?

Log in

No account? Create an account

Запах Луны

IMAG3952

- Вы не поверите, но весь высший свет России эпохи Пушкина – это отсилы двести человек, которых легко пересчитать, - застенчиво улыбался профессор Саша. – Это была словно бы одна большая семья. Все знали всех. И все, что греха таить, спали со всеми...
Мы стояли напротив атомной бомбы – одностаночного близнеца той апокалипсии, которая бухнула над Японией.
День рождения Сашиного шестилетки Ромочки, организованное в лонг-айлендском музее «Колыбель Авиации», подзастрял на фазе сборки детьми фанерных мини-планеров.
- Я сейчас пишу статью о кулинарных рецептах в пушкинской поэзии и прозе, - мечтательно щурился  Саша. – Вы не поверите, какая там вкуснятина... Даже анализ последнего романа Пелевина забросил...
Я глаз не мог оторвать от небольшой, с виду неуклюжей и скучной бомбы.
Разговор о литературе рядом с атомной бомбой не приподкачивал вдохновения.
К чему все, если итоговое вот оно – вот оно, перед глазами.
- Пелевин – это ведь тоже он, Пушкин, только наш нынчешний, - буркнул я. – Наше солнце. Наше все. И рецеты его можно смело сравнивать с пушкинскими. Он ведь традиционный русский писатель.  Темы те же. Конструкции те же. Только с ведьмоинтернетчиной. Чем и пока еще интересен.
- Пока живо поколение П – то ага, - кивнул Саша.
Мне уже долго, больше года, особо не писалось-не думалось. Все, что придумывалось, казалось вторичным. Не брезжилось ничего нового, ничего аховочного.
Возможно, спасение было в том, чтобы все равно хоть что-нибудь, да пописывать. Как олимпиец Пелевин.
- Как же вас занесло в профессора русской литературы, Саша? – снеделикатничал я.
- Сравнительной литературы, - строго поправил Саша. – Моя специализация – немецкая и французская литературы восемнадцатого века. А занесло просто. Меня в Нью-Йорк привезли в девятилетнем возрасте. Казалось бы, можно было успеть стать американским ребенком. Но тут все перекосило вот какое обстоятельство. Почти все наши люди сюда приезжали почему-то с книгами. А потом, когда жизнь их протрезвляла ударами по головам, эти книги продавали по дешевке. Вы не поверите, какую роскошную библиотеку я собрал к шестнадцати годам почти задаром. Вот оно и пошло-поехало...
Похоже, без Лонг-Айленда Второй Мировой Войны было не выиграть. Тут склепывали американскую авиацию, а позже – астронавтику.
Над потолками покачивались многоисторические бомбардировщики-истребители.
- Жена, к счастью, зарабатывает, - продолжил мемуарное рассуждение Саша. – Трудится порой до десяти вечера, а что делать. Благодаря ей я могу работать над докторской диссертацией. Иначе пришлось бы еще и кроме университета в школе преподавать, чтобы свети концы с концами.
Дети запустили наконец-то собранные мини-самолетики с балконады второго этажа.
Эскадрилья бесшумно попарила и свалилась родителям на головы.
Потом послышался дружный треск.
- Это что, наконец цикады? – вздрогнул я.
Вокруг со дня на день ожидался эпохальный вылез из-под земли миллиардов особово вида цикад. Эти цикады семнадцать лет кукольничают под землей. А раз в семнадцать лет, едва температура почвы достигает 64-х градусов по Фаренгейту, они вылезают наружу, окрыляются, любятся, откладывают яйца - и умирают. Никого не едят-не саранчуют, просто пугают своей тучевидностью и оглушают стрекотанием, по децибелльности сравинимым с авиалайнерным.
Но в музее загрохотали еще не цикады, а как космический шаттл из документальной ленты.
День рождения переместился в секцию астронавтики.
- Это настоящий лунный модуль, один из трех, - кивнул Саша на трехпалый лунолет, поселенный в отдельном зале. – Один из них побывал на Луне, второй еще где-то, а этот – третий...
Одно оконце показывало, как трехпалая коробка летатал над Луной и прилунялась  с лунопроходцами на борту.
Второе оконце предлагало приошиться к космосу - приблизить нос и понюхать, чем пахнет Луна.
Я сунул нос.
Луна густо и малоприятно пахла сырым и одновременно сухим булыжником-гранитом.
И по ней, бедолаге, грохнуло недавно метеоритом,  почему-то вспомнил я, а вот если бы угодило чуть стороной и по нашему шарику, никакая атомная бома нам была бы уже не страшна.
Я вышел на улицу.
Ближайший куст почему-то трясся на безветрии.
Я подошел поближе.
Куст был увешан странными тараканокузнечиками, словно музейный потолок - истребителями. Я догадался, что это, наверное, и были наконец первые цикады, вылезшие после семнадцати лет подземной зяби любиться, любоваться и размножаться.
Цикады разминали локти и колени, задорно потрескивали, являя собой образец адсковселенского терпения и неунывчивости.
Я кисло улыбнулся.
В ноздрях моих все стоял и никак не выветривался тяжелый гранитный запах Луны.IMAG3931
IMAG3932

IMAG3953

Comments