?

Log in

No account? Create an account

О спортодальтонизме

Устраиваясь на работу компьютерщиком в больницу, я проходил медосмотр, положенный медработникам и медработницам. Строгая тетенька-слониха в синих спецштанах и спецкурточке в розовый цветочек велела мне, среди прочих испытаний, найти цифирки на страничках книжечки, заполненной пестрыми кружочками.

Я уже работал с похожей книжечкой тридцать лет назад в одном из призывных пунктов Москвы. Называл я тогда цифры после верчения в кресле и растряса вестибулярного аппарата с целью разыграть придурка озорно, не треножа фантазии. Что, кажется, вопреки моим планам закоса по линии идиотизма головы лишь помогло военврачам признать меня годным к строевой службе и стрельбе по потенциальному противнику.

Но теперь, в тылу потенциального противника, мои цифры не сплясали цыганочку. Оказалось, что я дальтоник на определенные, горячо любимые мною оттенки.

 

- Вам нельзя работать с проводами! – в ужасе закричала тетенька, исчеркивая мое дело. – Если вас попросят подключить розовый и кримсоновый провода , вы можете их перепутать! И убить пациента. Ну, или взорвать компьютеры...

О том, как та же тетенька через год нашла у меня хронический туберкулез и собиралась заключить меня в герметическую камеру для заразных, я расскажу, если заживет травма души, отдельно.

Работу мне все-таки дали.

По поводу цветовой слепоты я не исходил прыщами, потому что с розовыми проводами работать не собирался, а карьера арт-критика в моей текущей инкарнации уже вряд ли бы сложилась.

Но оказалось, что я страдаю врожденным выковырком куда более серьезного свойства.

Дальтонизмом спортивным.

Мои коллеги начинали день с получасового страстного обсуждения бейсбольно-футбольных игр.

Я искренне не мог понять истоков их психического расстройства.

Почему беготня с мячиком дюжин дородных, в геевских прикидах, мужиков возбуждала столько страсти? Что эта беготня меняла в тракетории расширения вселенной после Большого Взрыва? В планах на день моих коллег? Почему беготня так волновала массы, которые по дефолту ничем ваще не проймешь?

Эстетических разногласий с видами спорта, как, например, с любой властью, у меня как раз не было. Эстетически я, например, визуальный поклонник гибохудожественной гимнастики или пляжнодамского волейбола.

Я также ничего не держу против физкультуры и особенно тренажерных залов, заглядываясь на самозамученных клиентов которых чувствуешь себя особенно бодрым, хотя и не отформатированным.

Меня угнетает бессмысленность и однообразие спорта. Что толку, если потные дядьки-тетки в синем закатают на один мяч больше в сетку потных визави в красном? А завтра потные тетьки-дядьки в изумрудном «победят» фиолетовых? Тот факт, что фиолетовные из нашего города, а изумрудные из соседнего, не добавляет мне ни любви к родному пепелищу, ни отвращения к чужому. Тем более, майки всегда одни и те же, а люди внутри  легко рокируются.

Мой папа объяснял, что спорт хорош непредсказуемостью результата.

Мне как раз казалось, что результат спортсостязания всегда уныло предсказуем. Победят трусы в синюю полоску или красную. Наши или не наши. Никакого бога из машины, как в наивной греческой пьесе. Никакого слабака, бьющего гималайские бицепсы, как в пьесе посовременне.

В конце жизни папа смотрел уже только бокс, который он с удовольствием называл «мородобоем».

Возможно, папа видел в мире вокруг больше меня, дальтоника.

Но я так и остался равнодушным пролистывателем вторых половин толстых американских газет, полностью посвященным загадочным для меня спорт-усладам.

Умение подальше метнуть копье было когда-то жизненно важно. Но нынче важен полет мысли, а не камня или ядра.

Я несколько раз пытался свернуть утренние разговоры моих коллег на, к примеру, особенности композиции в прозе Карвера. Но коллеги знали только Карвера из почтовой комнаты, улыбчивого мумымрика с головой набок, развозящего по утрам письма-посылки по своей особенной логике, не совпадаюшей с конвертной.

Я понимал, что люди, что бы ни говорили, всегда говорят об одном и том же – о себе. Когда мои коллеги в тысячный раз обсуждали Дерека Джеттера, каждый из них был Дерек, бегущий по зеленой травке под восторженный вой толпы, зарабатывающий к тому с каждом хрустом ступни тыщу баксов.

Но мне почему-то не хотелось быть мысленным Дереком, плюющим на траву, едва не него наезжала камера.

Я не был уверен, как стать – или остаться - самим собой, а тут еще на мою плешь какой-то Дерек.

Мои коллеги наивно-искренне пытались вылечить меня от спортодальтонизма объяснениями правил и терминов вроде «третьей базы» или «питчер» и косноязычными попытками опоэтизировать бросание мяча и махание дубиной.

Но увы, как я не вижу цифири помеж розовых кружочков в книжечке, так я по-прежнему не вижу смысла и услады в видах и сутях спорта.

В бесславном итоге за мной укрепилась репутация ботаника. Если бы не наличие жены и детей, обо мне бы наверняка подумали дальше и невестьчтоее.

В России мой спортодальтонизм не бросался в дальтонические глаза семьи и школы, потому что жить, думая мысли, было особо не надо, а спорт виделся логическим щупальцем государственного осьминога и воспринимался со смешливым полупрезрением как очередная лялька для народа, сшитая заботливой партией-швеей.

Но на чужбине большие и малые вопросы бытия перезадались заново, часто с неаквариумной остротой.

Помимо однообразия и бессмысленности у меня к спортивным меропроиятиям второй концептуальный вопрос или, как говорят на моей новой родине, ишью (issue).

Когда кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Более того, победитель, как правило, один, а проигравших много.

Что мы делаем с собой?

Ради чего развиваем в широких слоях добродушного спортоиграющего населения комплексы неудачников, проигравших неполноценников?

Ацетки отправляли победителей чемпионата по заталкиванию ядра в дыру локтями и бедрами прямиком к богам Тлалоку и Кветцалу. Резали в награду за победу. Это был интересный подход к спорту, не получивший, впрочем, дальнейшего развития. Но зачем же играть, если почти наверняка проиграешь? К чему отказываться от права быть самим собой, надевая одинаковые одежды, играя по одинаковым правилам, и обрекая себя на безличный проигрыш или ничего не значащую победу?

Почему бы не совершить взамен в своей жизни что-то индивидуальное и индивидуалистическое, да вот хоть бы ЖЖ завести.

Нет, недаром советская власть так любила спорты, дай ей волю, она бы все вверенное населения сделало спортсменами в униформах и следующим правилам жизни-игры.

По итогам исповеди-самонавета докладываю: я мимикрировался. Подчинился неумолимым спортивным законам природы и самоокрасился, чтобы уцелеть, в цвет окружения.

Я теперь гусеница-пяденица, палочник тропический, клеора инжекратия.

Мимикрировался я лениво и с остатками чембогатного-темирадного ума. Освежил в памяти «чудо на льду», как называют американцы победу своих студентов над советской и прочими хоккейными сборными в Олимпиаде 1980 года.

Так что теперь, едва кто вовлекает меня в спортивную беседу, я мечтательно закатываю глаза, улыбюсь олигофреном и начинаю – «а вот в восемидесятом...»

Между прочим, пользуюсь большим уважением в коридорах и проходах между кьюбиклами.

Рецепта разрешения мировых и социальных ишьюсов у меня нет, не взыщите.

Могу поделиться только недоумением и опытом мимикрии.

Кстати, Маг у нас ходит в бассейн со смешного возраста и плавает, как рыба. Как ляжет на дно, так там и живет, изредка всплывая для глотка воздуха.

Но в соревновательные команды его не берут, техника, говорят, не та.

Может, оно и к лучшему.


Comments

Ладно - спорт.
Я как-то работала в одном офисе с шестью дамами, которые с утра минут сорок посвящали разбору вчерашних вечерних сериалов.
В стиле - что там было, что будет и чем сердце успокоится.
А тут я сижу, с сериальным дальтонизмом.
Даже более того - с сериально слепотой.
Мне как-то сказали, что, мол, программист я хороший, а вот поговорить со мной - не о чем.
в телесериалах, как в спорте, все по правилам и предсказуемо, но при камере не плюются, потеют только в драматические моменты, и девушки красивее. Я не догматик, сериалы ОК, только опасно рассказывать людям, что по законам драматургии произойдет дальше, они обижаются
Судя по пересказам, это был один и тот же бесконечный сериал.
Хотя и назывался по разному.
нам с Вами нужно написать роман (служебный), который будет начинаться с того, как героиня мучается от пересказов вчерашних сериалов, а герой в кьюбикле напротив - от пересказов вчепаршней футбольной игры. только меня не издают, ага
В развитии сюжета героям придётся найти общую тему, от пересказов которой они будут мучаться вместе.
Но увы - и я неиздаваема.
Что ж, будем писать в стол в монитор.
Лучшее, что я слышала про бейсбол и американский футбол - это вот это, от Карлина, царство ему небесное!
Карлин большой циник, ага
Я про то, что он словами разницу обьяснил между этими двумя играми. Мне было достаточно:)
И это у вас еще не Канада с хоккейным сумасшествием!
Это не спортивный дальтонизм, а спортивный пофигизм!

Я помню, на следующий день после ЧМ по футболу, когда Италия выиграла у Франции, я на работе выясняла, кто выиграл: у меня были клиенты в Италии и во Франции, мне надо было знать, кого поздравлять.
Спорт-политкорректность. :-))))
ну, может пофигизм - это когда врубаешься, но все равно, а дальтонизм - когда, может, тщишься врубиться, да не получается
Присоединяюсь в выражении равнодушия к спорту. Само-то явление как раз понятно - когда не было спорта, люди брали топоры со щитами и ходили саксы на бриттов, галлы на римлян. Глубоко в натуре человеческой богом вложено желание вломить "не нашим", у которых штаны или кожа другого цвета. Чисто сублимация разрушительной энергии. Мы с пацанами тоже ходили махаться с "этими козлами" из соседнего двора, а вместе с ними - с "другими козлами" с другой улицы
особенно трудно понять дефолтный спорт-патриотизм после очевидных вопросов к дефолтному патриотизму как таковому
Юнна Мориц

Ночами август ярок и прохладен,
Над морем льются звёздные дожди,
Зелёный свет стеклянных виноградин
Горит листвы узорной посреди.

Ты всех моложе, всех великолепней,
Любимей всех, талантливее всех,
Увенчаны легендой, мифом, сплетней
Твоя судьба, твой блеск, твой сладкий грех.

А с набережной пахнет эвкалиптом,
Там в чебуречной общество не спит
За столиком, сухим вином облитым,
Где мачта бреда гнётся и скрипит.

На этой мачте закипают флаги
Надежд на извержение чудес,
Поскольку силой накачались маги
И август ночью звёзды льёт с небес.

Продли блаженство, невесомость плоти,
Плывя сквозь ливни звёздные времён,
В оконном издавайся переплёте,
Где ты любим безумно и влюблён.

(с) Юнна Мориц
оф.сайт - www.morits.owl.ru