![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Любовь по переписке
В юридической школе Метиды студенты ходят на лекции с лэптопами и нетбуками. Первый месяц почти все прилежно конспектировали лекции, то есть впечатывали в свои компьютеры профессорские объяснения премудростей права.
Но через месяц на экранах уже «висел» не Майкрософт Ворд, а у кого что - CNN, TheOnion, Babycenter, а у китайца из Тайваня и вовсе иероглифы. Ну, и поверх всего – разумеется, окошко-другое мгновенной переписки - Instant Messenger, IM.
Метида сидела на заднем ряду, глаза нет-нет, да и устанут пялиться на профессора, скользнут по неизбежным чужим экранам.
У полненького Шона всегда полыхал в правом углу экранчик IM с посланиями от герлфренд Сэнди. У молодых людей развивалось очевидное единение душ и мыслей, потому что экран постоянно мигал новыми получалками и отправилками. Порой казалось, что неутомимая Сэнди не давала Шону учиться и просто успеть сформулировать какую-либо самостоятельную мысль.
То есть, хотя и находилась Сэнди далеко, было ее на экране Шона много, очень много.
Но на то Шон и был будущий юрист, чтобы отличаться резвостью ума и рук. Вдруг на его экране появилось новое окошечко IM. В левом углу. Мигало оно получалками в час по чайной ложке. И, как нетрудно было заметить, одновременно с отправилками в окошке IM томной девушки Эйлин, сидевшей в той же аудитории через пять голов от Шона.
Лекция сменялась лекцией, и левое окошечко Шона стало заполняться чуть чаще и гуще.
Но все равно не так часто и густо, как правое окошечко. Скорее даже, левое окошечко постоянно опаздывало с лапидарными откликами, а то и и вообще не заполнялось.
То есть, хотя Эйлин и находилась рядом, было ее на экране Шона мало, очень мало.
Правое и левое окошечки словно бы представляли собой разные концепции общения. Буря и натиск против недосказанности и минимализма.
Не прошло и нескольких недель, как Шон во время лекции уже посвящал примерно одинаковое время работе и с правым окошечком, и с левым. Хотя ответов в правом окошечке получал в триллион раз больше, чем в левом.
В правом царило многословное прустианство-толстовство, сплошной ощущизм, в левом - хеминуэевщина, продуманный стоицизм краткой строки.
Так и шло.
И вдруг левое окошечко замолчало.
За день в нем появилась только одна строка, что даже по меркам скупого стиля левого окошечка было из ряда вон.
Судя по одиночной строке, левое окошечко отказывалось идти на вечеринку в Гринвич Вилладже, если туда придет правое окошечко.
Стиль полуприсутсвия или отсутсвия при наличии, надо признать, левое окошечко соблюдало твердо.
Вечеринку в Гринвич Вилладже традиционно устраивал для студентов в своем доме профессор криминального права и его жена, федеральный судья.
И вечеринка, и расположенный в сердце богемного района трехэтажный дом-«браунстоун», которым владели супруги-юристы, Метиде очень понравились. Жаль только, на вечеринке не было Эйлин.
Зато Метида увидела правое окошко Шона, восторженную девушку Сэнди. Улыбка Золушки, которую принц привел на бал, то и дело раскалывала ее хорошенькое личико. Сэнди побывала во всех уголках дома и познакомилась со всеми гостями, не уставая рассказывать, как она любит Шона и как она трудится лаборанткой в медицинской лаборатории и понемногу набирает кредитов в колледже.
Возможно даже, что некоторым гостям Сэнди рассказала о себе не один раз, и некоторые гости от нее немного устали.
В конце вечера Шон, судя по нетвердости шага, напился.
В понедельник после вечеринки Шон первым дело открыл на своем нетбуке правое окошко. Но оно впервые молчало-пустовало.
Шон несколько раз печатал отправилку. И стирал ее. Так ничего и не послал.
Потом Шон открыл левое окошко. Отправил несколько строчек, одну за другой. Левое окошко тоже молчало.
Долго молчало.
Не откликалось ни на вопросы, ни на смайлики, ни на многоточия.
Лишь в середине лекции огрызнулоась чем-то скупым, односложным.
Шон просиял и застрочил. Почти так же густо, как ему обычно строчило правое окошечко. Могло даже показаться, что это не он, а правое окошечко изливает потоки чувств левому окошечку.
Вскоре окошки мгновенной переписки Шона и Эйлин полыхали, словно сирены мчавшегося на охвативший город огонь пожарного отряда.
Хотя, конечно, ответы левого окошка были, как обычно, кратки и неспешны.
Когда лекция уже подходила к концу, Шон вдруг оторвался от пожарных полыханий и задумчиво поглядел на рельеф своей переписки с левым окошком.
И вместо обычного густоловного параграфа, повременив, впервые отправил левому окошку короткую, неполную строку-недосказ.
Терпеливо ожидая очередного ответа, он уставился на пустое левое окошко.
Повздыхав, закрыл его.
И уже больше никогда не открывал.
