозоркость ума.

А у меня – близоумье.

Лед в жизни американца важнее воды.

Страна уже второе столетие тонет в каком-то безумии, всеамериканском потопе, то бишь ледотопе.

Все, что пьется негорячим, пьется в Америке со льдом.

Поглощать некипящую жидкость в точке замерзания – для американца вопрос национальной гордости и чуть ли не жизни и смерти.

Морозилки холодильников страны забиты гибкими подносами для ледовых кубиков, вошедшими в быт еще в 1933 году. Для тех, кому обычные морозилки тесны, выпускаются комбо-холодо-морозилки с огромными камерами, в основном для выращивания льда.

В каждом американском ресторане и баре круглосутчно гудит самогонный аппарат, намораживающий лед. Причем прозрачный, что достигается постоянно-медленным обтоком воды и высвобождением воздуха, замутняющего гладь.

В каждом американском супермаркете, овощелавке или аптеке приютилось капище – холодильная камера, заваленная мешками со льдом.

На каждом этаже каждого американского отеля-мотеля, независимо от числа звездочек, урчит изрыгающий лед агрегат-дракон.

В каждом американском стакане, если там нет кипятка, тарахтят ледовые кубики.

Ледовый модерн и постмодерн представлен в виде неледяного льда. Скажем, из акрила, чтобы плавал, а не тонул, как псведолед из стекла. Или из специального геля, который тает, как взаправдишный лед, но не растворяет первозданности напитка.

Лиши американца льда в стакане - и он потеряет родину.

 

Причина мистической страсти американцев к ледяному питью  загадочна.

Кажется, ни в одной другой стране мира вкус напитка не замертвляют холодом, а потом разжижают подтаявшим льдом.

В Европе, Латинской Америке и даже Африке пьют соки-шмоки, при желании успокоенные холодильником. Но только не разновкусную талую воду.

В Азии вообще философски предпочитают напитки не слишком горячие и не слишком холодные.

Морозить до ломоты зубы льдом – это чисто американский бзик, на который первым обратил внимание веселый талмудист-начетчик Америки Марк Твен: «Единственной отличительной чертной американского характера, которую мне удалось обнаружить, является любовь к ледяной воде».

Русские во время войны поразили Черчилля тем, что покупали мороженное, когда термометры в Москве показывали минус двадцать. Премьер-министр просто не наблюдал зимой наших братьев по холоду.

Американцы благоговейно заполняют свои стаканы льдом даже в лютый мороз.

 

Обычай охлаждать питье заморозкой, как нетрудно догадаться, возник в жарких странах Италии и Испании. К концу 17-го века замороженные ликеры и соки вошли в моду во Франции. Там даже создался профсоюз лимонадников, получивший право торговли на улицах Парижа прохладительными напитками.

Но именно в Америке где-то во второй трети 19-го века народ вдруг бросился массово рубить родные пруды, реки и озера. На лед.

Причина тому была утробно-экзистенциальная.

Сбившимся в города людям вдруг осточертела неизбежная деревенская еда - хлеб и солонина. Ведь продукты столетиями солили, вялили, коптили, перчили. Но относительную свежесть стола мог обеспечить только холод, только лед.

Вызов времени и тлению, поиск райской свежести стал американской темой задолго до появления вечноюных звезд Голливуда.

Продавать эликсир вечности в Америке пытались еще с 1799 года. Тогда первый лед, нарубленный на нью-йоркской Канал стрит, отправили морем в южнокаролинский Чарльзтаун. Да вот беда, товар почти весь вытаял по дороге.

Как и в случае с душем, нацию создали, сплотив новой идеей, незаслуженно забытые отцы-основатели.

«Ледовый король» Фредерик Тюдор не просто сумел наладить доставку льда даже в тропики. Он находил все новые холододержащие материалы и неутомимо строил «ледяные дома», в которых лед во время хранения таял не на две трети, а лишь на восемь процентов.

Натаниэл Вьес изобрел дешевый метод нарезки льда, который превратил ледоделание в бурно растущий бизнес.

Вечность отползала под напором льда.

К 1879-му году в Америке возникло 35 ледофабрик. Через тридцать лет их было уже более двух тысяч.

Для того, чтобы обмануть время, почувствовать себя немножечко бессмертными, городским жителям достаточно было вывесить в окне объявление «Лед сегодня». И  ледовые тележки, заполнявшие по утрам улицы вместе с молоковозками, доставляли колдовские глыбки к порогу.

«Ледовые сундуки», в которых хранились продукты, делались из дерева, обивались цинком или оловом и прокладывались для термоизоляции песком или водорослями. Поддоны с растаявшей водой приходилось менять каждый день.

В середине 1880-х годов ледовый холодильник в американской семье среднего достатка стал такой же привычной штукой, как швейная машинка или печь.

Зимы напролет страна дружно рубила воду.

Пощады не было ни одному водоему. Даже литературно-знаменитый Волден пруд сентиментального поэта Торо «раскалывался» на тонны льда ежедневно.

Ледовый шабаш кончился тем, что чистого, нетронутого канализацией льда стало катастрофически не хватать.

Но на дворе уже бурлили решительные времена.

Ничто не могло остановить тягу американцев к эйнштейновскому панибратству со временем.

В 1921 году страна произвела 5 тысяч домашних холодильников, работавших на электичестве и химическом охладителе, фреоне. Через 16 лет их выпуск вырос до шести миллионов в год. К середине прошлого века холодильник стоял в 90 процентах городских и 80 процентах сельских домов Америки.

Но что же питье, заваленное льдом?

 

Несколько страстей-ручейков слились в одну реку, создав национальную традицию ледопития.

Во-первых,  роман американцев с холодом. Любовь эта - от нужды-экономии, ведь и сейчас одноэтажные американские дети растут в полуотапливаемых домах, изумляя русскоязычных сверстников сибирской закалкой. В стране кондиционеров даже язык отражает восхищение прохладно-стоическими состояниями души. Все, что прекрасно – это cool, хладно. А успокоиться-унирваниться – значит chill out, замерзнуть...

Во-вторых – победа Юга над Севером в Гражданской войне. Я не оговорился. Север победил на полях сражений. Но душа нации была завоевана униженным Югом. И плантатор жаркой Вирджинии, чей статус подчеркивался обилием и непрерывностью ледяных напитков, стал подсознательным идеалом американского юношества, лишенного из воображений нацнезависимости романтики английского дендизма...

Но главная причина открылась мне, не претендующему на знание истины, при знакомстве с биографией принца-регента и позже короля Джорджа Четвертого, правившего Британией с 1811 по 1830-й год.

Именно в честь этого джентельмена и большого поклонника бокса был назван чаевый напиток Регентский Панч (удар) - или, если согласиться с неверным русским переводом, пунш.

Спотыкач этот быстро перекочевал в Америку. Когда его начали изготовлять из черного, а не традиционного зеленого чая, он в некоторых кулинарных книжках того времени получил название «русского чая».

Популярные панчи с развитием ледобизнеса начали пить со льдом. Они ударял по мозгам так знатно, что повторять впечатление тянуло и с прочими напитками...

Теперь глотнем любой обледененной дряни и задумаемся... С чем можно сравнить этот отпуляющий удар холода по организму, это содрогание разума и членов, это болезненное блаженство? Почему пуритане и праведники американцы вдруг так пристастились к ледовым напиткам? Почему ледоотрава пользуется в стране чуть ли не такой же нежной популярностью, как в России - водка?

Правильно.

Лед для американца – что водка для русского.

Американцы пьют лед, чтобы не пить водку. Или любой другой алкоголь. Не случайно полная и окончательная победа ледовых напитков в стране наступила во время Сухого Закона...

Страна ледоголиков, одним словом.

А то, что ледяные чаи вдруг стали бешено популярны во время нестерпимой жары Всемирной Выставки то ли 1893 году в Чикаго, то ли 1904 годы в Сент Луисе – лишь отражение в реальности смятений души, о котором пусть судачат историки ...

 

Теперь, зная один из заветных секретов американской психеи, я мог совершить немыслимое.

В любом американском ресторане, от элитарного мидтауского Le Cirque до МакДональдcа на 125-й улице Гарлема (заведения, которые, по слухам, одинаково популярны у экс-президента Клинтона), попросите ваш напиток безо льда - и вам все равно подадут его со льдом. Попытки оправдать неслыханность только углубят тревогу. Болит горло? Но ведь простуда лечится мороженым. Не любите со льдом? Как же можно любить теплую соду?

Теперь я знал, почему на человека, отказывающегося ото льда, в Америке глядят с подозрением.

Потому, что если ты не заглушаешь скрытую, неправедную тягу к спиртному льдом, то ты наверняка анонимный алкоголик и вообще извращенная, гнусная личность.

И тебе все равно несут лед, чтобы ты расчухался и встал на путь истинный.

Перебить это ледовое миссионерство, сообразил я, можно только одним способом.

- Хани, медовая моя! – воззвал я к ледонесущей официантке нашего любимого итальянского ресторана, надеясь наконец добиться своего. – Не надо нам, пожалуйста, льда! И знаешь, почему?

Я заговорщически улыбнулся жене, готовясь блистать и изумлять.

- Потому что это – против нашей религии! Такая у нас вера, понимаешь?

Официантка, пораженная, долго молчала.

- Понимаю, - наконец вздохнула она.

Я с нетерпением заерзал на стуле.

И дождался своего.

Официантка выставила с подноса два стакана чистого джинджер эля. Безо льда. С первого раза. Впервые за историю наших трапез.

Жена ответила на мой торжествующий стон предупредительным хмыком.

- Все понимаю, - повторила официантка.

И, смахнув с подноса прикрывательную салфетку, поставила передо мной стакан, доверху наполненные озорно искрящимися кубиками льда.

Tags: Америка и ...
Subscribe

  • Америка и слово

    Я не о слове вообще, а о слове в частности. Одном, отдельно взятом. Со странной траектрорией несчастья. Если кто полагает, что все слова…

  • Америка и кьюбикл

    Между средневековым монастырем и современной бизнес-корпорацией так много общего, что дух захватывает. Я даже не говорю об орденной структуре,…

  • Америка и Шестой Этаж (3)

    Я нарочно не упоминаю имени убийцы и не ощипываю биографии стрелка, только чуть касаюсь ее, по вееру причин. Много чести, нечего звать по имени…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • Америка и слово

    Я не о слове вообще, а о слове в частности. Одном, отдельно взятом. Со странной траектрорией несчастья. Если кто полагает, что все слова…

  • Америка и кьюбикл

    Между средневековым монастырем и современной бизнес-корпорацией так много общего, что дух захватывает. Я даже не говорю об орденной структуре,…

  • Америка и Шестой Этаж (3)

    Я нарочно не упоминаю имени убийцы и не ощипываю биографии стрелка, только чуть касаюсь ее, по вееру причин. Много чести, нечего звать по имени…