?

Log in

No account? Create an account

Белеет парус, картина маслом

Порой присказка выходит длиннее сказки, ну да без присказки сказка уж больно куца.

В нашем детском парке выгуливает двух льноволосых карапузиц такая Лида с Урала, приехала летом после второго курса политеха подработать в бойскаутский лагерь в глубинке Пеннсильвании. Без языка. Благодаря добрым людям, добралась до нужного леса. Лагерь был странный, москитные сетки вместо окон, из напитков только вода с встряхивающим мозг ароматом сероводорода - и кул-эйд. Уже в конце ее бойскаутской работы из леса с топором за поясом вышел страшный человек огромной физической силы Майсурадзе, не знающий иных языков, кроме грузинского и иврита. Лиде не оставалось ничего иного, как выйти за Майсурадзе замуж.


Проживает Лида в бывшем ленинградском доме. Некоторые дома, так уж повелось, стали в Америке перевальными пунктами землячеств. Так, все люди, которые приезжали когда-либо из Ивано-Франковска, селились по указке встречавшего их агента, накратко ли, надолго ли, в ивано-франковском доме. В бывшем ленинградском доме когда-то жила-гуляла невская молодежь - да переженившись, нарожав и закарьерив, разъехалась по более достойным жилплощадям. А в дом, оставшийся ободранным и потому недорогим, вцыганились обширные семейства уважаемых людей из среднеазиатских республик.

Лида ходит прочь от бедного дома в наш парк, где тянется к светлой жизни. Страшный человек Майсурадзе никак не может сладить со сложностью американского быта под названием «статус», поэтому Лида остается полулегальной полуженой, пока Майсурадзе ломает стены и осуществляет прочие, не требующие ораторского мастерства и гринкарты, скудноооплачиваемые работы.

Особенно дружит Лида с Галей-в-Гучи.

Есть такой подвид милой русской дамы, которая не наденет на себя нефирменного. Такого, на котором не написано буквами, от какой это фирмы это приобретено с боями и по бешеной цене. Без фирмы, она б ходила лучше голой.

А с фирмой прочитал человека с головы до ног –  и все понятно. Почет и уважение с первого же взгляда.

Муж Гали-в-Гучи обеспечивает ее сполна и даже через край, потому что он специалист по инвестициям. Три месяца из четырех он проводит в Москве с разнобразными инвестициями. Оставляя Галю утолять свою гучи-страсть в квинсовских бутиках.

Однажды Лида устроила старшенькой день рождения.

Парк охотно принес Лидиной старшенькой в подарок много всякого, что у Лиды было старье или не хватало.

Галя-в-Гучи подарила имениннице платьице от Луи Виттона, цунами рюшечек с оборочками.

А Лида, следуя своей особенной логике, подарила на день рождение дочери своему Майсурадзе отдельную рубашку.

- Именници сказала, что ее папа выглядел совсем как папа Принцессы Обезъянок, - похвасталась Лида, увидев меня в парке после торжества.

Видимо, папа Майсурадзе офисных рубашек не носил напрочь, и даже мой помятый вид во время заходов в парк после работы произвел на ребенка впечатление полукрасивой и малодоступной жизни.

- А вот вы еще картину купите, - вдруг брякнул я.

Мы с Магом как раз притащили с помойки дивное зеленое панно из индусской жизни, со слонами и магараджами, под цвет ковра, удачно гармонировавшее с зеленой же копией древнеримской фрески схожего размера. На произведении просто стекло треснуло, так я его доразбил призовой статуэткой Маяковского - и извлек с минимумом порезов.

Я был очень горд новым окном в мир прекрасного в нашей гостиной.

И почему-то подумал, что Лиде в ее строительстве рубашечной, светлой и благородной жизни картина придется очень даже кстати.

Лида ошарашенно отшатнулась от меня, разгыгылась, пошла пятнами.

Но, видимо, призадумалась.

Тема изобразительного искусства стала возникать в парковых трепках все чаще. Лида неутомимо интересовалась, у кого что висит на стенах кроме ковров, каких оттенков и даже кистей.

Могучий человек Майсурадзе, похоже, сопротивлялся вздорной прихоти, потому что Лиду все чаще интересовали не столько стилистические особенности настенных полотен, сколько цены.

Вскоре стало ясно, что светлая жизнь и счастливое детство Лидиных девочек без картины на стене решительно невозможны. У всех приличных семей картины уже были, а у Лиды все еще нет.

Уж не знаю, в каком соховском салоне Лида приобрела долгожелаемое полотно. Изображало оно, судя по гордым Лидиным рассказам, парус одинокий в тумане моря голубом. Боюсь, что найдено оно было даже не на честной американской помойке, не на блошином рынке, а куда более опасном месте - в бухарском магазине разнообразного уцененного антиквариата.

Картина заняла центральное место в Лидиной жизни, над обеденным столом, и целых два дня радовала зрение и кружила голову обещаниями новой, утонченной и заново переосмысленной жизни. Парус Лидиной судьбы твердо парил в обманном тумане иноязычиев и инообычаев к еще неведомому, но уже близкому берегу благополучия и покоя.

У Лиды даже походка изменилась, стала плавной, императрической, а во взгляде засквозил космос.

Но на третий день, так уж устроена драматургия живой жизни, грянул ужасный ужас.

- Картина-то оказалась с секретом! – с малярийным содроганием и чуть не рыдая от изумления объявила Лида.

- Каким? – удивился парк.

- В картине завелись тараканы!

- Как? – очумело ахнул парк.

- В щелях. Между холстом и рамой. Маленькие такие кукарачики, - убито уточнила Лида. – Но шустрые. И много их, чертяк, бегает и даже сваливается в суп.

Трагические времена требуют трагических решений.

- Дихлофозом их оросить! – решительно встал я на защиту высокого искусства от низменных реалий быта. – Никакой другой русский продукт не порекомендую, но только наш русский дихлофоз прошибает неизводимого американского таракана!

Лида бросилась звонить Майсурадзе, и тот, очевидно, одобрил очистительную идею и метод.

- Проветрится - будет как новенькая! – бодро посулил я.

Но назавтра Лида приплелась в парк даже не раздавленная горем, а разбитая на отдельные части, неспособные под тяжестью удара судьбы слепиться даже в имитацию целого.

- Окропили наш парус одинокий дихлофозом, - странно улыбаясь, сообщила левая половинка Лидиного рта, в то время, как правую половинку заплющило от отвращения прямо вниз.

- Сработало средство? – участливо поинтересовался я, дополнительно озабоченный репутацией русского дихлофоза.

- Да. Но не так, как хотелось бы, - правый глаз Лиды моргнул и закрылся, левый выпучился.

- Выжили кукарачики? – не поверил я логической догадке.

- В этом и вопрос, - левая половина лидиного лица загадочно улыбнулась, правая беззвучно разрыдалась.

Из сбивчивого рассказа Лидиных половинок личности, выяснилось, что дихолфоз, щедро нанесенный антитараканным художником Майсурадзе на картину, завонял так, что сил жить дальше не оставалось.

Майсурадзе помаялся по углам – и выставил картину в коридор проветриваться прямо рядышком с входной дверью.

А наутро оказалось, что парус одинокий в тумане моря голубом украли.

- Такой вт у нас дом, - покорно объясняла неизбежность случившегося левая часть Лидиного лица, а правая вослед возмущенно шипела эхом: - Такой вот у нас дом!

- Сорри, - только и смог выдавить я.

- Та что теперь именно в этом и вопрос, - зачарованно повторила Лида, внезапно обретая утерянную цельность облика. - Леший с ним, с произведением. Жили без картины с тараканами, перебьемся и с дырой от гвоздя в стене. Вопрос в справедливости. Сработал ли дихлофоз, и будет ли теперь у этих гадов чистая прекрасная картина? Или дихловох кукарачиков не взял, и гады получат приятный сюрприз и то, что заслужили?

Еще никогда вопрос справедливости мирозданья не стоял так прямо и во весь рост – и зависел  напрямую от эффективности русского дихолфоза. Если дихлофоз не работал, то и бог был на рабочем месте, и воровство наказывалось почти молниеносно. Если же дихлофоз срабатывал, то миром правили хаос и сатана.

Разовгнув радикулитную спину, я гордо оглядел парк и торжественно произрек единственную фразу, которую мог произречь в сложившихся непростых обстоятельствах:

- Русский дихлофоз, он – сама понимаешь! На то и русский, чтобы сработать своим особым путем, но всегда так,как надо!

Лида задумчиво, но как-то безверно кивнула.

Назавтра распогодилось, и Лида привела в парк старшую дочку разодетой в платье с цунами рюшечек и оборочек.

На самой Лиде, уже не только пришедшей в себя после картинного кризиса, но и заново похорошевшей, красовалась новая кофточка-топс.

Поперек кофточки было написано большими, золотыми и прекрасными буквами: GUCCI.


Comments

Вымысел или правда?)
ни то, ни другие в чистом виде, а скорее странный сплав, из которого и сделана литература, большая и маленькая
Спасибо за рассказ, прочитала не отрываясь!
всегда рад приоторвать на неотрывность
Everything happens for a reason! :))
на бумаге, да, потому и утешаемся выдумками...
вона как тараканы могут людей менять:)
особенно если тараканыв голове поселились, ну или на худой конец да, в картине
Kipit zhizn u vas v stolizah, to li delo v nashei deverne - ni tebe kartin, ni Gucci...
зато воздух свежий