?

Log in

No account? Create an account

Свадьба в бабочкарии

Свадьба развивалась точь-в-точь согласно жениховской разблюдовке. Даже бабочки, проникшись ласковость. момента, то и дело выпархивали на головами диковинные узоры, словно какой невидимый кандинский стряхивал с кисти бессловесные пятномысли.

Волновали только кольца.

- Тут? –уточнял жених Женечка, косясь на растерянное доверенное лицо невесты, растеряху Дорожкину.

Та лишь заполошно вздымала декоративную подушку с ювелирией, намертво приметанной к вышитым по шелку розочкам.

Невеста Юля была спокойна и мудра, словно Кутузов в Филях.

- Ну, даже и потеряет, - глядя куда-то в стратегическую даль, сквозь фикусы, защищала она подругу. – И не такое люди теряли. Главное – главное на растерять. А оно не в кольцах.



Женечка понятливо осклабливался, потому что, да, любовь, она была не в кольцах, а порхала бабочкой в плотно забронированном стеклом доверия бабочкарии сердца.

ЗАГС на выезде, дополнительно-оплаченная услуга, утрамбовался между кокосовой пальмой и корягой диви-диви, в сборно-разборной свадебной полубеседке из Айкии  -политкорректной эклектике, которую можно было при желании принять и за символ райских врат, и за скромную тургеневскую беседку, и за хупу.

- Маладажоны, приблизьтесь! – разрешила сводящая, расправив алую ленту через плечо.

Заскрипела заказанная уже почти свекровью Ниной Кирилловной звукозапись Земфиры.

Дорожкина, грозно стрельнув глазами на хихикающих гостей, запричитала с мукой наизустный речитатив:

- Что есть любовь, как не загадка, которую отгадываешь всю жизнь. Она у каждого разная, и у всех одинаковая. Думаешь, что она такая, а она оказывается всегда другая, а чаще третья или четвертая. Ее боишься и ждешь. Она созидает и разрушает. А когда перестает быть другой, четвертой или пятой, то сворачивается в клубочек, и поминай, как звали. Любовь несет нас по волнам жизни неутихающим ветром. Любовь указывает нам путь Полярной звездой. Любовь дарит нам надежду в канун урагана парящим в вышине альбатросом...

Что-то в речитативе тронуло Дорожкину за прожитое, и она в порыве декламации патетически взмахнула рукой с подушкой, возможно, изображая как раз надеждонесущего альбатроса.

Гости охнули.

Кольца взбрызнули лукавыми огоньками, сорвались с ниток-приметок и полетели-посыпались.

Братик Женечки, компьютерный ботаник Славик, нашел их в комспостной куче, бесстрашно отмыл и возобновил на подушках.

- Примета кстати, - веско отметили родитель невесты Васильич, уже датые, но еще не радостные.

- Спокуха, папашенский, - обернулась Юля. - Поезд движется по расписанию, вагон-ресторан не испытывает скудости поставок.

Когда молодых уже объявили, и пришла судьбоносно-юридическая минута расписываться, Юля беспомощно заозиралась с ручкой в руке.

- Тут? – тихо взвыл на Дорожкину уже черкнувший в канцелярской линеечке Женечка.

Подруга невесты  дернулась напра-налево курицей, бессмысленно закопошилась в ридикюле.

- Кольца удержала, так очки учумучила, - отметил Васильич, тотально пораженный скепсисом, словно сепсисом. – Как знал.

- У меня даже сильнее диоптрия, - спасая струну момента, предложила свои линзы многомудрая Нина Кирилловна.

И ведь зря.

Пока гости подбодрительно подхохатывали и даже аплодировали невесте, покорно накособочившей очки вот-вот свекрови, а проштрафившаяся Дорожкина с пугающим облегчением шептала «нувсенувсенувсе», Юля вдруг вздрогнула от и правда новой, непривычной четкости линий проступившей заново картины мира.

Нашла свою канцелярскую линейку, воткнула острие копья судьбы в точку нового отсчета.

- Па-аздра-авли-а-ю-ю! А-абъя-авля-аю ва-ас! – набрав муки на лицо, с облегчением заголосила загсовка-регистраторша - Му-ушш-ем! И...

Но тут вдруг невеста, напрощально оглядев панораму торжественного события, почему-то неанатомически вытянулась лицом, выронила орудие бюрократии - и с хриплым, из ключиц, воплевоем «А-а-а-а!» бросилась прочь куда таращились враз ослепшие глаза и косодыжили враз отсвинцовевшие ноги.

А ведь репетиция свадьбы прошла очень даже урарашно.

Правда, Юлечка явилась на разгоночное мероприятие почему-то в темных очках, ну да кто же мог предучуять, что такая мелочь предвестнет раздраище.

Любовь у них с Женечечкой была скромно-огромная, настоящая, проверенная-перепроверенная, так что темные очки на репетиции свадьбы – это был не вопрос и даже не не предмет для обсуждяжа, хотя Нина Кирилловна, конечно, не упустила повода, когда никто, кроме Женечки не видел, выбазедить глаза и покрутить у виска накладным ногтем.

Но Женечка в Юлечке был уверен, словно в бюджетном балансе своего банка, аудитом которого как раз и занимался. Опытному аудитору что дебит с кредитом свести, что человека разложить на плюсовые-минусовые качества, потуги не составляет. Нужны только нюх и время. С Юлечкой Женя жил уже два года, дважды можно было годовой баланс составить и проверить, так что в том, что вторая половина у него надежна и в полном балансе, у Женечки сомнений не было.

Свадьбу он долго обдумывал, плюсовал-минусовал варианты и экзотического пляжа, и палубы атомохода во льдах, и совместного с венчающим батюшкой-разрядником прыжка с парашютом. Но остановился, учитывая любовь невесты к Набокову, а Набокова – к бабочкам, на коммерческом бабочкарии-теплице в ближнем подмосковье, у которого свадьбы были расписаны на все выходные на год вперед, не втиснешься.

Юлечка, услыхав идею, почему-то вздрогнула, но тотчас кротко с бабочкарием смирилась, добавив, что готова с любимым хоть на что и хоть на где, даже и декабристкой в сибирском руднике.

Так что что уж там какие-то то бабочки.

- Там точно только они? – уточнила Юля.

- Ну, еще в серпентарии немножно представителей живой природы, - вспомнил жених.

- Серпентарий свадьбе не помеха, - улыбнулась невеста, и оба они, Женечка и Юлечка, почему-то покосились в направлении кухни, на гостяще-готовящую Нину Кирилловну.

Безпятиминутная свекровь, в целом испытывавшая к свадьбе римскую стоическую сдержанность, вариант неожиданно и даже как-то по-скифски азартно поддержала.

Словно зачувствовала.

Только Дорожкина концепции воспротивилась и даже заплакала:

- Зачем же это он?

- Да, он, возможно, немного аналитик, Штирлиц по призванию. С плавным переливом в садиста Мюллера. Но ведь и обратно, - согласилась Юлечка. – Так ведь люблю этого Кальтенбруннера – сил нет, и чего ради него только ни! Или не, я от такой крепкой любви уже даже путають в грамматике!

И вот в самый торжественного, как по вологодскому маслу, события невеста вдруг в один миг обернулась не мудрным военоначальником судьбы, а бесноватой фурией, удирающей от непонятно чего непонятно куда.

Поймать Юлечку не сумели, только опрокинули переносной мраморный фонтан с амуром.

Фата так и осталась колыхаться на магнолиевой ветке.

Невеста, впрочем, далеко от свадьбы не ушла.

- Мо... мо!... – судорожно хрипела она, самозакрывшись в герметичном серпентарии, которого, как боялся жених, она могла так бояться.

Пегая игуана, обычно безмятежно лежавшая в аквариумном песке под лампой в окружении стеклоящичков поменьше, с гремучими змеями, удивленно подняла харю и заморгала на пришелицу.

Невеста защелкнулась изнутри.

Гостия облепили стеклостены, напряженно улыбались.

- Милая, что? – завопил потерявшийся Женечка.

- Мо...! – настаивала Юлечка.

- Молар болит? – едко предположила Нина Кирилловна, как-никак зубной врач высшей категории.

- Мошки? – простодушно предположил компостокопатель Славик.

На него зашикали, но Юлечка неожиданно закивала.

И уточнила:

- Мо...!

- Моль! – наконец выкрикнула безутешная Дорожкина.

- Кто-о? – взвыл жених.

- А вы туда же! Думать надо было башкой, а не калькулятором! – объяснила Дорожкина, окончательно все запутывая.

- Не свожу баланса, - прошептал аудитор, обычно понимавший даже самые отдаленные детали движения материального мира.

- Да моль она увидела! – в отчаянии сплюнул папаша Васильич. – Каюк свадбенции! Теперь толком не разогреть поджелудочную железу!

- Ну, так и что? – изумился Женечка.

- А и то. Фобия, - веско разъяснил невестородитель. – Страх такой. Необъяснимый. Перед ужасом космоса. Но в обличье ерундинки вроде вот насекомого. Это у нее с раннего детства. Выпивал я тогда, конечно, необъятно. Но ведь молей в дом не запускал...

- На кого? На моль? – не поверил жених. – Так она же как бабочка!

- А фобиям, как любовям, все равно. Кто подвернется – тот и. И на всю жизнь! – зарыдала Дорожкина. – Думать надо было глазами и ушами, а не гроссбухом, гроссмейстер!

- Вот они как поцуропили, мандариновые корки... их-то я в шкафу и не учел...- растеярянно прошептал Женечка.

В балансе невестиных дебетов-кредитов, который Женечка подбивал два года и наконец, казалось, подбил, никаких таких фобий не проплатеживалось. А все потому, что в шкафу по совету Нины Кирилловны всегда лежали мандаринные корки, запах которых якобы отпугивал молей.

Вот темы и не возникало.

- Не может такого быть! – примчалась на крики, безутешно обнимая отбитую при падении кудрю мраморного купидона, хозяйка-распорядительница райско-коммерческого заведения Седобородова. - У меня только бабочки водятся и размножаются! Я кандидат биологических наук и старший научный сотрудник!  Никаких и никогда молей!

Юлечка, задрав голову, вдруг вскрикнула на мимолетный вспорх на крыше - и метнулась-прижалась к террариуму с гремучими змеями.

- Ловите источник! – заорала Денежнкина, указывая на упархивающие с крыши желто-черные крылышки.

- Так это ж бабочка! – возмутился жених.

- А я что говорю? – фыркнула Седобородова.

Юлечка заверещала так, что даже сквозь герметику серпентария стало оглушительно.

- Взять подлюху! – скомандовала Седобородова своей бесплатной рабочей силе, юнатам-школьникам, указывая на порхавшую под крышей виновницу свадьбоскандала.

Гостям тоже раздали сачки, и по сомнительной координации их движений оказалось, что многие из них уже приняли на груди и перси, не дождавшись официальной отмашки.

- Не топчите азалии! – взвыла в ужасе Седобородова. – Не машите понапрасну сачками, вы мне всех бабочек порасшмякиваете!

- Интересная у нас свадьба получается, - отметил Женечка, наблюдая за носившемися по дорожкам табунами. – Набоковщиной и не пахнет...

- Я готова хоть в рудники, - объясняла гремучим змеям Юлечка. – Но только не с мо-оль-ю-ю...

Когда опытный охотник Васильич выскочил из магнолиевой засады лешаком и уже почти было нахлопнул бабочкомоль, да случайно столкнул ошалевшую от внезапности нанородственницу Нину Кирилловну в мякоть меда, питавшую бабочек, погоню решили было прекратить.

Да тут снова отличился находчивый Славик.

- Ну, и где она ваша она? – победно воскликнула Седобородова, выпустив содержимое сачка Славика в трехлитровую банку. – Вот, глядите, это же аналогично чисторазливная бабочка!

Невеста взвыла и юркнула под стол со змеями.

- Она молей сердцем чует, так что вы ей зубы не заговаривайте, - безутешно посоветовала Дорожкина. – Говорит – моль, значит, она и есть.

- Моли – существа ноктюрные. И мышиной окраски.А эта? – поделилась экспертизой Седобородова.

- Так ведь она и правда моль. Крысиридия рифеус семейства юранид, - потершись о банку носом, сообщил вундеркинд Славик.

- Крыса с крыльями? – фыркнула Нина Кирилловна.

- Многие путают ее с бабочкой из-за нехарактерной для моли яркой окраски. Но мир молей не мнее разнообразен, чем мир людей. Вот и она – моль-ядовитка, и дневная. Видите, и крылышки сложила по-мольи, на себя...

- Теснота в банке, вот она и утрамбовавшись, - уверенно заявила Седобородова, но как-то уже неуверенно.. – Вы любую бабочку утесните, она вам и запоет по-молья... Откуда у меня могла моль зашебуршиться?

- А из детсада выпорхнула, - сообщил наблюдательный Славик, махнув в сторону коконохранилища. – Я видел как...

- Подать сюда генерального менеджера моего бабочкария! – взвыла Седобородова. – О чем он думал, когда я на Майорке отдыхала от беспрерыных трудов? О леди Гага и Джастине Бибере?

Из бабочкинового детсада выбрел, доедая намазанный медом банан, племянник Седобородовой подросток-переросток Гена.

- Вы же велели брать, которые покрасивше... Вот и приобрел самых ярких... – обиделся он. – Добился экономии по смете, а меня же и еще...

- Денег пожалел на настоящих бабочек, коконы моли купил по дешевке! –охнула Седобородова. – Нет, что бы там ни говорили, а бизнес и семья – две вещи несовместные... Как гений - и злодейство...

- Выходи, моль изолировали! – радостно сообщил почтисупруге Женечка.

- А если? – заскулила невеста.

- И ведь среди крыс-тараканов выросла, - задумчиво отметила Нина Кирилловна. – А туда же, крысиридии какой-то забоялась.... Что-то тут не то...

Женечка обвел безумным взглядом тургеневскую беседку, просчитал в уцелевшем уме размеры дверного проема в серпентарий – и с надеждой кивнул гостям и скучающим загсоработникам:

- Щас занесем архитектуру к змеям – и досочетаемся внутри!

В ходе заноса архитектурной композиции запрорабствовавший Васильич вдруг ощутил на себе щекотливый льдинковый взгляд душительницы боа из аквариума напротив - и чуть замешкался с повелительным криком, отчего едва не снесли косяк серпентария вместе с самим серпентарием. Но теплица, поскрипев, чудом устояла.

- У меня хрупкий мир райской красоты обустроен среди неброского ужаса нечерноземья нечеловеческим трудом! – взвыла Седобородова. – Я с вас взыму за каждую чешуйку, если она по вашей пьяной вине упадет с моих змей!

- Мелочи, которые преодолеть – одна приятность, – по-бельмондовски бесшабашно осклабился Женечка. – Будет, что вспомнить, няньча внуков. Кто же я, если не защитник и не решатель краткосрочных и долгоиграющих проблем. Досочетаемся, дорогая?

- Я же - хоть в рудники, хоть в горящую избу с конем на скаку, - счастливо бормотала Юлечка, затравленно озираясь. – У меня же громадная любовь, я на все согласная. На все - кроме молей...

Гости сгрудились вокруг внимательных змей, стучали им по стеклам, корчили рожи.

Юлечка даже сняла очки, подальше от греха познания, поближе к благости невежества.

Жадно сжала в руке ручку, словно дверную, от врат судьбы.

- Па-аздра-авли-а-ю-ю! А-абъя-авля-аю ва-ас! – набрав счастья на лицо, с мукой заголосила загсовка-регистраторша - Му-ушш-ем! И...

В этот повторно-счастливый и снова судьбоносный миг свадьбу вдруг окатило-окутало едва ощутимое дуновение жаркого тепличного воздуха.

Женечка вздрогнул, уже все понимая, но еще ничего не понимая.

Как могла пожизненно-заключенная в трехлитровую банку контрабандная крысидия избегнуть наказания и выпорхнуть на свободу, было ума не приложить, разве что безумия припечатать. Возможно, впрочем, что в суете и раздрае банка пошатнулась во время удара свадебной беседки о косяк серпентария, и крышка банки чуток съехала в сторону, отзазорив достаточную для побега щель.

Это было еще куда ни шло и ладно, и возможно объяснить накопленным за тысячелетия эволюционным разумом.

Даже и как крысидия проникла в серпентарий, понять было вообразимо, с гостями и влетела незамеченным дроном.

Но на кой ляд ей назазойлила именно ни в чем неповинная невеста, понять было уже ну ни в какие ворота.

Однако вот ведь и тем не менее.

Нежное дуновение додуновенилось до невесты, тронуло фату над сложной, почти брежневской бровью - и присело-материализовалось наглой молищей-семьегадиной на плечевой розочке-бутоне Юлечки как раз в тот щелчок времени и лоскутке пространства, когда судьба ее должна была наконец развернуться и в долгожданном и всерешающем направлении.

- А-а-а! – заорала, как безумная, Юлечка, падая на гостеприимную боа и молоча ручкой по бутону.

Невеста, как и любая неопытная дичь, далеко от охотников, то бишь свадьбы, не ушла.

Поисковая группа юнатов, возглавляемая Славиком, нашли ее в близлежащем лесочке, в овражке.

- Ерунда какая-то, - мрачно улыбался жених.- Все равно свадьбуемся, несмотря ни на какие финтимонии! Прямо тут, на парковке!

Стуча зубами и озираясь, Юлечка прильнула к плечу почтисупруга.

- В конце концов, все это формальности – росписи, шмопсиси, - бормотал Женечка. – Выдумки социума. А любовь – она как фобия. Настоящая, так что никуда не деться.

- Аксессуар выносить? – со скукой уточнил Васильич, как бы уже зная что-то, чего еще никто, включая его самого, не знал.

- Все дела, как у людей, - обозлился Женечка. – Раз уплочено и в свадьбосмете!

Ворота вынесли из ворот, укособочили напротив бабочкария.

- Бракованная невеста попалась, - ядовито подытожила протрескивавшимся над головой звездам Нина Кирилловна. – И ведь как долго скрывала изъян от будущей мамы и супруга. Оно  и понятно. Как жить и строить семью с фобией серокрылья, если моль есть неотъемливый формат домашнего хозяйства? Если без нее - ни шубы в шкафу, ни подмосковых вечеров на даче? А какой пример возможным все еще детям? Вырастут бандитами и счастье еще, если их вовремя, пока родителей не зарезали, упекут в тюрьму!

Загсовка, подумав, подступилась к Женечке:

- Мы, конечно, не требуем тройную плату, хотя вынуждены трижды исполнять радостную процедуру. Но без надбавки за вредность дорасписывать вас отказываемся, ввиду отсутствия строки в договоре услуг!

Женечка только кивнул – и потащил невесту к походно-полевому стулу под тургеневской композицией, на которой томилась недорасписанная книга записей и регистрации населения.

- Браки все равно заключаются на небесах, - бормотал он. – Только росписи ставятся по месту происшествия...

Юлечке уже все было все равно, лишь бы ее скорее увели и спрятали.

- А-абъя-авля-аю ва-ас! – в третий раз, даже по сложносочиненному лицу было видно – лишь за надбавку - провозгласила регистраторша - Му-ушш-ем!...

Она распахнула опасливую паузу, оглядела предзакатную божью благодать, как бы выманивая невидимого противника на пространство честного боя до роковой минуты.

Все было тихо, даже Васильич перестал гневно щелкать кадыком.

Регистраторша победно замычала – и безмолвно, чтобы не спугнуть чистоты момента, прикивнула невесте.

Та трудно, как могла, улыбнулась, стиснула письменную принадлежность, подсеменила к книге судеб.

Была она сама чистота, трепетность и свежесть в ярко-белом одеянии на фоне сливового молозива надвигающегося вечера.

Лишь одно крошечное, невесть откуда взявшееся пятнышко чуть диссонировало с общим гармоническим цветовым и смысловым консонансом.

На плече у невесты прочно сидела черно-желтая крысиридия рифеус.

Тот факт, что генеральный менеджер Гена, получив от Седобородовой приказ немедленно очистить бабочкарий от молей, давить живое не стал, а выпустил неразумную насекомищу на вселенские четыре стороны, был вполне объясним и понятен.

Мистическая тяга моли к белому, в котором как раз и пребывала в ходе свадьбы одна лишь невеста, наукой хоть и не подтверждается, но и не опровергается, хранится в загашнике познания под вывеской «все может быть, пока не доказано, что этого быть не может».

Загадкой остаются лишь причуды любви, непредсказуемость сбоев в ритме прихотливого сердца, за которым не поспевает раздосадованный эволюцией разум.

Ладно, Женечка, потерпев по причине настойчивого насекомого неудачу в аудите спутницы жизни, женился вскоре после так и не состоявшейся свадьбы в бабочкарии на первой попавшейся особе, и остался с этой особой в таких прочных отношениях, что даже Нина Кирилловна, которую пускают к внукам не чаще раза в месяц, пикнуть не смеет и комменитировать текущий семейно-политический момент сына не отваживается.

Но вот как объяснить то обстоятельство, ту сцену, тот мимолетный парадокс, который не ускользнул от глаза Дорожкиной, забежавшей как-то к лучшей подруге на смотрины ее новоснятого жилья.

Юлечка была уже вторижды беременная, заполошная, вся в овсянке.

- Все-таки любовь у вас с этим, - отметила Дорожкина. – Трудовая и трудная, рабочая и даже немного крестьянская. Но - она.

- Ой, да о чем ты, - заталкивая овсянку в первенца одной рукой и проверяя внутренность памперса другой, отмахнулась Юлечка. - Любовь - как взмах крыльев бабочки: раз - и нет, два – и есть, кто ее разберет? Не до любвей нам, и не до всякой прочей ерунды. Мы – производственный комбинат по выращиванию вот этого вот бандита!

Юлечка чмокнула дите в кудряое, хотя и лысое темя - и, хохоча прихлопнула вдруг залетевшую через раскрытую форточку  жирную пегую моль твердой ладошкой.



Comments

Забористо! Только жалко с Юлечкой расставаться, и с Дорожкиной тоже.
так продолжить всегда можно, вот встречный интерес скудно наскребается
А для себя?
так ведь поднадоел сам себе-то...
Здорово! Невеста и прочие лица как живые, с легким перегаром даже.
спасибо на добром впечатлении-наблюдении
мне особенно понравилось выражение "неброский ужас черноземья". жизненно!
ха
Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.