?

Log in

No account? Create an account

Привидение в белом

IMAG1432

Позапрошловечные дети  отличались от нынешних тем, что  знакомились с миром посредством не спайдременов на жидких кристаллах, а игр на свежем воздухе.

Вот и в массачусеттском полугородке Эмхерст дети любили играть в пиратов. Особый ужас игре придавало следующее упражнение – дети приближались к соседнему с игровым лужком дому и вопили под уголовым окном – Бути! Бути! – то бишь требовали пиратской добычи. И угловое окно на втором этаже неизменно отворялось.

 По слухам, там, в угловой комнате, проживало привидение, дама в белом.

Никто живьем привидение не видел.

В оконном проеме после криков детей всегда появлялась корзинка с угощением – имбирным печеньем. Бледная рука спускала ее детям на веревочке.

Однажды, увидев приоткрытую дверь на кухню, капитан пиратов отважился на немыслимое. Вместо того, чтобы клянчить лакомство под окном, он направился прямиком в дом. В дверном проеме и правда мелькнул силуэт в белом.

Капитан задохнулся от ужаса, но позора не допустил, продолжил следование.

Дверь перед его носом с грохотом захлопнулась.

Потом чуть приокткрылась - и после невнятного бормотания захлопнулась вновь.

На порожке стояла корзинка с имбирным печеньем.




IMAG1444


Если мы и правда мыслим не логически-арифметически, а образно, и образами этими кто только и как только не замусоривает наше коллективное бессознательное, то вот образ  полубезумного литературного гения, опередившего свое время, ну уж просто ни в какие ворота не лезет. Откуда он вполз в коллективку-бессознанку и почему никак не выползет, меня часто озадачивает. История кишмя кишит как раз наоборотными умелыми ловкачами, литгенииями совпадения со временем, выражения и приговора своему времени, подчас выпадение из времени в какую-нибудь алопарусную нарнию, но крайне редко – опережения.

Пожалуй, навскидку я в силах привести лишь один пример и правдашнего опережения времени в литтворчестве.

Да только и этот пример не лекальничает, не укладывается в буревестный образ провидца-опережанта.

Потому что речь идет о старой деве, писавшей стихи на хрупком туалетном полустолике вечерами после трудов по хозяйству, в сундук, да к тому же еще и по-настоящему, не на шутку, безумной.

В биографиях, да вот даже и экскурсионном шепелявляньи, сопровождающем прогулку по дому Эмили Диккинсон, заметно мучительное усилие унормалить героиню расследования.

IMAG1435

Мне чудится, что честнее топоптать от обратного, то бишь как раз очевидно-прямолинейного.

Угомониться на том, что Эмили была да, девушка, серьезно сдвинута по фазе.

Да и по стихам заметно (стихам, кстати, это пошло лишь на пользу).

Бывает.

Но к чему же тянуть поэтессу за метафорические уши в унылую массачусеттскую обыденность, от которой она так страстно пряталась.

Цитировать востоженную самовлюбленную подростковую запись о предчувствии сердцеедства, так и не случившегося.

Бубнить о полученном прекрасном образовании.

Мямлить об одном точно установаленном предложении руки и сердца (отвергнутом) – и возможных ещешных перспектив замужества.

Даже намекать (как в русских биографических пулеметинках), что душевное расстройство было вызвано неудавшейся любовью.

Потому что все это вдогоднные допридумки.

Никто точно не знает, чем, что и как.

Как никто не знал, что безумная Эмили написала почти две тысячи стихотворений.

Которые ее младшая сестра догадалась после смерти Эмили не сжечь вслед за письмами.

Про письма Эмили даа четкие указания – в камин.

А вот про стихи то ли забыла, то ли так и сама не решила, что с ними делать.

В отличие от избушки Германа Мелвилла, особнячок Эмили Диккинсон заполняли какие-никакие толпы. Предводительствовали семейными туристическими табунчиками деловые дамы, но и их седобородые бородачи в шортиках тоже выглядели увлеченными, порой строили что-то в блокнотики.

IMAG1437

Из википеднишных пересказов старухи-экскурсоводши (самой по себе, и без наполнявшей дом привиденческой ауры, наводившей жуть), удалось установить только один новый факт:

В 55-м году, когда наша старушка-экскурсоводша  была ученицей, Эмили Диккинсон в американских школах еще не изучали. В лучшем случае упоминали как второстепенность, затрагивая в общем-то и без того второстепенную тему женщин-поэтесс.

А вот нынче, ишь ты поди ж ты, многими литиезуитами Эмили Диккинсон считается лучшей англоязычной поэтессой всех времено и народов.

Входяшей в двадцатку лучших мастеров англоязычного пера.

Время доползло, нагнало, оценило и потащило вместе с собой в будущее.

Уже на пьедестале.

Болезнь агарофобия была описана и названа не так давно, но это вовсе не значит, что ее не существовало прежде.

Вот и случай Эмили Диккинсон – типичный агарофобский.

В тридцать с гаком лет отвращение и ужас к миру достигли у Эмили такого накала, что она стала добровольной затворницей.

Не выходила из дома двадцать лет, до самой смерти.

Да и свою комнату покидала только по хозяйственным нуждам.

IMAG1433

С гостями, если это было неизбежно, разговаривала через открытую дверь, оставаясь невидимой.

Носила по так и необъясненной причине только белые платья.

Но все это в общем-то неважно.

Потому что – стихи ее, тоже с виду безумные, с ломаной орфографией, с меняющими смысл словами в разных рукописных версиях,исполняют именно ту работу, которую и должна производить настоящая поэзия.

Делают узнаваемый мир неузнаваемым, помогая узнать его вновь.

Небесполезно прилипнуть к бытовухе, фактам, которые делают случай Эмили Диккинсон одновременно уникальным и архетипичным.

Дедушка Эмили Сэмуэль Диккинсон основал университет Эмхерста, а в 1813 году построил дом, в котором и прошла жизнь поэтессы.

IMAG1442

У папы Эмили, адвоката, был сын и две дочки, оставшиеся старыми девами.

Сын, женившись и обзаведшись детьми, купил соседний дом, так что жили двумя домами и прилегающими полями, то бишь фермой.

Ежедневно нужно было кормить работников, стирать-прибирать.

Этим Эмили и занималась, достигнув отдельных высот в выпечке имбирного печенья.

Красотой не блистала, предложения руки и сердца не сыпались к ногам.

До затворничества увлекалась садоводством, оставила обширный гербарий.

Ухаживала за матерью, около двадцати лет хворавшей, редко встававшей с постели.

IMAG1430

Главные свои стихи написала до тридцати пяти.

Любила посылать их приятелям в подарок – была в девятнадцатов веке в ходу такая невинная забава.

Публиковаться и не думала.

Несколько ее строк через третьи руки попали в печать, фурора не произвели.

С бостонским редактором, уговаривавшем ее составить книгу, переписывалась десятилетиями, но виделась лишь дважды.

Да и этого оказалось для литературного льва чересчур, уж очень Эмили была напряжена и нервна, выматывающа в общении.

Часто обращалась в стихах в своему «мастеру», хозяину, повелителю – то ли полувоображаемому рыцарю сердца, то ли прямиком к генеральному секретарю всего.

Много писала о смерти, особенно когда жила напротив кладбища (кто-то подсчитал, что один туберкулез унес  тридцат семь ее знакомых и друзей – долгое время никто и понятия не имел, что болезнь заразна).

Прикладбищенский дом юности Эмили Диккинсон двадцатые годы снесли, теперь на его месте ласкающая глаз газозаправочная станция.

А вот два главных дома, Эмили периода затворничества - и ее брата - уцелели.

IMAG1454

Между ними нынче поставили белые домики-призраки со строками из стихотворений Диккинсон.

Выглядит странно, ну да странностей во всем, что связано с Эмили, не занимать.

Как и в случае с агарофобией, придумка термина венчает, если не полусоздает, явление.

Вот и стихи Диккинсон долгое время вполне сходили за бред сумасшедшей.

Небесталанные, но не лезущие ни в какие ворота.

Пока ворота не снесли.

И по сравнению с кубизмом-футуризмом-дадаизмом и постмодерном поэзия Эмили стала выглядеть даже консервативной, академической.

Вдуг вошла в пазы литистории, только замочки клацнули.

И клеймо для творчества нашлось – предмодернизм.

Что это говорит о нынешних временах, даже лень переобдумывать. Если сумасшедшие строки полуторавековой давности нынче читаются логичными, то мир то ли добавочно сошел с ума, то ли определение ум разрызгнулось в нечно загадочное бозоном Хиггса.

Умера Эмили в пятьдесят пять, согласно заключению местного доктора, от почечной болезни.

Впрочем, как позже раскопали неутомимые литкроты, местный доктор большинству своих усопших пациентов ставил диазноз почечной болезни.

Похоронили в белом, на том самом кладбище, что возле газовой колонки.

Со стихами произошла обычная кутерьма – родня их прилизала и издала, потом перелизала и переиздала.

Лишь около полувека назад стихи Эмили Диккинсон вдруг зазвучали понятно, остро и современно.

И понятно тысячам поклонников.

- В общем-то, все поэты – сумасшедшие, кого ни возьми, - вдруг сказала Метида, когда мы наконец выплутали из летопустынного, как после удара нейтронной бомбы, летнего университетского городка Эмхерста.

- Да ладно, - обиделся я за цех.

- Кроме, разве что, Лебедева-Кумача, - со сложной улыбкой занастаивала Метида.

Я возмущенно посопел – и загрустил. 

Наверное, правда, ведь кого ни возьми, подумал я. Ненормальное это занятие – отливать в слова чувства. А не жить, потреблять белки с углеводами и строить неведомо что, предположительно цивилизацию.

- Или еще вот Некрасов, - уныло сдался я. – Николай Алексеевич. Хотя он тоже – пил горькую. Но это, скорее, признак нормальности. Кто же на Руси не пил? Уж очень поэтическая у нас страна.

- Да, - подумав, вдруг редкокогдашно согласилась со мной Метида – и с какой-то новой, незнакомой тоской поглядела в окно, на мохнатые пятна разлохмаченного массачусеттского леса. - И еще – Некрасов.

IMAG1451



Comments

Дочитав, подумал: а хорошо бы, если б заканчивалось фразой о том, что и поныне, если покричать "бути, бути!" невидимая рука спустит корзиночку с печеньем ))
ой.
это, наверное, не мне - автору?
Да, извините пожалуйста!
Я уже удалила тот коммент - от переизбытка чувств перепутала кнопки ).
да не за что )
ха. Только вот девушки там экскурсоводничают высокодуховные, неотмирасегойные, сомневаюсь, что они могут испечь джинджебред даже для мистификации
ну, хоть покупного
:)
Спасибо большое!
Это было очень хорошо. Близко к правде, наверное )).

(а тот коммент я удалила - от восторга не туда его впихнула, извините)
ага, попутывает аура сумасшедшинки, никуда не денешься, едва затронешь тему
Как хорошо, что я сейчас не в белом, а то стало бы реально страшно!
Эдак можно и гениальные стихи начать писать! *ежится*
А на кладбище, где ее могила, были? Мы сходили, поклонились)
А вообще - какие они все маленькие тогда были. Маленькие платья, маленькая кровать...
Я кладбищев лично боюсь, да и не место это для детей, которые мои литэкскурсии и так едва выдерживают, потом будут вспоминать - папа-сатрап таскал нас в дома умерших дядь и теть, это была такая тоска, ни мороженого, ни принцесс, ни скайлендеров... А маленькие - да, кушали, наверное, не так ужасно много, как нынче
А вообще, Амхерст - место странное. Такое, в одну улицу кагбе. Но, говорят, университет там отличный!
Спасибо!Очень интересно. Хотелось всегда увидеть, как она жила.
мне представлялась мрачная избушка на опушке, а тут усадьба и все очень даже приличненько, не так уж и страшно
Сколько там не жила, ни разу не заглянула в тот дом. А вот теперь сколько нового и интересного узнала. Спасибо!
на то мы и ага, вот