?

Log in

No account? Create an account

Первый снег в Колорадо

Я позвонил по служебной связи и уточнил:
- Маделин, ты правда видишь мертвых людей?
Маделин задумчиво посопела и воскликнула:
- Да! Я их прекрасно вижу!  Вот один из них, прямо сейчас отмучился и уже передо мной.  И почему-то с крестиком впереди. А ты?
Я посопел в ответ и признался:
- Увы, никак не получается...
- Ты старайся. И все прозрится, - снисходительно хохотнула Маделин.
 
Мервых людей я все еще не видел. Но они уже стали мне сниться.
Одновременно смутно знакомые и не очень. Похожие на китайку под раскрытым зонтиком, которую я видел в подземной станции метро «Круг Колумба».
Усопенцы гуляли с зонтиками по тоннелям, похожим на лабиринт для механических игрушек зу-зу-петс. И порой сталкивались в поле-воронке, похожей на арену для боевых детских волчков-бейблейдс.
Это был легкий профессиональный умоскос.
Вы спросите, почему администратору баз данных снятся мертвые люди.
Отвечаю – наша больница недавно стала безбумажной.
То есть, мы купили глобальную компьютерную систему, как оказалось, с лучшим дизайном 1980 года, который можно приобрести за сегодняшние деньги.
Один из отчетов никто не хотел брать на себя.
Баллистика какая-то, смутно соображал я, какие-то мортиры, видимо, медицинские, задействованы. После отчета об использовании катетер-баллонов Фолея меня никакой терминологией уже было не запугать.
Отчет охотно навесили на мои шейные позвонки. Оказалось, что он был не о мортирах, а о морталити (mortality), то бишь тех, кого больница так и не смогла вылечить.
Я насобачил код и, бормоча свят-свят от сглаза, дрожащей рукой отправил его высоким начальникам. Фрейданул в заголовке и назвал отчет не mortality report, а morality report, словно приглашая  задуматься о моральных последствиях слабой лечебной работы.
Все бы было ничего, да месячный суммарный отчет показал гораздо меньше умерших, чем любой дневной - всего одного.
Я позвонил директору приемного отделения и пожаловался:
- Маделин, судный день настал. Мертвецы ожили. И бродят неизвестно где. Больница полна зомби, а мы и в ус не дуем.
- Тебе пора в отпуск, - прыснула Маделин.
- Мне бы хоть одного зомби отловить, - заныл я. – Понимаешь, когда они только-только почили в бозе, все окей. Сидят в положенной им таблице и не рыпаются. Но через несколько дней – вирус цифрового бессмертия вселяется в них, и они втихаря и бесследно ускользают из базы данных неведомо куда. И я нигде не могу их найти. Как Диоген с фонарем – человека в толпе. А в базе данных - тысячи таблиц...
- Я их вижу, - сообщила Маделин. – Вот они передо мной, на экране, помечены крестиком.
- А я из базы данных– нет, не вижу. Как же так получилось, что мертвые люди вроде как еще есть, но в то же время их как бы уже и нет?
- Рынок труда нынче трудный, - напомнила Маделин. – Возьми в рент киноклассику «Охотников за привидениями», наберись опыта  – и вновь за поиски.
 
- Это должно работать, - с оловянными глазами откликнулось на мои жалобы начальство.
 
- Я не вижу мертвых людей! – сообщил я телефонной я службе помощи вендора. – Они есть, но их нет! Где же они?
Я понимал, что вопрос этот скорее философский. И даже вечный. На который никто не знает ответа. Где же они на самом деле, мертвые люди? Они еще есть, или их уже нет? И если они еще есть, то что именно они теперь? А если их уже нет, то почему же не избавиться от чувства, будто они все еще есть, только где-то в другом месте или что-то совсем другое? И даже более – если они были, но теперь их нет, то где же они были до того, как они были? А если они были, но теперь в другом месте, то то ли это самое место-космодром, где они были до того, как они были - или совсем другое?
Вряд ли я ожидал внятного ответа от службы помощи. Но ответ, который я получил, глубоко озадачил меня своей неуловимой мудростью:
- В Колорадо выпал первый снег!
Как известно, нет ничего беспомощнее службы копьютерной помощи. Незнайки, работающие там за гроши, обычно пугаются любого вопроса и часто вместо  ответа сами спрашивают тебя, а что же теперь делать.
Звонят в службу помощи вовсе не для того, чтобы получить помощь, которая чаще всего есть  сущий вред, ибо испуганные помогальщики понятия не имеют, о чем идет речь, и в лучшем случае (если они не из Мумбая, а впрочем, и мумбайские тоже) устраивают сеанс чтения вслух полюбившейся страницы какой-нибудь инструкции.
Звонят в службу помощи, чтобы ни в коем случае не иметь с ней дела. Важно с порога ей это сообщить, чтобы не лезла со своим вредом. Звонят в службу помощи, чтобы найти, как Диоген, человека. Да не простого, а конкретного - Того, Кто Это Натворил.
Людей, которые знают ответ на твой вопрос, как правило в земном мире лишь двое, и один из них уже давно уволился. А второй, ясный пень, прячется и не желает иметь с тобой никакого дела.
Весь секрет получения помощи у службы помощи – в умении выследить и призвать к ответу этого человека, который понимает, о чем идет речь. Чаще всего это тот же самый субъект, который проблему породил, то бишь запрограммировал.
Видимо, яростный русский акцент мой уже был помечен в службе поддержки вендора как «особо трудный случай, сразу отсылать подальше».
Вот меня и отсылали.
- В Колорадо всегда снег, - дипломатично откликнулся я. – А у нас две сотни мертвых людей потерялись и неизвестно что. Они, что ли, в Колорадо подались-нагрянули?
- Первый снег! – продолжала язвительно ликовать служба помощи. – Наши девелоперы ведь все в Колорадо сидят, вы разве позабыли? А там первый снег, вот они и уехали в горы торить первую лыжню! Когда вернутся – обязательно вам перезвонят!
 
- Почем это не работает? – с оловянными глазами негодующе вопросило начальство.
 
Русский путь – он и правда особый. Извилистый, часто околоточный. Приводит к скромным результатам только после неимоверных страданий.
К счастью или наоборот, наша ай-ти-темница находится в подвале рядышком с моргом.
То и дело я, перебегая внутренний дворик, впускаю в больницу скромно томящегося у двери вальяжного господина, одетого, как на свадьбу.
На самом деле одет он как на похороны, а томится у двери потому, что тело из морга все не выкатывают, а ему нужно в туалет.
- У меня большая потеря, - сообщил я, в очередной раз придерживая для нуждающегося господина дверь.
- Разделяю вашу скорбь! - обрадованно откликнулся похоронный директор.
- И не одна, - погрустнел я еще гуще.
- О скольких усопших идет речь? – деловито просиял, переминаясь с ноги на ногу, похоронщик.
- По меньше мере ста восьмидесяти трях, - безутешно сник я.
Глаза директора безумно расширились, и даже бумажная роза в его лацкане, казалось, хищно клацнула лепестками.
- Мой афон барахлит, где случилась катастрофа? – нетерпеливо заскулил он. – Сколько уточненных жертв?
- В базе данных катастрофа, - уточнил я. – Никто точно не знает, сколько жертв и где они. Вот и сверяемся по месту – вы кого, например, сегодня хороните? И сколько отправили в предположительно последний путь, скажем, за месяц?
- Не могу вам сказать! – яросно зашептал похоронный директор, чуть сгибаясь в коленках. – И не потому, что не уважаю! Вы всегда мне дверь держите и впускаете, особенно зимой, не то, что некоторые! Но это же ужас! Отчет об ежедневных мертвецах, который мне присылает ваша больница, все врет! На бумаге я должен получить, например, двух бывших дам, а получаю одного бывшего транссексуала с совершенно другой фамилией! И спросить не у кого, не у самих же усопших!
- Как же вы бедный знаете, кого конкретно туда-сюда? – с фальшивым сочувствием поинтересовался я.
- Бог помогает! К счастью, у вашего святого отца, который часто отпевает наши тела, всегда правильные списки!
- Надо же, - насторожился я. – А служба компьютерной помощи больницы вам, что ли, не помогла?
- Я звонил в вашу беспомощную службу компьютерной помощи, но от нее никакой помощи! Лишь обещают найти Того, Кто Это Натворил! Но даже его вычислить не могут...
- Не буду вас задерживать, - радушно освободил я путь для похоронного директора к заветному помещению.
 
Вернувшись на рабочее место, я перепроверил свой дневной отчет, с ужасом убедился в том, что бедолага-директор абсолютно прав. Я немного напутал в логике отчета. Отправлял на тот свет еще не вполне умерших, а вот бозопочивших безосновательно задерживал на земном пути.
Я тихушечно переправил код на правильный.
А потом долго глядел на драматическую раскраску-абстракцию крейона Принцессы Обезъянок, пришпандоренную над моим монитором. В ней бились две цветовые гаммы драконьих форм, так что я, базируясь на реальных событиях, называл картину «Глава анестезиологии доктор Чэндлер швыряет написанный мною отчет в лицо директору операционной медсестре Стоун с яростным воплем: Я отказываюсь работать с этим бессмысленным куском дерьма!»
Глядя на картину, я с тоской думал о том, что а вот что, если и в облаках сидит такой же самопальный администратор баз данных, и путается в небесном коде, и отправляет туда-сюда, из живых в мертвые и наоборот, вовсе не по заслугам или правильной небесной логике, а лишь по прихоти халявного, наспех набросанного и неточного кода.
 
- Это должно работать, - со свинцовым взглядом отчеканило начальство.
 
При встрече с Маделин я лишь выставлял вперед руки с уроненными кистями, мычал и шагал враскачку, словно зомби.
 
Мое детективное расследование благодаря информации от похоронного директора обрело второе дыхание.
Трудяги больничной часовни, а именно падре Гольдберг, рабби Дмитриев и мулла Смит давно преследовали меня через свальную секретаршу мисс Кунц с тайной миссией. Бережно культивируя во мне комплекс вины за мое комплексное безбожие, они вкрадчиво интересовались, когда же я наконец сочиню для них отчет обо всех – да-да, опять! – усопших пациентах больницы.
- Понимаете, родственники усопших еще долго испытывают боль, - рдяче потупливались профессиональные выпрошайки на благотворительно-церковные дела, - и наш долг придти к ним и разделить эту боль, утешить. Порой подаяния на благие дела смягчают боль потери...
Святые отцы оказались не так уж просты.
У меня правильного списка списка усопших не было - а у них его было.
- Колитесь, святые отцы, у кого мертвецов крадете! – заорал я, вломившись в часовню во время совместно-конфессионного ланча.
Трудяги святого духа скорбно отложили сэндвичи. Рабби Дмитриев уже давно объяснил им про «крейзи рашнз» и особый, совсем как путь, пофигистский стиль общения отдельных представителей русскоязычной диаспоры.
- Мы не выдаем свои источников, - твердо отчеканил падре Гольберг.
- Господь помогает, порой непостижимыми путями,  - лукаво скосил очи к колечку лука на бутерброде раввин Дмитриев.
А мулла Смит лишь вытаращился на меня, точно еврея, чечетничающего семь-сорок на Черном Камне, и промямлил:
- Если вашингтонское правителство не разрешает больнице разглашать сведения о пациентах работникам веры на контракте, это не значит, что работники веры не могут получить сведений о пациентах из других источников!
Стойкие попались отцы, так и не спалили источник возможных пожертвований.
Но косвенно сознались, что крадут виртуальных покойников окольными путями.
Пришлось идти на поклон к миссис Кунц, точнее, ее принтеру.
- Принтер не работает! – отрезала миссис Кунц любую возможность общения до перевразумления ручного, сверхпреданного принтера-тунеядца, который работал только от ее компьютера, но никогда – от какого бы то ни было другого из компьютерной сети.
- Мисс Кунц, вы же знаете, что ваш принтер любит вас особенной, эксклюзивной любовью, - укоризненно заныл я. – Не признает ничьего клика, кроме вашего...
Свальная секретарша лишь язвительно улыбнулась.
Приглось идти на поклон к тихому лысому системному администратору Луиджи, которому русские коллеги дали ласковую кличку Чикатилло.
- Луиджи, ты же наверняка католик, - осклабился я Чикателле. – Ты Бога не боишься?
- Я боюсь только полного паралича и того, что меня уволят раньше, чем я найду другую работу, - воскликнул Чикатилло. – Но вот увидишь, я найду другую работу раньше, чем меня уволят! А о принтере миссис Кунц я знать ничего не знаю. С сумасшедшими принтерами, влюбленными в своих юзеров, меня в Колумбийском университете обращаться не учили!
Пришлось мне выложить перед Луиджи последний, загашный козырь.
- Ладно, я размораживаю твою базу данных управлени виртуальными серверами, а ты образумливаешь принтер-ромео, по рукам?
- Так ее еще можно оживить? –  с надеждой ахнул Чикатилло.
 
- Почему это не работает? – зевсообразно возопило начальство, тыча пальчиком на морталити-отчет в плане работ.
 
- Мои молитвы услышаны! – сияла миссис Кунц.  – Принтер наконец-то перешел от экслюзивных отношений с моим компьютером к общесетевому промискуитету!
Я погладил бедолагу-принтер, и он издал поруганный фырк, в котором, впрочем, пробивалась новая нотка сладострастия, возможно, порожденная принтер-групповухой.
- Теперь откройте тайну тайн – где обитают покойники? Где ваши святые отцы берут сведения об усопших пациентах? – прошипел я. – Тех самых, которые на экране новой системы появляются с крестиками перед фамилиями?
- Я ничего не знаю и скажу вам даже больше и только одно, - заговорщически расширила очи миссис Кунц. – Наши волонтеры проделывают в больнице огромную, важную и часто неоценимую работу!
 
Ругая себя круглым идиотом, я ринулся к кабинету Маделен. Я ведь всегда старался зреть в корень, то есть искать Того, Кто Это Натворил. А в случае с мертвецами  почему-то завошкался, упустил главное.
- Маделин, у тебя кто вводит в новую систему данные об усопших? Волонтер? – закричал я с порога.
- И не простой волонтер, а подарочный! – просияла Маделен. – Можно сказать, призовой! Нам его временно отдел кадров подарил на усиление! Это сам мистер Шварц! Он в новой системе за полчаса разобрался, и тепер уже месяц нас обучает, как и куда вводить...
В нашей больнице трудится около восьмисот волонтеров, в возрасте от пятнадцати до восьмидесяти пяти. Но таких, как мистер Шварц – один-одинешенек. Он исправно и бесплатно, на добровольно-волонтерской основе, трудится в отделе кадров с восьми до пяти уже одинадцать лет. Знает всю подноготную компьютерной обработки персонала. Без него отдел кадров просто не смог бы работать. Его несколько раз звали на ставку, да он отказывался.
Очень добродетельный и богобоязненный волонтер, то и дело обеденный перерыв проводит за молитвами в часовне. Что он там замаливает – неизвестно. А вот кому и какие списки он там перешпионивает, мне уже было совершенно ясно.
- Мистер Шварц, вы как упокойников в новой системе оформляете? – с нехорошей улыбкой загородил я выход из волонтерского кьюбикла.
Волонтер поднял на меня задумчивые очи Финиста Ясного Сокола.
- Странная система, - пожаловался он. – Почему-то ей нужно, чтобы перед фамилией усопшего обязательно был крестик. Вот он на экране, видите? Приходится вручную, едва появилась дата смерти, вбухивать букву «х» перед каждой фамилией...
- Ага, - нетраурно осклабился я. – Ну, теперь все ясно. Спасибо за помощь в трудном деле препровождения пациентов в мир иной! Больше, пожалуйста, крестиков сами не вбухивайте. Потому что система их сама добавляет, внутренним кодом. И, кстати, прекратите контрабанду списков умерших лицам, не находящимся на ставке в госпитале!
Я устремился на рабочее место.
Тайна пропавших мертвецов была раскрыта. Тени зомби больше не вышарахивались передо мной из загогулин больничных холлов.
Пациентов, фамилии которых благодаря вбивательному усердию мистер Шварца начинались с незаглавной буквы «х», система в общем-то справедливо зашпандоривала в таблицу неясностей. И еще более логично, хотя и необъяснимо почему, помечала умерших как пациентов, настоящий адрес которых неизвестен.
 
- Это работает! – торжествующе подытожило начальство.  – С морталити отчетом вопрос снят. А теперь поговорим об отчете по использованию катетер-баллонов Фолея! Что-то в нем не так, пациенты то и дело перепутаны с теми, кто должен быть в отчете по пролежням. Почему это не работает?
Я сидел на планерке с деревянно-вдохновенной маской лица и слушал начальство вчетвертьуха.
Меня томил очередной неразрешимый вопрос.
Я думал о том, где же все-таки может находиться то условное Колорадо, и какой условный увлекательный первый снег должен был в нем выпасть, чтобы Тот, Кто Все Это Натворил так прочно и надолго отправился в условные горы торить условную первую лыжню, явно и беспечно покинув чуть ли не навсегда нас, грешных.

Comments

вот как, оказывается, появляются мертвые души.:)
как мертвые души появляются, разобраться еще можно, но вот как гоголи появляются - решительно загадочно
Замечательный рассказ, спасибо!
А можно, извините, с мааахонькой поправочкой?
Человека днем с огнем искал, помнится, не Сократ, а Диоген...
спасибо, зря я поленился перепровериться