?

Log in

No account? Create an account

На японо-мексиканской границе








В буфеторесторане «Тулум» отеля «Иберостар Кетцаль» подле мексиканского городка Плайа дель Кармен евродамы курили даже привольнее, чем разгуливали по пляжу без лифчиков.







Поэтому мы приючивались в дальнем ресторанном закутке. Там нас тревожили только местные галковороны, с быстротой военных истребителей склевывавшие со столов что попадется.






Как-то за завтраком, учавкивая фрукт питайя, я чуть не подавился.



Мои обожженные ухи запеленговали выражение «джувенайл дайабитис». Оно прозвучало в душной курортной палапе экзотично и даже чуть неприлично.

Я скосил близорукие очи к соседнему столику, навострил уши и подключился к монотонной лекции о детском диабете, которую читала за чашкой кофе седовласая дама, с виду лесбоактивистка, своему визави, пожилому хитроглазому бородачу.

Наш Маг, как известно, растет лишь на трех блюдах – пицце, макаронах с сыром и перуанских лепешках моцарепах. Я привычно загрустил о том, какие мы дурацкие родители. Но диабетическая лекция, как оказалось, была вызвана даже не нашим, явно неправильным, столиком.
А пировавшей дальше справа русской семьей с пакетами.


Мало того, что семья кушала, как в последний раз на своем земном пути, она еще и щедро наполняла пакеты-запасники сыпучей и штучной провизией. «Это что такое? Ага, это мы любим!» - причмокивал возле очередного судка пузатенький папа, похожий на поэта Фета, только без бороды. Отпробовав яство, он часто кривился, отодвигал тарелку и разочарованно чмокал: «Нет, это мы не любим!»


Упитанные мама и два сына азартно налегали на мороженое, булочки и шоколадные блинчики.

Детский диабет превратился в эпидемию, бубнила седовласая, косясь на счастливую русскую семью. Ее собеседник слушал внимательно, но невнимательно, как человек, который знает о том, что ему рассказывают, куда больше докладчика.

Назавтра во время обеда я услышал слева от себя новую лекцию. О том, что количество меланом выросло за последние годы на сорок процентов. И семья знакомого седовласой лекторши кожника ненавидит кожника потому, что тот ни разу не брал семью в отпуск в жаркие страны, только на север, на всяческие аляски и в скандинавии.

Я было загрустил о том, что мало играю с детьми в индейцев, намазывая им перед пляжем мордашки солнцезащитными кремами. Хотя в прорезиненных маечках они у нас, вроде бы, купались еще до того, как в таких же нарядах стала разгуливать половина детей на пляжах.

Но тут я догадался скосить глаза направо и понял, что речь опять скорее всего шла не о нас. Узнать незнакомую знакомую русскую семью было непросто потому, что русская семья теперь скорее походила на индейскую. На ней осталось мало необожженного живого места. Папа, вождь краснокожих, облезал так отчаянно и лохмотно, что больше походил на пациента лепрозория. Мама походила на пучок свеклы, дети – на гроздь вареных раков.

- После еды – опять загорать и купаться? - мечтательно уточнил папа, набивая очередной пакет пончиками. – Но только чур – в тени! Я занял в шесть утра три зонта, полотенец не хватило!

Лекция за столиком слева обстоятельно зарассмативала важность предотвращения меланом в детском возрасте.

На следующий день в буфеторесторане русской семьи не было, и я заскучал. Даже заволновался, не прижгло ли ее всерьез ядовитое августовское мексиканское солнце, не скосила ли желудочная болезнь, известная в Мексике как «месть Монтезумы», последнего лидера коренной ацтековской нации.

Но на пути из палапы, в гуще рукотворных джунглей, я услышал знакомое «Это мы любим!». И поспешил на голос.

Русская семья, обожженная, но неунывающая, казалось, вот-вот будет растерзанна стаей неуловимых диких полукошек-полусурков коати, или бразильских аардварков. Ввиду курортного разжижения мозга, я в первое мгновенье даже не мог понять, то ли папа-Фет решил откушать сырых коати, то ли семье просто по душе рукопашная забава с полукошками.

А ведь только коати нам на курорте и не хватало. Мы уже чуть ли не перецеловались в рукотворных джунглях с шестнадцатью видами диких животных, включая павлинов, фламинго, игуан, обезъян-ревунов, гигантских черепах, попугаев-туканов, журавлей и дружелюбных рыжик крысок, которых Принцесса Обезъянок называла «тяп-тяп». Но коати мы никак не могли найти, хотя герой-очкарик любимого мультфильма Принцессы «Артур» и был, как утверждали авторы, именн коати, только без хвоста.

А неправильная русская семья каким-то чудом наманила на себя целую боевую роту бешено шипящих аардварков, хвосты трубами, морды страшные. Вокруг бысто густела фотографирующая толпа. Оказалось, чуда никакого не было, просто русская семья, расположившись возле таблички «Пожалуйста, не кормите диких животных!»  щедро потчевала роту боевых полукошек орешками и прочей уже загадочной снедью из хорошо знакомых нам пакетов-запасников.

- Автувы! – радостно закричала Принцесса, приветиво махая ручкой и как бы приглашая одного из полукотов в гости. – Я вас видила в мультике!

Я вопросительно заоглядывался направо-налево, и не ошибся в ожиданиях. Седовласая лекторша и ее бородач на краю толпы уже завели новую лекцию-шарманку. О том, как это жестоко и ужасно – держать диких животных в клетках и рукотворных загонах на потеху курортникам. А потом еще и кормить их людской отравой.

Вскоре боевые аадварки придвинулись к хомо сапиенсам слишком близко, и толпа торопливо рассыпалась.

Перед отъездом мы пошли в один из тематических ресторанов курорта, японский. Под названием, разумеется, «Бонсай». Мексиканцы, как известно, великие мастера японской кухни, язвил я, и совершенно напрасно. Суши, конечно, были деревянные, как и ожидалось. Но ресторан оказлася театральным, из тех, где повар, утвердившись в середке стола-квадрата, жонглирует спатулами, бьет чечетку ножами и разбивает яйца на лету.

Отдельной радостью оказалось то, что левые лекторы и правые русские нарушанты правил снова оказались с нами за одним столом-квадратом. Глаза седовласой лекторши, едва она увидела русскую семью, слегка расширились и уже не суживались до конца ужина.

Под занавес трапезы-представления крошечный повар-ацтек раскрошил несколько креветок на прожарную жесть, пометал овощные крошки себе в колпак, а потом, под общий хохот, вдруг стал бросать креветочные кусочки мужикам в пасти.

Бородатый спутник лекторши губами креветку не поймал, почему-то жутно смутился и покраснел до уровня природного обожжения русской семьи. Почему-то неудача с заглатываением креветки на лету его задела. Он помучился, и жестом попросил у ацтека второго шанса. Все поощрительно зааплодировали. Бородач насупился, сосредоточился, пробно поиграл губами.

И – снова упустил креветку, сплюнул-утолкнул прямо спутнице на прическу.

Когда заглатывательная очередь дошла до русского папаши, он вдруг вдохновенно вскрикнул:

- Погоди, это мы любим!

И, схватив барный табурет, вдруг заотсаживался дальше и дальше. Наконец замер посреди ресторана, метрах в пяти от креветкометателя:

- Давай!

И разинул внушительную ротовую полость, дико завращал глазами.

Семья его замерла в немом восхищении. Ресторан притих.

Повар прицелился и метнул. Креветка летела долго, казалось, описывая внефизические круги и пытаясь задурить ловителя. Но русский папа отклонялся вместе с ней – и на опускательной дуге, накренившись и упав с табурета, изловчился сцапнуть креветочный кус смыкательным углом губ.

Зал растрескался аплодисментами.

- Тамбовский волк тебе амиго! – счастливо хмыкнул русский папаша, поднимаясь с пола и победоносно косясь на сконфуженного лектора-бородача.

Тот, окончательно и по-достоевски стушевался.

Сияя и дожевывая приз, русский папаша кивнул на притихших лекторов и допояснил восторженной семье, видимо, продолжая давнюю дискуссию:

- Много они понимают!

Его жена и дети, растирая солнцеожоги, дружно засмеялись – и принялись улепетывать добавочные порции бананов в темпуре с мороженым.

А я сидел  в японском ресторане посреди Мексики, где-то на метафорической, несуществующей умственной японо-мексиканской границе, и думал о том, что как же и почему так сложилось, что я не принадлежу ни левому берегу разумных правил, ни правому берегу безумной радости, а вечно плыву где-то в щекотливой пене посреди своенравной реки, удивленно глазея по сторонам и оказываясь не в силах отыскать ни своей тихой заводи, ни тени, ни покоя.
























 




















Comments

:)

Похоже русо-мексиканцы куруче русо-турков. Или Вам повезло.

Re: :)

так ведь чтоб до Мексики добраться, уже нужно больше пороху...
прелестно. и заключение тоже...
без камертонной ноты вся мелодия порой какофонит, ага
Prekrasno, you made my week!
thanks, ага...
Как всегда превосходно, Андрей! Даже превосходнее, чем почти всегда. У меня чего-то температура (впервые лет за 60), и Ваш рассказ like some healing balm. Спасибо.
Кетцаль, м.б.? Или это специально? И которыЙ в 28-й строке, sorry.
спасибо и за хвал, и за ссыл, и за поправк
Это мы любим!

А фрукт "питайя" - это нарочно так смешно или опечатка? Кстати, что вы имели в виду?
pitaya, она же pitahaya, она же dragon fruit
ну надо же. Век живи - век учись, дураком помрешь
лучше быть в золотой середине, крайности ни к чему.

аардварков что-то не видать, зажали фотку:)
растерялись, не успели сфоткать артуров-то