Увертюра
Встретились на углу Девяностой Третьей улицы и Шестьдесят Четвертой авеню квинсовского Риго Парка папа Абаев и мама Кленовская.
- Как ваша Наоми поживает?
- Прекрасно.
- А ваш Захар?
- Отлично, спасибо...
Мама Кленовская вдруг замялась.
- А ведь вы знаете... Или не знаете... Но тут такое дело... Мой Захар в вашу Наоми... влюбился!
- Да ладно! – польщенно фыркнул папа Абаев. – А впрочем, неудивительно... Наоми - замечательная девочка. С математическим уклоном. И хозяйка замечательная. А уж когда поет – сердце тает...
- Захар по характеру - жуткий молчун... – взволнованно продолжила мама Кленовская. – У него задержки с развитием речи были, логопед умаялась. С тех пор говорит только, если спросят. И то не всегда. И вдруг – болтает без умолку. Просишь замолчать – а он не может, из него сыпется. И в глазах – счастье. И только про вашу Наоми. Какие она сегодня книжки листала, какая у нее сегодня прическа, над чем сегодня хохотала. И как он держал ее за руку...
- Это зачем еще – за руку? – затревожился папа Абаев. – У них, знаете ли, сейчас такой возраст... опасный... Встречи с реальностью, эмоциональная неустойчивость, физические контакты могут закончиться...черт знает чем... Вы ему скажите, чтобы он мою Наоми не трогал!
- Да она сама ему сказала, - махнула рукой мама Кленовская. – Такое было горе!
- Умница девочка! – с облегчением пробормотал папа Абаев. – А впрочем, неудивительно, ведь воспитание у нее правильное, с самого рождения... Ваш Захар - прекрасный, тонко чувствующий мальчик... Но, наверное, ему надо объяснить, что рано еще...
- Ах, что мы знаем про чувства? – вздохнула мама Кленовская. – Но вы, наверное, правы... У меня к вам просьба... Огромная! Поговорите с вашей Наоми. Попросите ее быть с моим Захаркой... повнимательнее... Она на него взгляда не обратит, а все только с подругами и таким Матюшей Зильберманом гуляет. А мой мальчик очень переживает, плохо кушает, похудел... Что ей стоит один раз в день ему улыбнуться – он и будет счастлив до следующего дня...
- Пусть только руки не распускает, - неопределенно кивнул папа Абаев. – Рано им еще. Вот в колледж пойдут – тогда пожалуйста...
Он пропустил Кленовскую вперед, и она, повздыхав, позвонила в резную дверь под лестницей углового дома.
В передней русского детского садика переминались укутанные в пальтишки-шапки-шарфики двухлетние Наомушка и Захарушка.
Наомушка то пересчитывала наклеенные на стене звездочки в количестве трех, то, загадочно улыбаясь, пританцовывала и мурлыкала что-то невнятное.
Захарушка, замертвев от счастья, держал ее за руку.

спасибо)
А с другой стороны легкое злорадство, как отца двух мальчиков, по 25 лет и 180 см возрасту и росту:)
И что же уж папа то какой. Жалко ему руки дочери...)))
Вот ему бы так говорить как раз тогда, когда дочка в колледж пойдет. А сейчас можно и за ручку, и даже за обе! =)
Получила огромное удовольствие.
Вам удается в коротком рассказе ухватить нечто, затрагивающее струны душ, и это талант.
Желаю успеха!